Аэромобиль плавно подкатил туда, где внезапно заканчивался город, перед ними возник низкий горный массив.
— Грот, — разъяснила Баранова, — расположен внутри. Здесь есть все необходимые помещения, они защищены от капризов погоды, недосягаемы для наблюдения с воздуха, даже шпионских спутников.
— Шпионские спутники противозаконны! — возмутился Моррисон.
— Противозаконно, дорогой доктор, называть их шпионскими, — парировал Дежнев.
Аэромобиль накренился на повороте и остановился в тени скалистой расщелины массива.
— Все на выход, — приказал Дежнев.
Он пошел вперед, остальные последовали за ним. В горе неожиданно появилась дверь: Моррисон даже не заметил, когда это произошло. Она открылась словно по волшебству, будто кто-то произнес «Сезам, откройся». Дежнев отступил в сторону и жестом пригласил Моррисона и Баранову войти. И Моррисон после яркого утреннего солнца очутился в довольно темном помещении. Его глаза какое-то время привыкали к сумраку. Это была, конечно, не разбойничья пещера, а тщательно и детально разработанное сооружение. У Моррисона появилось ощущение, будто он оказался на Луне. Он никогда там не был, но знал, как выглядят ее подземные поселения. Тем не менее антураж здесь не походил на земной, если не брать в расчет земное притяжение.
Глава 4ГРОТ
«Наслаждайся малым: орел иногда остается голодным, домашняя канарейка — никогда».
В огромной и хорошо освещенной комнате Баранова и Дежнев начали раздеваться. Моррисон замешкался, со страхом подумав, что же сейчас произойдет.
Баранова улыбнулась:
— Вы можете не снимать нижнее белье, доктор Моррисон. Бросьте все, кроме обуви, в ту корзину. Полагаю, у вас ничего нет в карманах. Поставьте ботинки рядом с корзиной. К нашему отъезду все будет чистое и выглаженное.
Моррисон послушался, стараясь не смотреть на роскошную фигуру Барановой. Хотя ее, казалось, это совершенно не волновало.
Они умылись, не жалея мыла, — лицо и руки. Затем расчесали волосы, беспощадно орудуя щетками. Моррисон опять забеспокоился, но Баранова, уловив его мысли, усмехнулась:
— Щетки чистят после каждого использования, доктор Моррисон. Не знаю, что болтает шальная американская пресса, но мы знаем, что такое гигиена.
Моррисон поинтересовался:
— Вы перед входом в Грот всегда проходите подобные процедуры?
— Всегда. И хотя никто не остается там надолго, даже во время пребывания внутри следует часто умываться. Дальнейшая процедура может показаться вам неприятной, доктор Моррисон. Закройте глаза, сделайте глубокий вдох и задержите дыхание, насколько сможете. Это займет почти минуту.
Моррисон выполнил просьбу, и его чуть не сбил с ног мощный воздушный поток. Он пошатнулся, словно пьяный, однако не упал. Ветер прекратился так же неожиданно, как и начался.
Он открыл глаза. Дежнев и Баранова выглядели так, как будто надели на себя странные парики. Потрогал свои волосы и понял, что, должно быть, выглядел не лучше, и сразу потянулся к щетке.
— Не беспокойтесь, — успокоила его Баранова, — Самое страшное позади.
— Что это было? — спросил Моррисон.
Он даже откашлялся, чтобы обрести дар речи.
— Я говорила, что нас нужно пропылесосить, но это только первая стадия процесса чистки. Пройдите, пожалуйста, сюда, — Она придержала дверь.
Моррисон вышел в узкий светлый коридор, стены которого сверкали фотолюминесцентным светом.
Он удивленно приподнял брови:
— Красота какая!
— Помогает экономить энергию, — заметил Дежнев, — что немаловажно. Не забыли про технический прогресс? Похоже, американцы приезжают в Советский Союз в ожидании увидеть керосиновые лампы и медведей. — Он ухмыльнулся и добавил: — Согласен, кое-где мы отстаем. Наш брат весьма примитивен по сравнению с вами.
— Обезоруживаете соперника, не дожидаясь ответного удара, — хмыкнул Моррисон. — Явный признак нечистой совести. Демонстрация успехов в технике, смею заметить, вас не красит. Стоило бы потрудиться и замостить улицу от Малограда до Грота и приобрести закрытые аэромобили. На это ушло бы не так много средств.
Дежнев помрачнел, а Баранова резко вмешалась:
— Доктор Моррисон абсолютно прав, Аркадий. Если честность и грубость для тебя неразделимы, лучше держать язык за зубами.
Дежнев смущенно усмехнулся:
— Что я такого сказал? Американский доктор верно подметил, но что мы можем сделать, когда идиоты из Москвы экономят на мелочах, не думая о последствиях? Как говорил мой папаша: «Беда экономии в том, что она недешево обходится».
— Совершенно верно, — ответила Баранова. — Мы могли бы сэкономить массу денег, доктор Моррисон, улучшив дороги и средства передвижения, но нелегко договориться с теми, в чьих руках финансы. Уверена, что в Америке те же проблемы.
Тут Моррисон вошел вслед за ними в маленькую комнату. Наталья все рассуждала о проекте и недостатках, взволнованно жестикулируя. Когда за ними закрылась дверь, Дежнев протянул Моррисону браслет:
— Позвольте, я надену его вам на правое запястье. Когда мы поднимем руки, сделаете то же самое.
Пол в комнате вздрогнул, Моррисон почувствовал, что на какое-то время его тело стало невесомым.
— Лифт, — резюмировал он.
— Как вы догадливы! — съехидничал Дежнев и тут же хлопнул себя рукой по губам: — Я не должен быть грубым.
Лифт плавно остановился, выпуская людей.
— Удостоверения! — послышался властный голос.
Дежнев и Баранова подняли руки, Моррисон сделал то же самое. В фиолетовом свете лифта он заметил, как блеснули три браслета, не похожие друг на друга.
Они прошли в коридор, затем в комнату, где было тепло и сыро.
— Последний этап чистки, доктор Моррисон, — предупредила Баранова. — Мы привыкли к этому, раздевание для нас дело обычное. Проще быть вместе, к тому же сэкономим время.
— Если вы привыкли, — мрачно произнес Моррисон, — я тоже смогу.
— Ничего страшного, — заметил Дежнев. — Мы тут все свои.
Дежнев стащил с себя белье, шагнул к стене, где светилась маленькая красная кнопка, и тотчас же нажал на нее большим пальцем правой руки. В стене открылась узкая панель, за которой скрывалась какая-то белая одежда. Свое белье он положил на пол. Казалось, Дежнев совершенно не стесняется своей наготы. Его грудь и плечи покрывала густая растительность, а на правой ягодице виднелся длинный шрам. Моррисона заинтересовало его происхождение. Баранова последовала за Дежневым, сказав Моррисону:
— Нажмите горящую кнопку, доктор. Она откроет панель, среагировав на отпечаток большого пальца. Затем, когда нажмете повторно, закроет ее. После она будет срабатывать только на отпечаток вашего пальца, и, пожалуйста, запомните номер шкафчика, чтобы не искать его каждый раз.
Моррисон честно выполнил все указания.
Баранова предложила:
— Если нужно сначала пройти в туалетную комнату, пожалуйста.
— Я в порядке, — ответил Моррисон.
Комната заполнилась влажным туманом из водяных капелек.
— Закройте глаза! — крикнула Баранова.
Но можно было и не предупреждать. Первая струя воды сразу же заставила его зажмуриться.
В воде, видимо, содержалось мыло, по крайней мере, она щипала глаза и имела жгучий привкус, раздражающий рот и ноздри.
— Поднимите руки! — крикнул Дежнев. — Не поворачивайтесь, вода бьет во всех направлениях.
Моррисон поднял руки. Вода действительно поступала отовсюду. Даже из пола, судя по неприятному давлению на мошонку.
— Сколько это продлится? — крикнул он, задыхаясь.
— Довольно долго, — неутешительно сообщил Дежнев, — но такова необходимость.
Моррисон стал считать про себя. Досчитав до пятидесяти восьми, почувствовал, что струя лупит по губам не так больно. Приоткрыл глаза. Его сопровождающие находились еще там. Он продолжил считать. Когда досчитал до ста двадцати шести, экзекуция прекратилась. Теперь в ход пошел неприятный горячий сухой воздух.
Доктор тяжело дышал, время, казалось, остановилось.
— Для чего это? — спросил он, отворачиваясь, чтобы не утыкаться взором в большие и крепкие груди Барановой и не наблюдать неприятную волосатую грудь Дежнева.
— Мы обсохли, — произнесла Баранова, — Пойдемте одеваться.
Моррисон обрадовался, но тут же разочаровался, увидев белую одежду, которую обнаружил в шкафу. Она состояла из блузы и легких полотняных брюк, повязывающихся бечевкой. Кроме того, там лежали шапочка и мягкие сандалии. Хотя хлопок был непрозрачный, Моррисону показалось, что он просвечивается.
Он спросил:
— Это вся одежда?
— Да, — ответила Баранова, — Мы работаем в чистой, спокойной атмосфере с постоянной температурой. Нас не интересует модная и дорогая одежда. На самом деле, расставшись со стереотипами и предубеждениями, мы спокойно могли бы работать голыми. Но довольно болтовни, идемте.
Они наконец вошли, как понял Моррисон, в главный корпус Грота. Огромное пространство между колоннами. Оборудование было ему незнакомо. Он занимался только теорией и во время работы использовал электронные приборы, которые сам конструировал и изменял. На какое-то мгновение доктор почувствовал внезапный приступ ностальгии по своей лаборатории в университете, своим книгам, запаху клеток с животными, даже по глупому упрямству коллег.
В Гроте повсюду сновали люди. Человек десять работали совсем рядом, остальные копошились кто где. Лаборатория напоминала огромный муравейник, где целенаправленно двигались машины и люди. Никто не обращал внимания ни друг на друга, ни на вновь прибывших. Все работали и передвигались молча, звук шагов приглушали сандалии.
Казалось, Баранова вновь прочитала мысли Моррисона и, обращаясь к нему, заговорила шепотом:
— Здесь каждый хранит свое мнение при себе. Каждый знает не более того, что ему положено. Утечка информации невозможна и неприемлема.
— Но как же… А общаться между собой?