— Здесь, если верить вашим записям, находится основополагающий пункт нейронной сети.
— Два мнения не могут полностью совпасть, — заметил Моррисон. — Невозможно с уверенностью указать именно ту точку или эту, любой мозг уникален. Тем не менее мы на верном пути.
— Хорошо. Если мы достигнем пункта назначения, вы сможете уточнить, находимся ли мы в точке пересечения нескольких ветвей нейронной сети. А если нет, то в каком направлении и как далеко необходимо двигаться, чтобы ее достичь?
— Попытаюсь, — ответил Моррисон с сомнением в голосе. — Но пожалуйста, запомните, я не обещал стопроцентного попадания в яблочко. Я ничего не обещал. И не по собственному желанию…
— Мы знаем, знаем, Альберт, — перебила Баранова. — Не надо начинать эту волынку. Никто не просит прыгать вас выше собственной головы.
— В любом случае, — сказал Конев, — участок, к которому мы направляемся, приблизительно адекватен желаемому, и мы будем там, несмотря на замедленное течение крови. Кроме того, мы уже уменьшились почти до размера капилляров. Сядьте на место и пристегните ремни, Альберт. Когда настанет ваш черед, вас позовут.
Моррисону удалось справиться с ремнем без посторонней помощи. Как водится, маленькие победы окрыляют и придают сил. «Почти до капиллярного уровня», — удивлялся он, вглядываясь в пространство снаружи.
Стенка сосуда, правда, находилась на порядочном расстоянии, но внешний вид ее уже изменился. Раньше отчетливо пульсирующая стенка выглядела абсолютно однородной. Теперь же Моррисон не замечал пульсации, а стенки показались облицованными кафелем. Это покрытие, как понял Моррисон, состояло из отдельных клеток и значительно утончало стенки сосудов.
Красные кровяные тельца заслоняли обзор. Сейчас они выглядели словно мягкие подушки размером почти с корабль.
Неожиданно один из эритроцитов, слишком приблизившись к кораблю, ударился о корпус, не понеся видимого ущерба. Однако на поверхности эритроцита появилась вмятина.
«Возможно, столкновение было слишком сильным и вызвало миниатюризацию молекул по линии соприкосновения эритроцита с корпусом корабля», — подумал Моррисон.
Совсем по-другому вели себя тромбоциты, так как были гораздо более хрупкими, чем красные кровяные тельца.
Один тромбоцит замедлил движение из-за столкновения с красным кровяным тельцем, и лобовое столкновение стало неизбежным. Нос корабля, словно нож в масло, погрузился в оболочку тромбоцита, и она лопнула. Содержимое, вытекая наружу, смешивалось с плазмой и образовало две или три длинные цепочки, которые тут же переплелись. Они приклеились к корпусу корабля и некоторое время сопровождали его. Моррисон ожидал увидеть свертывание крови, вызванное гибелью тромбоцита. Но ничего подобного не произошло.
Минутой позже он увидел впереди белесый туман, который, пульсируя и колыхаясь, заполнял все пространство сосуда от стенки до стенки. Какие-то гранулы однообразно двигались в тумане. Издали они походили на сказочных чудовищ, что для Моррисона оказалось последней каплей. Доктор закричал от ужаса.
Глава 10КАПИЛЛЯРЫ
«Если хочешь узнать, закипела ли вода, не суй в нее руку».
Дежнев хмыкнул, удивившись:
— Всего-то белое кровяное тело — лейкоцит. Оно не кусается.
Моррисон потупил взор и покраснел:
— Да-да, просто я слегка изумился. Он значительно больше, чем я ожидал.
— Ничего особенного. Он движется так же, как и мы.
— В сущности, — мягко заметила Калинина, — он не заметил нас. Я имею в виду, что мы не представляем для него ничего особенного. Он примет нас за красное кровяное тельце.
Конев скептически обронил:
— Лейкоциты не думают.
Софья поморщилась от досады и раздражения:
— Я не наделяю их разумом. Я имела в виду, что лейкоцит ведет себя по отношению к нам лояльно, определенно спутав с эритроцитом.
Моррисон же подумал, независимо от того, представляет эта чертова клетка для них опасность или нет, выглядит она отвратительно.
Чтобы избавиться от этого ощущения, он перевел взгляд на очаровательную Софью. «Все-таки родинка ее портит», — подумал не к месту. Но уже через минуту решил, что именно родинка и придает девушке особое очарование. Справившись с эмоциями благодаря отвлеченным размышлениям, он снова обратился к Калининой:
— Лейкоцит ведет себя так, словно мы — красное кровяное тельце, из-за схожего размера?
Отчасти, — ответила Калинина. — Вы узнаете красное кровяное тельце, увидев его. Белая клетка узнает эритроцит по его электромагнитному полю, которое она улавливает поверхностью. Для нее в порядке вещей не обращать внимания на объект с такими электромагнитными характеристиками.
— Но наш корабль не имеет электромагнитных характеристик красного кровяного тельца. А… вы…
Софья улыбнулась.
— Такова моя специальность.
Дежнев включился в разговор:
— У Софочки не голова, а дом советов… — Он поправил правую дужку очков. — Там заложены точные электромагнитные характеристики каждой клетки, каждой бактерии, каждого вируса, каждой белковой молекулы, каждой…
— И на старуху бывает проруха, — прервала его Калинина, — если я что-то забуду, компьютер подскажет. У меня есть прибор, который может, используя энергию микрофокусных моторов, посылать на корпус корабля положительные и отрицательные заряды моему образцу. Сейчас заряд корабля соответствует характеристикам красного кровяного тельца. Во всяком случае, настолько правдоподобно, насколько я смогла их воспроизвести.
— Когда же ты успела? — с интересом спросил Моррисон.
— Когда мы уменьшились до такого размера, что могли привлечь внимание белой клетки или иммунного аппарата в целом. Не хотелось, чтобы антитела атаковали нас.
У Моррисона тут же возник еще вопрос:
— Почему же не усиливается броуновское движение? Я думал, нас будет трясти сильнее, если мы становимся все меньше и меньше.
Баранова снизошла до ответа:
— В данный момент мы подчиняемся теории, предполагающей присутствие силы, сдерживающей броуновское движение. Не о чем волноваться.
Обдумав ее слова, Моррисон пожал плечами. Никто не собирался посвящать его в суть минимизации. Броуновское движение не усиливалось. То ли Моррисон свыкся с тряской, то ли она и впрямь прекратилась.
— Софья, как давно вы избрали свою специализацию? — снова обратился Моррисон к Калининой.
— С самого окончания университета. Подобное путешествие давно было запланировано. Несчастье с Шапировым лишь ускорило его. Без моих же знаний в подобную авантюру нет смысла втравливаться.
— Но почему же вы не захотели опробовать вашу затею на корабле, оснащенном автоматикой?
— Увы, пока еще ни один компьютер не переплюнул мозг человека по изобретательности и гибкости, — вмешалась Баранова в их диалог.
— Наташа права, — подтвердила Калинина. — Прибор, с которым я работаю, воспроизводит электромагнитные характеристики кровяных телец, следуя по пути наименьшего сопротивления. Стоит ли тратиться на компьютер, способный просчитывать миллионы ситуаций, когда есть человек. Стоит мне захотеть, и бактерии лейкоцитов ринутся в атаку на нас.
— Верю, дорогая, верю, — засуетился Моррисон. — На слово верю, можете не демонстрировать свое умение.
— Ну, раз так, то не буду, — засмеялась Калинина.
— Софья, у меня идея! Сделай-ка это! — Глаза Барановой загорелись, а в голосе послышалось волнение.
— Но, Наташа, ты шутишь…
— Мы же испытывали прибор, но практика всегда незаменима…
Конев пробормотал:
— Не глупи, Наталья. Давайте сначала доберемся до места назначения.
— А если, добравшись до цели, мы окажемся неспособны проникнуть в клетку? Что тогда? — возразила Баранова.
— Поддерживаю, — громко заявил Дежнев. — Где ваша страсть к приключениям? Пока ничего особо выдающегося не приключилось.
— И слава богу, — проронил Моррисон.
Дежнев хмыкнул:
— Мой старый отец любил говорить: «Желать мира и покоя больше всего — значит просто ждать смерти!»
— Ну, давай же! — настаивала Баранова. — Не тяни кота за хвост.
Калинина неохотно подчинилась, вспомнив, что Наталья командир корабля. Ее пальцы быстро пробежали по кнопкам пульта, и картинка на экране значительно изменилась. Моррисон с восхищением следил за ней. Некоторое время он не замечал перемен. Потом заметил, как белое чудовище вздрогнуло, почувствовав жертву, отрастило щупальце, потянулось к кораблю и обволокло его какой-то странной субстанцией. В тот же момент в самом центре поглотившего их вещества образовалась воронка, которая словно втягивала в себя все окружающее. Моррисону даже привиделась разинутая пасть с клыками.
Конев заметил:
— Работает! Это существо намерено нами полакомиться.
— Да, — согласилась Баранова, — похоже, что так. Хорошо, возвращайте теперь нам характеристики красной клетки.
Пальцы Калининой снова пробежались по клавишам, и на экран вернулось привычное изображение.
Вот только белой клетке было явно все равно, она продолжала засасывать свою жертву, обволакивая мерзкой субстанцией.
К ужасу Моррисона, корабль погрузился в странный туман. В центре его находился многоклеточный объект, более плотный, чем вещество, сжимающее кольцо вокруг корабля. Моррисон решил, что перед ними ядро белой клетки. Конев раздраженно бросил:
— Если оно вознамерилось нас сожрать, то так и сделает. Наталья, какие будут предложения?
— Да ладно, — нахмурившись, сказал Дежнев, — Разве это чудище сможет навредить нам? Раздавить корпус корабля невозможно.
— Лейкоцит, — ответил Конев, — намерен переварить нас. Заметь, мы находимся внутри пищеварительной вакуоли и подвергаемся воздействию ферментов.
— Пусть воздействуют, — резюмировал Дежнев, — Желаю удачи. Стенки корабля не возьмет ни один химический элемент, имеющийся в составе белой клетки. Через некоторое время она выплюнет нас.