На целых 14 столетий - от Птолемея, автора гипотезы “небесных сфер”, до Коперника - развитие астрономии как науки фактически остановилось вплоть до эпохи Возрождения. Датский астроном Тихо Браге наблюдал, как идеальные прозрачные сферы, на которых якобы “крепились” небесные тела, не оказывали никакого сопротивления кометам. Кометы пронзали эти сферы, словно их вовсе не было. Коперник, Галилей, Кеплер, Бруно, Ньютон… Имена величайших ученых связаны с эволюцией наших взглядов и представлений о мироздании. Этапы эволюции в естествознании, в частности в астрономии, хорошо известны.
Но даже современным приборам не под силу обнаружить те самые обитаемые миры, о которых мечтали поколения мыслителей и ученых. Планеты земного типа, увы, не поддаются непосредственному наблюдению. Лишь о наличии крупных спутников звезд можно судить по косвенным признакам.
Вот почему воображение художника, пожалуй, единственное средство воочию увидеть “микроструктуру” космоса. Г. Тищенко в своих работах очерчивает контуры сооружений, которые нетрудно отнести в будущее столетие. Спутники, космические станции, научные базы на планетах - так, вероятно, будут развиваться события, об этом свидетельствуют первые звездные старты человека-творца, человека-исследователя.
“Сначала неизбежно идут мысль, фантазия, сказка. За ними шествует научный расчет. И уже в конце концов исполнение венчает мысль. Мои работы о космических путешествиях относятся к средней фазе творчества”, - писал К. Циолковский.
Благотворное влияние научной фантастики особенно сказывается в наше время. Писатели и художники доступными им средствами подготавливают ту “среднюю фазу творчества”, о которой говорил К. Циолковский. Основоположник космонавтики испытал это влияние на себе. В своей работе “Исследование мировых пространств реактивными приборами” он писал: “Стремление к космическим путешествиям заложено во мне известным фантазером Ж. Верном. Он пробудил работу мозга в этом направлении. Явились желания. За желаниями возникла деятельность ума. Конечно, она ни к чему бы не повела, если бы не встретила помощь со стороны науки”.
До конца дней своих К. Циолковский мечтал о будущем. Да, человечество не останется вечно на Земле. Пройдут годы, и оно “завоюет себе все околосолнечное пространство”.
И это будет лишь началом великих звездных путешествий.
Сейчас вряд ли кому-нибудь покажется странным, что изучение сверхновых квазаров и других объектов вселенной связано с практическими нуждами человека. Не исключено, что многие исследования “на кончике пера” и у границ видимого мира когда-нибудь помогут понять природу тяготения, узнать еще больше о свойствах нейтрино, кварков, проложить новые дороги к познанию микромира.
Можно ли представить себе человечество, прошедшее через головокружительные дали времени? Каким будет оно, каково будет его могущество? Займется ли оно перестройкой планеты, солнечной системы? В какие неведомые дали проникнет человек в поисках ответов на бесконечные вопросы?
…Мечта о будущем - это тоже одно из направлений поиска.
Художники нащупывают как бы зыбкие мостки в грядущее, чтобы передать затем в образах главные его черты. Многих волнует вопрос об истоках жизни, о странном и, как кажется иногда, неповторимом феномене - ведь ни на одной из планет не найдены пока решающие доказательства в пользу “космической флоры и фауны”.
Еще в 1932 году Ч. Липман в статье, изданной Американским музеем естественной истории, описал серию опытов по обнаружению внеземной жизни в осколках метеоритов. В колбах с распыленными обломками “небесных камней” размножались кокки, палочки и целые цепочки мельчайших существ. Ч. Липман предвидел возражение своих оппонентов, основанное на уверенности, что высокая температура убивает всякие следы живого при прохождении метеорита сквозь плотные слои атмосферы. Но исследователь предполагал, что тепло захватывает лишь внешнюю оболочку космического гостя глубиной примерно в сантиметр или чуть более. Ему был хорошо известен случай, происшедший в штате Висконсин: в жаркий июльский день там упал метеорит, вскоре после падения покрывшийся инеем. Осколок небесного камня хранил в себе немалой запас холода космических бездн: он-то и согнал жар с его поверхности.
“Каменные метеориты приносят откуда-то из космического пространства некоторое количество живых бактерии, вероятно, в спорах”, - писал Липман. Публикация ученого сопровождалась настоящей газетной шумихой. Но большинство ученых хранили молчание, а некоторые негодовали. В следующем выпуске издания музея появилась статья М. Фаррелла, в которой автор говорил буквально следующее: “Газетные публикации не могут быть приняты серьезными исследователями за правду, особенно когда результаты Липмана не получают подтверждения в их лабораториях”. И далее: “Экскурс Липмана в область жизни вне земного шара должен рассматриваться как полет фантазии через космическое пространство”. - Кто знает, сколько времени потребуется еще, чтобы воочию убедиться в обитаемости звездных миров?
Не дожидаясь достоверных ответов на этот волнующий вопрос, ХУДОЖНИКИ пытаются представить себе далекие планеты.
Картина художника-фантаста Г. Курнпна “Планета фосфорических деревьев” переносит нас совсем в иной мир. Спиралевидные ветви вместо листьев, самосветящиеся формы, причудливые лианы… Это планета горячих бурь, ураганов, плотных облаков, яркого солнца в ее небе - в заоблачной выси.
Красочно изобразил далекие миры, их сказочный облик известный живописец К. Кастальский-Бороздин. Его полотна “Голубое диво” и “Планета весны” - гимн жизни и одновременно философское раскрытие ее сути.
“Свое лицо, свой собственный образ природы Кирилл Кастальский-Бороздин сохраняет на протяжении десятилетий. Его произведения нашли место в крупнейших музеях нашей страны. Они неизменно приносят зрителю радость открытия, радость познания поэтического мира”, - пишет об этом интересном художнике действительный член Академии художеств СССР лауреат Государственной премии М. Алпатов.
Научно-фантастическая живопись привлекает внимание и художников и ученых. Достаточно вспомнить, что для профессора, доктора технических наук Г. Покровского живопись - своеобразный рабочий инструмент, помогающий ему увидеть многие из его проектов и замыслов как бы воплощенными в жизнь…
Мечта о будущем открывает нам неизведанные континенты и миры. Дорога к ним ведет нас все выше и дальше.
Г. Голобоков (Балаково Саратовской обл.). В парке за 75-й параллелью
Г. Голобоков. Экскурс в прошлое
Е. Букреев (Краснодар). Три ракеты
Е. Букреев. Весна космическая
Е. Букреев. Буря
Е. Букреев. В дорогу!
Е. Букреев. Новые миры
Е. Букреев. Далекий восход
К. Кастальский-Бороздин (Москва). Планета
С. Гавриш (пос. Родино Алтайского края). Небесный огонь
Г. Покровский (Москва). Орбитальная станция
Г. Покровский. Мост
В. Байдалюк (Братск). Человек и вселенная
Г. Тищенко. На орбите
Г. Тищенко. Встреча миров
В. Бурмистров (Свердловск). Космос
Г. Тищенко (Баку). Строители
В. Байдалюк. Бассейн и невесомость
Г. Курнин (Сочи). Планета фосфоресцирующих деревьев
Г. Тищенко. Вторжение в антимир
К. Кастальский-Бороздин. Голубое диво
Л. С и н и ц ы н а. Пузыри Земли
Я понял, что до базы не дотяну. Мне ничего другого не оставалось, как приземлиться в Городе.
Я сел в степи, не теряя времени на поиски посадочной площадки, если она вообще имелась здесь, потому что планета давно перестала быть пересадочным пунктом.
Насколько затянется ремонт, я пока не знал, но надеялся, что не больше, чем на неделю.
Слухи о Городе, доходившие до нас, были столь неопределенны, что я успел о них забыть, и теперь с чистым любопытством вглядывался в едва различимые здания. Я представил себе, как выйду в Город, познакомлюсь с новыми людьми… Стало легко и весело от того только, что я тоже могу пройтись по улицам, на которых будет просторно и тесно одновременно.
От Города отъехала машина, я заметил ее, когда она прошза половину пути, и с нетерпением ждал ее приближения.
“Первый и Второй Встречные” - как мы на базах называли таких служащих - буквально вбежали по трапу и влетели в открытый люк так, что я не успел сделать им навстречу и шага. Вместе с ними в кабину ворвался настоящий поток слов: - КакмыРадыСтаринаИэтоКонечноСлучайноСлучайПриятныйВсеЕрундаИсправитсяУнасНетСвоихТехниковНоМыСможсмОттудаВызватьИвКакоеСлавноеВремяВыкНамПопалиТакойДивныйПериодНадеемсяЧтоПоломкаДействительноПустяковаяВкрайнемСлучаеСумеемПридуматьЧто-нибудь…
Они говорили одновременно, как мне казалось, без остановок.
Они засыпали, заваливали меня словами, и я погружался в этот поток слов и предложений с головой. Но как только мне удавалось вынырнуть, они обрушивали новый шквал, не делая остановки, не давая разобраться, на что мне отвечать: на вопрос о поломке ли, о погоде или о том, как я тоже рад их видеть. А они уже дружески подхватили меня под руки, подталкивая к выходу с явным нетерпением и даже, как ни странно, с каким-то опасением, которое я каким-то образом все-таки уловил, несмотря на всю сумятицу встречи.
Они не затихли и после того, кaк мы вышли. Более того, из машины, где оставался шофер, ко мне несся новый пенный прибой.
Я растерялся, Сначплл я решил, ч го меня ппзыгрывают, что они вот-вот расхохочутся, хлопнут меня по спине, сделают паузу, и все пойдет нормально. “А что, собственно, нормально?” Все вроде и было нормально. “Может, они просто давно не видели новых людей, тем более с Земли, - вот у них и наступило что-то вроде шока”, - успокаивал я себя, хотя ясно видел, что ничего похожего и в помине нет! Наоборот, они чувствуют себя легко и привычно, ничуть не затрудняясь таким способом общения.