- Предварительный расчет показал: вес изделия можно будет втиснуть в десятки килограммов. В торпеду, например, войдет наверняка. А один из наших товарищей, он бывший артиллерист, даже заявил, что можно создать спецзаряд для шестидюймовой гаубицы. Мое мнение таково: изделие подобной конструкции потребует долгих расчетов, моделирования и натурных экспериментов.
В конце беседы нарком указал, что товарищ Сталин также наверняка захочет поговорить. Возражений, понятно, не было.
Этот доклад состоялся на следующий день. На нем присутствовал все тот же коринженер.
Докладчика слушали, не прерывая. Но почему-то товарищ Сталин принялся задавать необычные вопросы.
- Насколько понимаю, Игорь Васильевич, энергия, выделившаяся при взрыве, намного превысила расчетное значение. Это обстоятельство радует, но почему так произошло?
- Среди исследователей нет единого мнения. Большинство полагает расчеты неточными. Однако Яков Борисович Зельдович считает, что, наоборот, сами расчеты точны, но ошибка может крыться в исходных оценках качества материала. Сейчас эту гипотезу проверяют дополнительными расчетами.
- Мы думали, там всего лишь двадцать тысяч тонн тротила, а оно ка-а-ак рванет... - негромко, но отчетливо прозвучало со стороны товарища Александрова.
Когда присутствующие отсмеялись, Сталин продолжил:
- Уточните, Игорь Васильевич, что вы понимали под качеством?
- Для изделия пошел практически чистый изотоп двести тридцать пять. Получить такой на центрифугах можно, но очень дорог процесс. Длительный, то есть.
Выcокое начальство переглянулось. И хозяин кабинета, и куратор от НКВД молча подумали одно и то же: потенциальные противники не смогут раздобыть изотоп подобной чистоты. Это значило, что у СССР потребность в водородной бомбе будет меньшей - если так вообще позволительно выражаться. Зачем нужны водородные изделия из разряда не самых мощных, если тот же тротиловый эквивалент можно получить на урановой бомбе?
Разговор продолжил Берия:
- Каковы были последствия взрыва на поверхности?
Игорь Васильевич не ударил в грязь лицом. Будучи предупрежден, он отдал команду собирать сведения.
- В сумме это можно сравнить с землетрясением, как нас и предупреждали. В эпицентре сила его составила примерно шесть баллов по шкале Рихтера. Оценка приблизительная. Особо отмечаю: разрушаться там было нечему. В военном поселке звенела посуда в шкафах, качались подвесные лампы. Это между четырьмя и пятью баллами. В отдаленных поселках - три балла, и люди вообще ничего не заметили, хотя приборы, разумеется, зафиксировали.
Тут в дискуссию снова вступил Сталин:
- Думается, имеет смысл сделать запрос специалистам по землетрясениям, скажем, в Москве или Ленинграде: какова будет их оценка. Мне докладывали, что там имеются особо чувствительные сейсмографы.
Курчатов в очередной раз молча удивился эрудиции вождя, а Берия сделал пометку в блокноте.
- И еще вопрос, - от сделанной паузы прослезился бы сам Станиславский, - вы, Игорь Васильевич, озаботились наградным листом на товарищей из вашей группы?
Глава атомщиков СССР заметно смутился.
- Виноват, товарищи, не успел согласовать с Лаврентием Павловичем.
На самом деле именно Берия слегка подзадержался с данным вопросом.
- Не стоит с этим затягивать, товарищ Курчатов.
Сказано было без малейшего напора, но гости кремлевского кабинета поняли все правильно.
Глава 9
Сталин умел задавать вопросы. Еще того более ему удавались неожиданные вопросы.
На очередной беседе как раз такой и прозвучал:
- Сергей Васильевич, вы хотели бы побывать на концерте Мравинского?
Сказано это было с самыми благожелательными интонациями. На короткое время Рославлев растерялся; впрочем, он тут же мысленно составил цепочку событий. Идя по Петровке, он остановился и внимательно прочитал афишу с объявлением концерта симфонического оркестра Ленинградской филармонии под управлением именно этого дирижера. И охрана, видимо, сообщила об этом интересе Тем, Кому Надо.
- Вы угадали, товарищ Сталин, был бы весьма не прочь. Евгений Александрович пользовался огромным уважением... и пользуется.
Вождь понимающе кивнул. Он и так знал, что Мравинский прекрасный дирижер, а теперь получил подтверждение, что в будущем высокая оценка не изменилась.
- Полагаю, что в ведомстве Лаврентия Павловича смогут организовать для вас билет. Или билеты?
- Нет, одного достаточно. Охрана, разумеется, не считается.
Берия кивнул с точно таким же понимающим видом.
- Пригласите адмирала Кузнецова, - бросил вождь в телефонную трубку. И когда нарком вошел и занял место на стуле, продолжил: - Есть дополнительный вопрос от РККФ. Товарищи узнали о существовании боевого вертолета. И хотели бы принять на вооружение такой. Само собой, оборудованный под потребности флота.
Странник поморщился, и это заметили все присутствующие.
- Надо вам знать, товарищи, что в процессе подготовки я упустил или, скажем, обратил недостаточное внимание на флотские вопросы. Отчасти меня извиняет недостаток времени, поскольку виделось совершенно необходимым создать как можно лучшие условия для сухопутных войск.
Слушатели сохраняли полную невозмутимость. А Странник продолжал лекцию:
- Какие задачи может решать вертолет палубного базирования? Поиск и уничтожение подлодок противника. Знатоки утверждают, что именно вертолет - первый враг подлодок вообще. Далее: обнаружение надводных кораблей противника визуально или с помощью радара. Но при полете на высоте, скажем, сто метров над поверхностью воды дистанция обнаружения радаром не столь велика. Например, крейсер проявится на расстоянии примерно пятьдесят километров. Правда, если поднять вертолет до километра, то его радар увидит противника за сто сорок километров. Но одновременно повышается риск обнаружения и уничтожения вертолета чужой авиацией. Если таковая имеется, конечно. Также: поиск и спасение своих моряков. Еще одна задача: если вертолетоносец находится вблизи берега, то ударные машины могут, взлетая с его борта, атаковать цели на берегу. Ну и нечто сходное. Уверен, что подбирать палубные вертолеты следует, исходя из задач. Но имеются серьезные ограничения.
Пауза.
- Вертолеты любого класса требуют площадки для приземления на палубу. И чем больше размер аппарата, тем большая нужна площадка. Если речь идет об ударных вертолетах, то сам корабль должен быть ориентирован на них. Некое подобие авианосца, от двадцати пяти до тридцати тысяч тонн. Таких у меня нет. Малые вертолеты, разумеется, менее требовательны, но и то для их размещения нужен корабль класса эсминца - примерно три с половиной тысячи тонн. Но все палубные вертолеты имеют несколько общих недостатков. Главный из них: низкая скорость, она или сравнима с таковой для палубных самолетов, или ниже. У малого вертолета пулеметно-пушечное вооружение не предусмотрено, и потому у него нет почти никаких шансов при встрече с истребителями, разве что удрать под защиту своей ПВО. Тяжелый ударный вертолет - дело другое, эти и бронированы неплохо, и вооружение несут такое, что воздушному противнику мало не покажется. Второй очевидный недостаток вытекает из схемы с соосными винтами. Управление машинами этого типа намного труднее, хотя автоматика может брать на себя часть функций пилота. Иначе говоря, учиться надо долго, особенно с учетом возможного противодействия. Напоминаю: наши вертолетчицы, летавшие на машинах с одним горизонтальным винтом, учились три месяца, в результате их уровень получился так себе. Доучивались они в воздухе и в тепличных условиях: в финскую войну у них не было воздушного противодействия. Но и то одну машину подбили зенитным огнем. Думаю, что сверхминимальный срок обучения - полгода, хотя, конечно, в процессе обучения могут быть изменения по этой части.
Кузнецов почувствовал себя задетым:
- Вы хотите сказать, что вертолеты для флота бесполезны?
Рославлев не поверил в глупость этой фразы, но подумал, что эти слова стоило воспринять как попытку обострения позиции.
- С вашего позволения, товарищи, уточню. ПОКА что бесполезны. До момента, когда в нашем распоряжении не окажутся обученные экипажи и палубные матросы. И вертолетоносцы, понятно.
- Чему именно надо обучать матросов?
- В первую очередь умению принайтовить снижающийся вертолет в любую погоду. То бишь поймать и закрепить, иначе при волнении машина кувыркнется за борт. Равно умению быстро спрятать машину в ангар. Другими словами, обучение должно идти в море. Но еще до этого вижу другую задачу у флота. И здесь опять нужно политическое решение.
- Какую именно?
- Постараюсь объяснить. Надеюсь, все присутствующие понимают, что Великобритания нам ни с какой стороны не союзник. Их флот не может нас защитить от Японии и США, даже если бы такое желание было. И по этой причине вот что я предлагаю...
Изложение заняло полчаса.
- Вот те же мысли, но изложенные на бумаге, - и перед гостями кремлевского кабинета легли одинаковые стопки листов.
- Мы подумаем над вашими предложениями. А сейчас интересно было бы узнать вашу точку зрения. Какие могут быть наши цели в этой операции?
Вопрос Сталина, как всегда, имел несколько слоев. Первый был полностью очевиден: перед принятием решения руководителю страны понадобилось мнение того, кто мог иметь достаточное количество информации. Скажем так: увеличенное количество, ибо достаточных сведений вообще не бывает. Второй и последующим слои остались неясными.
- Первая цель: создание локальной, но стратегической слабости Великобритании. Вторая цель: убедить главного ее кредитора, что дальнейшие займы могут быть рискованными. Учтите, что Британия сейчас не намерена прекращать войну, и я не уверен, что она переменит свое мнение в будущем. Она не заботится - до поры - о стратегической уязвимости своих владений в Юго-восточной и Южной Азии. А там Япония может на них наточить зубы. И третья: дать Германии еще одно доказательство, что с нашей страной куда лучше торговать, чем воевать. Но тут вы, Лаврентий Павлович, а также наша военная разведка должны постараться... преподнести факты.