Сталин, Берия и Кузнецов, не сговариваясь, проглядели план, явно не желая упустить детали.
- Я не специалист, - поскромничал Берия, - и потому мне кажется, что этот проект в первую очередь должен обсуждаться с командованием РККФ.
Предложение было знаковым. Одобрение должно пойти с самого верха флотской иерархии. Разумеется, именно морякам предстояла черновая, но очень важная работа по доведению плана до оперативного уровня.
Адмирал проявил решительность:
- Исполнение видится возможным, но потребуется проработка штабом.
- В этом плане кое-чего не хватает с политической точки зрения, - вроде бы нейтрально заметил Сталин. - необходимо найти способ информировать американские финансовые круги о состоянии дел в британском флоте.
Инженер-матрикатор явно был готов к вопросу:
- Осмелюсь предположить, что острой необходимости в этом нет. Да, неплохо бы, но американцы узнают об этом и без наших подсказок. Вот только если подтолкнуть их мысль в нужном нам направлении...
Нарком ВМФ адмирал Кузнецов старался не показать своих эмоций. А они были не из слабых.
Коринженер Александров служил в экономическом отделе НКВД, но не в разведке. И все же он представил обстоятельный документ по действиям как германских кораблей, так и эскадры британского флота. Мало того, что перечислены названия всех вымпелов - указывались наиболее вероятные перемещения. Допустим, зная скорость, можно прикинуть суточный переход (очень приблизительно!), но направления?
Вот почему на следующий день в кабинете замначальника экономического отдела ГУГБ состоялся разговор. Не стоит удивляться, что адмирал Кузнецов задал не один вопрос:
- Почему, Сергей Васильевич, вы полагаете приоритетной целью именно авианосцы? С их-то этажерками? Попадание одной авиационной торпеды не смертельно даже для тяжелого крейсера, уж не говорю о линкоре.
- О том, чтобы отправить на дно, речь не идет. Вот сбить ход - очень даже возможно. А еще представьте себе повреждение топливных танков. Это же отменный след в море. Если Адмиралтейство сделает глупость... вот, глядите сами... у немцев есть шанс остаться в выигрыше. Но лишь до момента, когда рассвирепевший Королевский флот не отправит на охоту вот эту эскадру. Сами понимаете, Николай Герасимович, в открытом бою с этакой стаей у двух кораблей, хотя бы то были линкоры, шансов очень мало, если они вообще имеются. А вот ускользнуть...
- Вы хотите сказать, Сергей Васильевич, что при отсутствии авианосцев...
- ...и не забывайте, что тогда возможности в разведке уменьшаются очень сильно...
- ...если верить справочникам, немецкие гидросамолеты...
- ...и согласованные действия наших подлодок...
- Вы хотите сказать, что немцам надо дать знать...
- Ни в коем случае! О плане должны быть осведомлены лишь командиры нашего подплава, притом не все, а лишь те, участие которых предусмотрено планом. Координаты они должны получить в запечатанных пакетах с приказом вскрыть их лишь через сутки после выхода в море. Для сохранения секретности достаточно уже вот какой причины: нам известно, что в штабе Кригсмарине кто-то сливает информацию англичанам. И еще: надлежит установить порядок связи...
- ...да им не успеть никак! Если полным ходом - и то трое суток по карте...
- ...а как же ваши возможности насчет предупреждения заранее...
- ...потом испытания, прибавьте еще сроку на исправление недоделок. Правда, орудия уже установлены. Но насчет выхода в море, имея боевую задачу...
После долгих споров стороны сошлись на том, что поставленная задача решение имеет. Осталось лишь получить начальственное 'добро' на операцию.
И тут Кузнецов прищурил и без того узкие глазки и осведомился голосом, в котором начисто отсутствовали командные интонации:
- Сергей Васильевич, так как насчет вертолетов для наших кораблей?
- Судите сами, Николай Герасимович. Если та операция, о которой вы уже знаете, пройдет с успехом, все заинтересованные стороны начнут в бешеном темпе строить подводный флот. И противолодочные средства будут развивать, ясное дело. Применительно к нашему флоту: коль скоро речь пойдет о защите побережья, то тут сыграют малые противолодочные корабли. Тонн этак с девятьсот. На них вертолет не втиснем. А вот большие противолодочные, до четырех тысяч тонн, для них могут пройти вот этакие машинки... гляньте. Вот эту модель берусь раздобыть.
На экране портативного аппаратика толщиной с книгу вдруг проявились красивые цветные картинки. Вслед за этим пошли один за одним чертежи и таблицы. Посыпались вопросы:
- Одна торпеда? И только? И такой малый заряд?
- Да, но самонаводящаяся. Что до заряда, то на подлодку хватит. Также средства обнаружения...
- А что такой маленький боевой радиус действия? Всего-то сто десять миль...
- Верно, но в районе боевых действий при этом может находиться в течение почти полутора часов... вот, гляньте...
- ...с этим понятно, а как насчет тех больших ударных вертолетов, которые...
- ...я бы назвал такие корабли крейсерами-вертолетоносцами, но их сейчас у нас нет, а их проектирование и строительство обойдутся в такую копеечку...
- А у наших противников хоть что-то похожее имеется?
- Ну, чистые авианосцы есть у США, Японии и Британии. Немцы вскоре получат один. Но все рассчитаны на самолеты, а у вертолетов своя специфика. И снова обращаю ваше внимание: ценность этого класса кораблей не перестанет быть сомнительной в глазах адмиралов после того, как...
На концерт великого дирижера Рославлев попал. И с большим удовольствием расслабился, слушая бессмертную музыку Шостаковича и Равеля. Но отдых длился недолго.
Получение товарного количества плутония заняло даже чуть меньше времени, чем урана-235. Но сразу же Берия попросил оказать аналогичную услугу в части урана-233.
Странник был искренне удивлен и не замедлил проявить это чувство вслух:
- Лаврентий Павлович, мне, понятно, не жалко, но зачем? По характеристикам оба материала примерно равноценны.
Берия был ласковее многоопытного стоматолога:
- Конечно же, вы правы, Сергей Васильевич. Между прочим, меня уговаривать не надо, я и так вам верю. Но наши ученые хотят лично убедиться в этом. И добавьте к тому: существуют и другие причины. В СССР имеются богатые месторождения тория.
Нарком не стал продолжать. Он был уверен, что товарищ коринженер уже знаком с технологией получения этого изотопа урана.
И все же Странник пробовал защищаться:
- Лаврентий Павлович, знаю, что в СССР имеются залежи монацитового песка, да ведь его одного мало! Нужна технология выделения тория, а самое главное: специализированный реактор...
- ...и он уже проектируется! - радостно подхватил куратор атомного проекта.
- Раз надо, то будет сделано.
И еще одна неделя ушла. А там дали о себе знать ракетчики из КБ Челомея: у них была готова ракета на высококипящем топливе. Тут все поначалу пошло, как у Королева: очень скоро к полигону подкатил поезд, в трех вагонах которого покоились точные копии челомеевской продукции. Но дальше у разработчиков военных изделий дело покатилось не столь гладко. Первый запуск получился откровенно неудачным. Ракета пролетела чуть более пяти километров и взорвалась. К счастью, никто не пострадал.
Главный тут же устроил разбор полетов. Странника на нем не было: он не хотел вмешиваться впрямую - тем более, что о некоторых подводных камнях руководство КБ известили заранее.
Гипотез было высказано несколько:
- Потеря устойчивости горения в камере, это ясно...
- Черта с два!
Правды ради стоит отметить, что возражавший сотрудник при выборе лексики воспользовался отсутствием персонала женского пола в ближайшем окружении.
- Это пульсации давления, нас же Глушко предупреждал...
- ...а почему не топливный насос...
Дискуссию оборвал сам Челомей:
- Неча спорить. Будем работать... и думать время от времени.
Из прибывших трех ракет одну разобрали по винтикам и ничего этакого не нашли. Тогда Челомей связался с Глушко, и тот на основании проведенных его сотрудниками расчетов посоветовал кардинальное изменение конструкции: четыре камеры сгорания вместо одной. Мало того: Валентин Петрович выслал чертежи и пообещал помощь в изготовлении.
Проектировщики взялись за дело. Дальнейшие старты отложили. Главный лично дал на это разрешение, имея, в свою очередь, дозволение от Берия.
Через два дня пришло сообщение от адмирала Кузнецова: линкор 'Бисмарк' вышел из Гамбургского порта на испытания. В сообщении также говорилось, что немецкий флот очень торопится. По плану боевой выход в море должен был состояться через двадцать дней. Конкретную причину такой спешки источник не назвал.
Точности ради стоит добавить: со стапеля этот корабль сошел еще аж в 1939 году. Спуск на воду почтили своим присутствием сам фюрер, а также госпожа Доротея фон Левенфельд - внучка 'железного канцлера' Отто фон Бисмарка. Она же стала крестной матерью линкора. Достройка этого первого послевоенного немецкого линкора заняла хоть и немалое время, но все же куда меньше, чем в другом мире. Германия нуждалась во флоте больше, чем в танках.
Выход линкора в море никак нельзя было назвать помпезным. Присутствовали те, которым это было положено по должности - и все.
Но были свидетели, которых не приглашали. Именно свидетели - в юридическом смысле слова. Назвать их по-старинному 'видоками' значило бы погрешить против истины: они ничего своими глазами не видели, только слышали.
Подводная лодка Н-1 затаилась в Немецком море совсем рядом с устьем Эльбы. И слушала. Разумеется, на расстоянии чуть не тридцать миль заслышать отход от причала было невозможно. Но это и не требовалось. Все равно нигде на реке громадный линкор ради безопасности давал не более десяти узлов. А временами и того меньше.
На расстоянии десяти миль его услышали.
В центральном посту перебрасывались репликами:
- Есть новый контакт. 'Бисмарк', больше некому, но мешаются посторонние мелкие. Катера, должно быть. Скорость мала... пять узлов приблизительно, точнее не определить. Примерный курс вест-норд-вест.