– А бронзовые изделия почём? – спросил я.
– Отдам скопом за один милиарисий, – ответил торговец без раздумий.
– Беру, – сказал я, доставая из кармана солид.
Заботящийся о клиентах продавец обернул каждое стеклянное изделие в ветошь, после чего я поместил всё в свой рюкзак. Лабораторное оборудование я беру на всякий случай, если долбокультисты налажают со списком.
Сдачу положил в нагрудный карман.
– Спасибо, – поблагодарил я торговца и пошёл дальше.
– Вон там торгуют едой, – указала Эстрид на следующий ряд.
Именно отсюда по всему рынку разносился приятный запах свежеиспечённого хлеба. Беглый осмотр показал, что хлеб преобладает в ассортименте, но также присутствует незначительно количество сыра, овощей и мяса. Мясо продавали исключительно вяленое и копчёное, что несколько удивляло. Неужели они так и не смогли наладить нормальное скотоводство?
Из обстоятельного разговора с экономом Акакием я узнал, что в порталы довольно часто проходят животные, дикие и домашние. Большая часть из них безнадёжно ломала конечности, особенно когда речь идёт о крупном рогатом скоте, но меньшая часть благополучно переживала перенос и интегрировалась в новую биосферу.
Попавшие в дикую природу коровы вновь сколотили стада и заселили леса. Так бы они и жили в лесах, постепенно превращаясь в своих диких предков… Только вот проблема была в том, что древние туры в мире, откуда прибывают люди и звери, никакие не древние, а самые что ни на есть современные. Они существенно крупнее, чем обычные быки, поэтому дикие стада, как правило, быстро меняют вожаков и подавляющее большинство коровьих стад почти ничем не напоминают одомашненных животных. Местные леса опасны не только из-за волков и медведей, но и из-за стад туров, которые могут счесть тебя опасным и смешать копытами с опавшей берёзовой листвой и сосновыми иголками.
Эконом Акакий рассказал, что у стратига Алексея есть любимое занятие: он часто выезжает в собственные леса и охотится на изгнанных из стад молодых быков. С полноценным стадом лучше общих дел не иметь, так как там есть очень крупный дон, а также семь-восемь его капо, которые очень хорошо координируют свои совместные действия и охотничья команда очень быстро превращается в объект охоты. И не поможет броня, не помогут луки и стрелы, бесполезны будут драгоценные в этом мире кони – быков надо валить наповал, иначе, даже смертельно раненный бык задавит тебя и растопчет в удобрения, вместе с бронёй, луком, стрелами и конём.
Тур – это здоровенная хреновина ростом в интервале 170–180 сантиметров и массой семьсот-восемьсот килограмм, с длинными и острыми рогами. Полегче носорога, конечно, но лобовой удар животного подобной массы не выдержит даже самый крепкий из людей.
Так что мне в каком-то смысле повезло, что Эстрид выдернула меня не посреди дикого леса, где я обязательно по глупости связался бы с турами. Ну или просто по незнанию подошёл бы к ним слишком близко.
– Вон тот хлеб лучше не брать, – показала взглядом Эстрид. – Я много слышала о ромейском хлебе и вон тот – низшего качества.
Я посмотрел на указанный некроманткой прилавок. Хлеб был круглым, как каравай, только без современных мне украшательств, а с крестообразным надрезом. Цвета он был серого, несколько нездорового, вдобавок местами подгорелый. Я бы и сам не стал покупать такой.
– Лучше купим вон тот, – указала Эстрид на соседнюю лавку.
Тут хлеб бы аналогичной формы, но цвет у него более хлебный, то есть с румяной коркой и вообще как-то ближе к моим представлениям о хлебе.
– Сколько? – спросил я.
– Один кератий за булку, – ответил продавец.
А это ещё что такое? Пока разберёшься в монетной системе византийцев можно голову сломать!
– Это половина милиарисия, – подсказала мне Эстрид.
– Дай шесть булок, – вытащил я из кармана три серебряные монеты.
Качественный хлеб стоит дорого, спешу заметить. Шестнадцать грамм серебра отдал только что…
Но скоро деньги перестанут иметь значение. Наладим связь с долбокультистами и начнём оптовую торговлю сахаром. Торговую лавку можно поставить вмонтированной в крепостную стену, чтобы с видом на улицу и удобными подходами. Небольшое окошко выдачи товара можно сделать с металлической задвижкой, а площадку перед торговой лавкой сделать простреливаемой с башен. С учётом будущих часовых, коих я подниму из излишков поступающих мертвецов, ставить лавку будет безопасно.
Сахар продавать, на самом деле, опасно. Он будет стоить дороже золота, ну или близко к золоту. Обязательно появятся желающие поживиться за наш счёт, поэтому безопасность надо устроить максимальную. Чтобы ни одна сука, как говорится…
Хлеб мы положили в рюкзак Эстрид, после чего пошли дальше.
– Почём вино? – спросил я.
– Это не вино, – ответил продавец.
Этот выглядел как сириец, ну или просто араб, но хорошо говорил на латыни, чувствуется по произношению. Безбородый, средней комплекции, с орлиным носом и недовольно смотрящими карими глазами.
– Тогда что это? – поинтересовался я.
– Это евкратон, – ответил продавец.
Снова что-то византийское. Я вопросительно посмотрел на Эстрид, но та недоуменно покачала головой.
– Из чего делают евкратон и для чего используют? – задал я свой вопрос.
– Шутишь? – с подозрением посмотрел на меня торговец.
– Клянусь тебе, что понятия не имею, что такое евкратон, – уверил я его. – Мы прибыли из дальних краёв, поэтому не знакомы с местными обычаями.
– Евкратон – это напиток из воды, тмина, перца и аниса, – ответил торговец. – Самый популярный напиток у ромеев, после вина. Брать будешь? Два с половиной милиарисия за меру.
А сколько этот мера? Сука… Надо найти человека, который поможет разобраться в местной системе мер и весов.
– Дай одну меру, – попросил я, вынимая монеты.
Продавец молча принял деньги и вытащил из-под прилавка глиняный сосуд размером с ведро. По весу примерно десять литров. Да уж, дал я лишка… А если напиток окажется на вкус как говно? Предпочтения у византийцев могут быть совершенно иными, поэтому я купил кота в мешке за нормальные деньги.
– Оттащим это домой, – сказал я Эстрид.
Пробившись через людскую толщь, мы вышли на проспект и почапали к дому.
Из переулка выбежал мальчик с грязными серыми волосами и в потрёпанной одежде. Он подошёл поближе и начал говорить что-то просительное на греческом.
– Ты его понимаешь? – спросил я у некромантки.
– Денег хочет, – ответила та, а затем посмотрела на мальчика недобрым взглядом и произнесла. – Фиге.
Парень изменился в лице. То есть его наигранно-жалостливое выражение исчезло, превратившись в разочарованное и досадное. Он молча вернулся в переулок, где исчез.
– Фиге – это по-гречески значит «уходи»? – спросил я у Эстрид.
– Да, – ответила та.
М-хм. Фиге, значит. Запоминаем.
Дома я поместил амфору с неизвестного качества напитком в подвал, что на кухне, а затем пошёл на подземный этаж.
Там было несколько столов, которые можно и нужно использовать по назначению. Я разложил на них все обретённые стекляшки, а также бронзовую лабораторную посуду. Особенно мне понравились кюветы, практически идентичные тем, которые мы использовали в бюро судмедэкспертизы.
Полагаю, местные аналоги сталкеров, как в известной на территории пост-СССР игре, занимаются грабежом древних поселений Серых земель и не только. Видимо поэтому рынки наполнены всякой совершенно несвойственной техническому развитию мира ерундой. Например, колбы имеют чёткие мерные деления, которые различаются интерфейсом и я могу через контекстное меню увидеть конвертированные в привычные мне единицы измерения. Удобно, сука…
Но всё-таки аппаратуру из родного мира лучше завезти…
– Надо бы пол тут починить… – вздохнул я, глядя на результаты труда кладоискателей.
Поднявшись наверх, я увидел Эстрид, сидящую за кухонным столом и методично жующую хлеб.
– Стоит своих денег, – произнесла она, когда я вошёл. – Лучше, чем те сухие хлебцы из коробки.
– Сухие хлебцы сделали сухими специально, чтобы медленнее портились, – сообщил я ей. – Потому глупо сравнивать их со свежим хлебом.
Я пододвинул табуретку и сел напротив. Отломив ломоть, я понюхал его – пахнет шикарно. Кусок за куском, я начал его есть. На вкус он оказался ещё лучше. В меру солёный, как нужно мягкий. Роскошь, а не еда…
– Когда будем связываться с культистами? – спросил я у некромантки.
– Поем сейчас – свяжемся, – ответила она.
Я подождал, пока Эстрид умнёт булку хлеба, после чего пошёл вслед за ней в подвал.
Начертили два ритуальных круга, один для кукол, а один для приёма товаров, и пролили кровь в назначенных местах. Круг для приёма товаров я оснастил тремя накопителями обычного класса. Это обеспечит нам два перехода среднегабаритных грузов. Хочешь больше – плати дороже. Но некроэнергией мы сорить не будем и перерасход позволим только в случае особо крупных объёмов.
– Поехали! – воскликнул я.
//Российская Федерация, г. Владивосток, форт № 1, 20 июня 2021 года//
– Есть кто? – спросил я, слезая со стола.
В форме куклы чувствовать себя было очень необычно. К ощущению своего тела там, в мире текущего местонахождения, добавились ощущения куклы – притуплённые, холодные. Будто уже минут пять держишь ноги в тазике с холодной водой. Типа, вроде и холодно, но уже притерпелся. Вот точно так же, но всему телу. В первый раз было иначе…
– Господин Аюбид? – донеслось из соседней комнаты.
Как всегда, форт № 1, место, откуда я покинул родной мир. Надо бы им потихоньку валить отсюда, так как менты могут быть какими угодно, но не тупыми. Нет, пэпсы[90] случаются разные, их с нулевых годов по объявлениям набирают, а вот следаки – это люди с высшим юридическим образованием, не говоря уже об операх – этих вообще учат в вузах МВД. Юные следаки и опера ещё могут н