– Хочешь мушкеты делать? – спросил майор, садясь за обеденный стол.
– Прикинь, – кивнул я.
– Ты заманаешься делать качественные стволы, – покачал головой майор.
– Если сможем передать ко мне нормальные станки, не заманаюсь, – усмехнулся я. – У меня есть люди и деньги, но не хватает технологий. Вот за этим я и здесь.
– Так что за зелье? – спросил майор.
В этот момент в дверь позвонили. Открыла Горенко.
– О, здорова! – вошёл старлей Маркедонов, звякнув пивными бутылками в авоське. – А чего это у вас?
– Ты что, тут пить собрался? – неодобрительно спросила Валентина.
– Собрался, – кивнул Леонид. – Воскресенье же! Давыд рыбку обещал прикупить по пути!
– Хэй, привет! – помахал я ему рукой.
– А, привет, – увидел меня Маркедонов.
– Так что за зелье? – повторил вопрос майор.
– Да обычное зелье, – пожал я резиновыми плечами. – Если есть язва или печень сдала позиции, можно пропить короткий курс и забыть о болячке на долгие годы. Чтобы снова её себе наработать. Правда, варить это зелье будет тяжело, так как я не знаю, какие растения и экстракты вы сможете достать. И ещё нужна некроэнергия, довольно много.
– Растения и экстракты – бог с ними, сейчас можно достать всё, что душе угодно, – махнул рукой майор. – А где взять некроэнергию?
– Я думал об этом, – спрыгнул я с дивана. – Есть идея с древними артефактами. В далёком прошлом люди были склонны убивать друг дружку ради своих богов и духов. Вот такие кинжалы или дубинки – это ключ к нашему успеху. На некоторых предметах особенно хорошо держится некроэнергия, а на некоторых она способна храниться вечно. Например, гагат или алмаз. Жертвенные кинжалы с алмазными навершиями вы хрен сыщете, но гагатовые ожерелья или украшения меня интересуют. Если достанете для меня алмазы или гагаты – смело тащите, взамен будут щедро осыпать вас новыми и полезными заклинаниями и зельями. Но вообще, даже стальные железяки, которыми активно убивали, сгодятся как богатые источники некроэнергии.
– Зачем искать что-то древнее, если можно найти что-нибудь современное? – спросила Горенко.
– Поясни, – уставился я на неё.
– Убийство животных тоже считается? – уточнила она.
А-а-а, вот же ж…
– Понял, о чём ты, – произнёс я. – Тариф там идёт пожиже, но тоже считается.
– Сданные в утиль забойные ножи, – вступил в беседу Маркедонов.
Вновь звонок в дверь. Открыла Горенко – пришли Савушкин и Некипелов. У Савушкина чёрный пакет с чем-то пластиковым и содержащим нечто жидкое, а у Некипелова копчёная рыба. Камбала, судя по всему, горячего копчения. Свеженькая… М-м-м, как же я завидую им сейчас…
– Забойные ножи с историей, вот это сойдёт, – сказал я, оторвав взгляд с копчёной рыбы.
Менты расселись за столом, Валентина принесла табуретку с балкона.
– Выходит, сойдёт всё, что могло впитать некроэнергию, – произнёс майор, разливая пиво по кружкам. – А хирургические инструменты?
– Если ими препарировали мертвецов, то впитаться могло немного, – покачал я рыжей кукольной головой. – Ладно, придумаем что-нибудь. Теперь мне нужно, чтобы вы передали мне мегафон и ещё чего-нибудь, чего не жалко на мою бедность. Рыбку копчёную, например.
– Прямо сейчас? – спросил Савушкин. – Мы же только пришли!
– Да там делов на пару минут! – махнул я рукой. – На балконе начертим ритуальный круг, запитаем его от… Вот с этим проблема. А давайте на кладбище рванём?!
– Всей гурьбой ехать бессмысленно, – задумался майор. – Некипелов, выезжаем с тобой и Алексеем.
– А чего я? – вяло возмутился старлей.
– А кто филонил вчера у Калошина? – недобро прищурился Точилин.
Некипелов смолчал.
– Нечем крыть, да? – усмехнулся я. – Хозяйка, давай пакет какой-нибудь комфортный! А то на бумажном пятна какие-то жирные и вообще, несерьёзно для переноски целого некроманта такую тару использовать!
У Некипелова была японская праворулька – четырёхдверная Хонда Цивик белового цвета. Года десятого, возможно. Ну и потасканная уже, время берёт своё.
На кладбище ехали через улицу Некрасовскую. Это Ленинский район, квартира Горенко была в новостройке, а не в хрущобе, что значит, что у Горенко состоятельные родители. Тут цены на подобной квадратуры жильё от восьми лямов начинаются, ещё и недалеко от берега…
По пути заскочили в хозмаг, где Некипелов был вынужден расстаться с 5500 рублей. На эти деньги было куплено 150 кусков хозяйственного мыла. Ещё 2690 рублей потратил Точилин, купив мне шампуньку. На эти деньги удалось взять десять 400-миллилитровых бутылок шампуня "Тимофей", с экстрактами календулы, шалфея и тысячелистника. Говно, конечно, но зато дешёвое. И всяко лучше, чем мылом.
После хозмага мы всё-таки поехали на центральное кладбище.
– Давайте место поспокойнее и побезлюднее… – тихо сказал я майору, когда мы вошли на территорию.
Выбрали местечко у дорого выглядящей могилы авторитета из 90-х. Их сюда укладывали большим числом, причём не только в 90-е.
За массивной плитой из чёрного мрамора, на коем изображён человек в характерном прикиде а-ля криминальный модник: пиджак от Версаче, зауженные брюки, туфли, золотая цепь на шее, солнцезащитные очки и ключи от Мерседеса в руках. Все атрибуты успеха налицо, а такой финал…
– Чертите, товарищи милиционеры, – побудил я спутников к действию. – Я чувствую, что тут мощнейший некроэнергетический фон. Старое кладбище, мощное…
Минут семь-восемь майор и старлей насыпали на земле ритуальную пентаграмму.
– Теперь отойдите, – сказал я. – Май апсе пель карата хун, даанав! Хамани кубани хубульферма!
И… нихрена.
– Что за бред? – спросил Некипелов.
– Погоди, – остановил я его. – Сей… час!
Пентаграмма вспыхнула неярким синим огнём.
– Заработало, – удовлетворённо произнёс я. – Грузите апельсины бочками, но сами не падайте, а то у меня и без вас проблем хватает…
Глава восемнадцатая. Грабитель в банке
//Фема Фракия, г. Адрианополь, 18 июля 2021 года//
Вот люблю иметь дело с этими ребятами! Попросил купить мне мыло и шампуньку – купили!
– Вы, сукины дети, требовали бы себе могущества и власти за каждый двухсотграммовый кусок мыла! – пригрозил я долбокультистам куском хозмыла. – А за шампуньку бы мирового господства затребовали!
Вроде бы привычная ерунда – мыло и шампунь. А когда их нет, начинаешь страдать и стенать. Туалетную бумагу бы ещё заказать, десяток километров минимум. Но это в будущем…
Поднимаю с ритуального круга электрический мегафон. Не знаю, где менты его взяли, но расстались с ним не раздумывая.
– Скучной, Нудной, помогите мне облачиться в броню!
Надел на себя готические латы, но без шлема. Надо привыкать к ним, а то ночные забеги показали, что без привычки можно натереть себе все потайные места…
– Папандреу, Пападимос, хватить играть, – вышел я в гостиную. – За мной! Вечером у вас будет полно времени на игры!
Дальше мы пошли на западную стену.
Я не простил хренову сатрапу ночную побудку. Нельзя спускать такое. А то люди подумают, что я слаб и уязвим.
Это была, в том числе, личная атака. В мой дом мертвецы летели не случайно. Я вообще, практически в центре живу и два мертвяка на мой задний двор – это личное оскорбление!
Горожане с удивлением смотрели на меня, сияющего сталью.
Вот что в немцах есть – это склонность к лаконичности и функциональности. Итальянцы любили гравировать броню, украшать её бесполезными, но красивыми рюшечками и финтифлюшечками, а у немцев голый прагматизм. И эта лаконичность выглядит красиво.
Дошли до стены.
– У меня есть дело на стене, пропусти, – сказал я стражнику у входа в башню.
– Мастер, запрещено… – неуверенно произнёс стражник.
– Мне сходить к стратигу, попросить разрешения и так далее? – спросил я у него.
– Не имею права… – вновь возразил стражник.
– Ответственного позови, – потребовал я.
Начальник башни сам спустился к нам спустя десяток секунд, пока телился стражник.
– Мастер Душной, – заулыбался этот пожилой дядечка, в бригантине и каркасном шлеме византийского типа. – Рад вас видеть.
– Взаимно, – равнодушно ответил я. – У меня дело на стене, но не пускают.
– Посторонних… – начал начальник башни.
– Кхм-кхм… – перебил я его. – В прошлый раз я нормально поднялся и даже почти прикончил колдуна персов. Вам, как я вижу, нежелательно подобное?
– Что вы, мастер Душной… – начальник стражи замотал головой. – Поднимайтесь – я даю разрешение.
– Давно бы так.
Мы с ребятами поднялись на стену. Я обвёл неодобрительным взглядом осадный лагерь, после чего столь же неодобрительно поцокал языком.
– Нехорошо… – произнёс я, а затем протянул руку. – Пападимос, матюгальник!
Немёртвый передал мне мегафон. Перевожу тумблер на «ВКЛ».
– Не надо шутить с войной, блядь! – заорал я в матюгальник. – Здесь другие ребята! Это не Наксос, это не Эретрия![113] Ариамен, твоих воинов здесь порвут на части! Это пять тысяч отборных солдат Фракии, блядь! Они всё разнесут! Они всю пустыню пройдут за один час! Они взорвут все твои осадные башни, всех твоих колдунов, магов! Ариамен, ты – плебей! Ты остановись, блядь, ты кончай, ты мертвецов спрячь подальше на склад!
Вижу, что внимание я привлёк. Персы прекратили свои дела и внимательно слушают мою латынь. Не все понимают, но мне и не надо, чтобы понимали все. Надо, чтобы сатрап понимал.
– У нас был один мудак, отомстил за двоюродного деда, блядь – и рухнула великая Римская республика! – продолжил я. – И другой чудак был, мятеж подавил – и рухнула Римская империя! И ты повторишь ту же ошибку! Ты подумай о будущем Сузианы: она гибнет! Твоя молодёжь бежит из твоей страны! Там никто не хочет жить, в Сузиане, никто! У тебя барахолка, блядь!
Снова пауза. С соседней башни на меня смотрят пребывающие в ахуе гарнизонные воины.