– Рубите ноги и руки под корень! – приказал я. – Вспорите ему кишки!
Сам я отходил назад, чтобы не попасть под раздачу, когда начнётся…
Волобуев рубанул топором по вздутому брюху вендиго и выпустил его содержимое наружу. Куски плоти, различимые в кровавом месиве кисти рук, предплечья – тварь жрала трупы без разбору, поглощая всё, что можно было поглотить.
Так как ресурсов для восстановления конечностей и челюсти у неё не было, ей только и оставалось, что дрыгаться, пытаясь уползти подальше.
Прибежал Скучной, несущий мне доспехи и оружие.
– Дай мне кончар! – крикнул я.
Облачаться в броню нет времени, потому что сейчас идут золотые минуты, пока вендиго не вернул себе часть сил.
– Фиксирую! – уведомил я всех, пригвождая вендиго к земле кончаром.
Пробой сделал в области окровавленной и истрёпанной груди, зацепив сердце и позвоночник.
– Вяжем урода! – скомандовал я. – Где там цепи?!
Вендиго извернулся и сумел достать Волобуева обломком собственной кости предплечья в левую ногу. Сила удара была настолько высока, что Волобуев упал со сломанной ногой.
Тварь дёргалась, хрипела, Волобуев отползал подальше, а Пападимос с Папандреу обматывали нашу проблему толстой стальной цепью.
– Что будем делать с этим? – спросила Эстрид, когда ситуация стала чуть спокойнее.
– Я не знаю, – вздохнул я. – Если проведём ритуал здесь – обосрём весь город.
Да, ритуал по изгнанию вендиго – это тоже не ритуал добра, любви и процветания, а особый процесс из предельно тёмных искусств. Ну, понятно может стать только по тому, что нужен примерно десяток человеческих жертв, убитых особым образом.
– Можно закрыть эту тварь в каземате, – предложила некромистресс. – Поставить охрану и не спускать глаз ни на секунду.
– Придётся его чем-то кормить… – произнёс я.
Это ещё один неприятный момент, связанный с вендиго. Там двоякая ситуация: если давать ему жрать, он будет иметь один уровень силы, а если не кормить, то совершенно другой. Не евший пару недель вендиго становится очень сильным и содержать его даже в каменных стенах будет очень проблематично…
– В городе достаточно гниющих мертвецов, – пожала плечами Эстрид. – Заодно избавимся от тел, без необходимости что-то и где-то закапывать.
А если трупы кончатся, вскроем площадь, где мы закопали тысячи трупов.
Будем давать ему по паре килограмм в день – хватит надолго. Надо только трупы как-то… А похрен вообще, вендиго сожрёт даже растекающуюся гниль, главное, чтобы человечина была.
– Ребята, тащите вендиго в подвал, – приказал я, – где придётся уделить ему одну из камер. Кольца вбить в стены, обмотать ублюдка цепями в три слоя, чтобы даже жопу почесать не мог без звона металла. Волобуева на стол, будем смотреть, что у него с ногой.
Пока немёртвая команда сковывала дёргающегося вендиго цепями, я смотрел, что там с ногой Волобуева.
– М-да, – протянул я, оценив повреждения. – Филигранно точное попадание в берцовую кость, закрытый перелом. Можно банально срастить, но… Гена, как ты смотришь на то, чтобы сделать тебе биометаллические ноги?
– Не понимаю, господин, – ответил Волобуев.
– Это значит, что мы заменим тебе кости ног на стальной сплав, – объяснил я. – Ворлунд говорил, что может сделать что-то наподобие, но надо снять мерки и так далее.
– Я стану сильнее? – спросил Волобуев.
– Роста силы не будет, но зато едва ли кто-то сможет сломать тебе ногу тычком заострённой кости, – ответил я ему.
– Я согласен, – произнёс Гена. – И я рад, что ты спросил моего разрешения, господин.
– Да забей, – махнул я рукой. – Что ж, тогда я сращу тебе кость, а Ворлунд сегодня же займётся изготовлением точного аналога твоих костей, мерки я сниму прямо сейчас…
Глава семнадцатая. Игры
Прежде чем что-то начнётся, начинается что-то ещё.
//Фема Фракия, г. Адрианополь, 29 августа 2021 года//
– … не знаю, сумею ли я заменить ему кости ног, но попробовать мы должны! – воскликнул я. – Ручаешься за качество?
– Обижать меня не надо, – произнёс Ворлунд. – Ты сказал, что отторжения и всей ерунды не будет, поэтому я взял самую прочную сталь из доступных, дополнительно закалил и отпустил – будет прочнее костей в сотни раз. Это крепкий металл, а не хрупкая кость.
Я заулыбался.
– Вот не люблю так делать, – произнёс я. – Не люблю душнить, так сказать, но не могу сдержаться! Кости – это тоже металл.
– Брехня… – произнёс Ворлунд с сомнением.
– Вот кузнец с огромным опытом, м-м-мать его, а элементарных вещей не знаешь! – я постучал пальцем по своему виску. – Кальций – это металл! Поэтому кости, на треть состоящие из различных солей кальция – это композитный материал природного происхождения.
– Не знал, – признался Ворлунд. – Но ты не переживай, стальные кости получились на загляденье… Кстати, хотел спросить кое о чём…
– Ну так спрашивай! – разрешил я.
– Без лишних людей… – попросил кузнец.
Мы отошли от присутствующих неподалёку немёртвых.
– Ну? – спросил я.
– Утром проснулся, – начал Ворлунд. – Чувствую, что-то не так. Смотрю – под одеялом колом стоит. Это нормально? Так и должно быть?
Я озадаченно почесал затылок. Из-за почти нормального цвета кожи и возросшей живости движений, что было достигнуто за счёт альбедо, трудно воспринимать немёртвых именно как немёртвых…
– А ты не рад, что ли?! – неожиданно для кузнеца воскликнул я.
– Да рад, конечно, – ответил Ворлунд. – Но, значит, так и должно быть, да? Ты предвидел такое?
– Ну, кое-какие подвижки наблюдались и до этого, но ты первый, у кого прямо колом, – ответил я. – Так что можешь гордиться.
– И что делать? – спросил кузнец.
– Да ничего, – пожал я плечами. – Продолжай существовать и работать. Если нас не кончат раньше времени, доберёмся до цитринитаса или даже до рубедо, чем чёрт не шутит. Вот там будет что-то более похожее на настоящую жизнь.
Возвращение половой функции – это, конечно, прекрасно, но не то, чтобы очень. Чувствительность у мертвецов пониженная, поэтому половой акт немёртвых будет как при съёмке порнофильма, на восьмой час работы студии: все изображают страсть, азарт, вожделение, но никто уже ничего не чувствует.
Мы вернулись обратно в кузницу, где Ворлунд передал мне тяжёленький набор стальных деталей. Работа предстоит тяжёлая, но зато ноги Волобуеву будет не сломать…
– Господин, там вендиго… – пришёл в кузню Сухой.
– Что «вендиго»? – спросил я, перехватив свёрток со стальными костями.
– Хочет поговорить с главным, – ответил Сухой.
– Чего?! – воскликнул я. – Эти твари тупые, как волки или собаки, нахрен! С кем я там буду говорить?!
– Передаю так, как сказал Пападимос, господин, – ответил Сухой.
Происходящее меня заинтересовало. Говорящие вендиго – это невозможно, потому что не может быть никогда. Главу в учебнике по некромантии, касающуюся вендиго, я перечитал раза четыре, с академическим методом – конспектировал тезисно, а затем объяснял всё Эстрид, которая была для меня этаким экзаменатором. Да, кажется, что это лишняя хрень из университетских времён, нужная только особо заморачивающимся студентам, но это не так. Обрабатывая материал этим методом, можно найти все дополнительные вопросы, которые только могут задать на экзамене. В практической работе это помогает вычленить все моменты, на которых автор не акцентировал внимание. Очень полезная тема, хотя поначалу кажется, что ты идиот, задающий себе тупые вопросы. Но это только кажется. На самом деле, ты идиот, задающий себе правильные вопросы.
Только после тотальной обработки текста главы о вендиго я стал уверен, что выжал из неё всю полезную информацию. И там не было ни слова о том, чтобы эти твари, думающие исключительно своим бездонным желудком, с кем-то хоть о чём-то разговаривали. Более того, исследователи пришли к убеждению, что интеллект у вендиго где-то в районе очень умной собаки или средненького вожака волчьей стаи. То есть очень умный альфа-самец из волков превосходит вендиго интеллектом. Не знаю, где были накопаны эти сведения, но учёный-некромант Айю’Бит давно уже доказал мне, что использовал вполне себе научный метод и, исследуя предмет некромантии, придерживался принципов академичности. Это значит, что сведения о волках и собаках точно взяты не из воображения исследователя. Впрочем, проверить это я никак не могу, но оснований не доверять существу, настолько глубоко исследующему вопрос, у меня просто нет.
И сейчас, вероятно, будет получено некое опровержение фактам, приведённым Айю’Битом.
– Вот это отнеси в прозекторскую, – передал я свёрток Сухому.
Спустившись в казематы для узников, я увидел, что Пападимос стоит перед клеткой с вендиго и что-то говорит на греческом.
– Что здесь происходит? – подошёл я к нему.
– Он говорит, – произнёс Пападимос, – что не понимает, почему мы напали.
– Я его не слышу, – сказал я, услышав со стороны вендиго тишину.
– Господин, ты живой, – ответил Пападимос. – Поэтому ты не можешь его слышать.
– Чего он хочет? – спросил я.
– Он хочет есть, – сообщил Пападимос. – Я только и слышу сейчас его мольбы. Он очень голоден и голод его невыносим.
– Что именно он хочет есть? – спросил я.
– Мясо, – ответил немёртвый.
– Сухой, ты тоже его слышишь? – спросил я у пришедшего ассистента.
– Что-то непонятное, – пожал плечами тот. – Похоже на греческий…
– Так-так-так… – начал я соображать.
Мог ли талантливый учёный Айю’Бит упустить тот факт, что вендиго способны говорить, но только с мертвецами? Я не знаю, при каких обстоятельствах проходило исследование им этого существа, а ещё я не знаю, проводил ли он его вообще, потому что в учебнике легко мог оказаться обзор результатов исследований других учёных-некромантов, изложенный в формате непреложных фактов – это учебник, а не научная статья.