– Надо поделиться всей доступной информацией о ваших бывших друзьях и соратниках с Волобуевым и его подчинёнными, – сказал я. – Он получит от меня инструкции на сегодняшнюю ночь, так что идти никуда не надо, он сам к вам подойдёт. Ожидайте.
Волобуев обнаружился на заднем дворе. Несмотря на опустившуюся на город темноту, он продолжал упорно отрабатывать приёмы штыкового боя с деревянным макетом винтовки. Деревянный штык колол точки на набитом песком мешке.
– Есть работёнка для тебя и твоих ребят, – произнёс я, закурив сигарету «Майор Уайт». – Надо навестить новых гостей нашей столицы сегодня ночью. Брать, по возможности, живьём, максимально скрытно. Всю необходимую информацию получишь от наших новобранцев. Понял задачу?
– Да, господин, – кивнул Гена, опустивший макет винтовки. – Можем взять огнестрельное оружие?
– Конечно! – ответил я. – Но применять только тогда, когда будет ясно, что вас раскрыли. Будут трупы – тоже тащите, сейчас всё нужно.
– Будет сделано, господин, – стукнул себя по кирасе Волобуев.
– Да-да, отлично, – улыбнулся я и в два мощных затяга добил сигарету. – Я спать, а вы – за работу.
//Фема Фракия, окрестности Адрианополя, 3 сентября 2021 года//
Геннадий Волобуев, вооружённый винтовкой Мосина и облачённый в обмотанную тряпками латную броню, не издающую теперь и звука, медленно приближался к лагерю людоедов.
Людоедов он не любил. Это было личным. Тем, что побудило его, ещё живого, бежать в Серые земли.
Прошлая жизнь была как в тумане, он помнил только лица и события, но не имена.
Жить на севере – это тяжело. Он не понимал этого, потому что не жил другой жизнью. Еды было мало, земля давала мало плодов. Ему никогда не было тепло – это главное, что он помнил. Всё его детство – это борьба за скудный урожай, стычки с соседями и бегство в овраги, когда приходили отряды людоедов.
Последней каплей было убийство и съедение всех его родных. Отца, мать, двух братьев… И он ничего не мог поделать. Он сбежал в Серые земли. Серый песок, нехватка воды, а затем самая главная в жизни неудача – его настиг мертвец и заколол мечом. А потом появился Алексей Душной, вернувший в него часть жизни и давший ему новое имя.
Благодарность? Возможно, что что-то такое и было, но главной причиной его безропотного подчинения, служила сверхъестественная мощь Алексея. Он слишком силён, чтобы можно было даже помыслить о том, чтобы уйти и существовать самостоятельно. Власть приходится уважать.
И сам Геннадий стал сильнее, но, всё равно, недостаточно силён. Хотелось иногда бросить всё и вернуться в Серые земли, чтобы отомстить людоедам, убить их всех, а их вождя зажарить живьём на костре, как они поступили с его младшими братьями…
Но людоеды сами пришли вслед за ним. От Судьбы не уйдёт никто.
Геннадий чувствовал гнев. Мёртвый гнев.
– Идите, – тихо произнёс он в рацию.
Отряд из двадцати немёртвых, половина из которых – чёрные гвардейцы стратига Комнина, охватил лагерь людоедов кольцом.
Скорее всего, не получится взять живьём всех, но Алексей и не ставил такой задачи.
– Начинаем, – приказал он через рацию, закрепил её на кожаном поясе и вскинул винтовку.
Прицел он взял на сидящего к нему спиной воина.
Все людоеды в броне, потому что местность, определённо, небезопасна. Они жарили на кострах конечности убитых соратников, которым было просто преступно пропасть зря. Типичные людоеды. Волобуев насмотрелся на них и следы их деятельности ещё в детстве.
Выстрел.
Цельнометаллическая оболочечная пуля, выпущенная из винтовки, сёстры которой, по словам Алексея, убили больше людей, чем сейчас живёт в этом мире, преодолела несколько десятков метров и пробила спину людоеда, пролетев дальше и врезавшись в костёр. Горящие угольки взметнулись ввысь, осветив чуть больше окружающего пространства.
+190 единиц опыта
Новый уровень
+8 очков навыков
Со всех сторон замерцали пороховые вспышки, после чего почти все сидящие у первого костра людоеды, так и не дождавшиеся следующей порции, завалились на землю.
Поднялся панический ор и стоны. Испуганные людоеды не знали, что делать, метаясь в ошеломлении.
Второй залп случился через десяток секунд, но уже по тем людоедам, кто лежал у другого костра. На этот раз, все стреляли не на поражение. Геннадий же стрелял исключительно на убой.
– Вперёд! – громко приказал он после третьего залпа.
Он побежал вперёд и достиг ближайшего людоеда, к шее которого приставил штык.
– Под контролем! – отрапортовал Пападимос, ногой прижавший своего раненого к земле.
Остальные рапортовали аналогично.
Пусть «Интеллект» у Волобуева не самый высокий, ниже среднего, если быть честным, но он умел считать и владел логикой. Остальные людоеды куда-то ушли, оставив тут сорок с лишним воинов. Высоковероятно, что есть несколько лагерей вокруг города, чтобы отслеживать любые перемещения армии Алексея.
Это был самый крупный их отряд, половину из которого пришлось убить. Ну, как, пришлось…
Геннадий разоружил свою жертву, после чего потащил вопящий комок страха к костру.
– Вкусное мясо, да? – спросил он у него. – Нравится?
Людоед ничего не ответил, поэтому Геннадий повесил винтовку на плечо, после чего взял людоеда обеими руками и швырнул прямо в костёр.
Одежда бедолаги загорелась, он пронзительно завопил, чувствуя, как его плоть плавится. Людоед попытался сползти с костра, но Волобуев снял с плеча винтовку и нанизал его ногу на штык, удерживая тело на костре.
Вопли стихли через минуту с лишним.
+150 единиц опыта
Новый уровень
+8 очков навыков
– Раненых перевязать и сковать в цепи, – приказал Волобуев.
– Зачем ты сжёг его? – спросил Лебедякис.
– Захотелось, – ответил ему Геннадий.
– Господину это не понравится, – вздохнул Лебедякис.
– Ему всё равно на этих людоедов, – сказал на это Волобуев. – Одним больше, одним меньше – это ни на что не влияет. Надо закончить до утра. Поторопимся.
//Фема Фракия, г. Адрианополь, 4 сентября 2021 года//
Ох… Утром лучше не стало. Голова очень жестоко болит, поэтому я съедаю две таблетки обезболивающего и прошу Скучного налить мне чай с травами. Знаю, что целебные травы – это малоэффективная хрень, я же не зря учился столько лет в мединституте, но некоторые из них реально помогают предотвратить наступление насморка.
Да, я думаю, что простыл или заразился какой-то хернёй, которую надо просто пережить. И так неудачно сейчас надо переезжать, а потом ещё и воевать…
Терпеть не мог, когда простывал в сессию или в крайний срок курсовой. Настоящая жопа, когда температура под сорок, голову будто колуном огрели, сопли, слёзы, рёбра болят от кашля, а ты просто вынужден вкалывать как негр на сахарной плантации, день за днём. Врагу не пожелаешь…
– М-м-м, блядь, как горячо! – поморщился я, отпив из кружки с надписью «BIG BOSS».
– Остудить, господин? – спросил Скучной.
– С ума сошёл? Нет конечно! – ответил я. – Неси пряники и шоколадку. Ещё варенье малиновое где-то было.
– Варенье забрала госпожа Эстрид, – покачал головой Александр Алексеевич Скучной.
– Вот шельма… – процедил я. – Ощущение, будто пережил развод и раздел имущества. А я ведь никогда не был женат, Саня!
– Фантомный развод? – предположил Скучной.
– Ха-ха! – хохотнул я, но сразу же получил разряд боли в черепе. – А ты умеешь в юмор.
– Спасибо за похвалу, господин, – поклонился немёртвый.
Зашипела рация.
**Готовьтесь открывать ворота, мы на подходе** – донеслось из динамика.
– Распинались с уёбками? – спросил я.
**Ведём девятнадцать живых, но раненых** – сообщил Волобуев. – **Ещё чуть больше мёртвых**
– Отлично, ждём, – сказал я в рацию.
Вновь отхлёбываю из кружки.
– А жизнь-то потихоньку налаживается, Саня! – произнёс я.
Глава двадцать седьмая. Счастье в крупном номинале
Я тебе больше скажу, с абсолютно чистой совестью! Никто, блядь, из нас не знал!
//Российская Федерация, г. Уссурийск, 4 сентября 2021 года//
– Будённовская порода, трёхлетки преимущественно, – нахваливал Семён Иванович Буркин, директор завода, своих лошадей. – Сколько надо?
Кирич успел узнать, что конный завод переживает очень тяжёлые времена, спорт в большом упадке, поэтому денег не хватает, а ещё недавняя эпидемия отнюдь не улучшила ситуацию. Поэтому в глазах директора видна заинтересованность в продаже лошадей.
– Мне спортивные кони не особо нужны, Семён Иванович, – заговорил Кирич. – Мне бы тягловых, чтобы телеги таскать могли.
– А чего ко мне пришёл тогда? – несколько разочарованно спросил директор. – У меня спортивные…
Директор был обычного и заурядного вида мужичком: с лишними килограммами двадцатью, с красным лицом, седоватыми русыми волосами, усатый, с карими глазами и носом-картошкой.
– А весят они сколько? – спросил Кирич.
– В среднем, четыреста-пятьсот килограмм, – ответил Семён Иванович. – Что за вопросы странные? Брать будешь?
– Продай мне штук десять, – решил Кирич. – Но чтобы все здоровые и точно трёхлетки. Пять самцов, пять самок. Почём будет?
– По сто двадцать тысяч! – выдал директор. – Но будут ещё четырёхлетки и пятилетки, два-три из десяти.
– Сто, – назвал Кирич своё видение цены. – Но только самых лучших.
Брать без торга – это привлекать ненужное внимание. У Кирича и так не было никакой внятной легенды, чтобы объяснить такую, на первый взгляд, спонтанную покупку лошадей…
– А пойдёт! – директор, уже становящийся очень довольным, махнул рукой.
Кирич мог бы и сильно дешевле купить лошадей, но их надо искать по окрестным деревням, где далеко не везде люди держат хоть какой-то скот.
– Где я могу купить, хотя бы, штук двадцать вьючных лошадей? – спросил Кирич.