Проверка выявила, что из всей этой сраной прорвы людей подходит только один дядька – Никанор, строитель по профессии. Но и этот неблагодарный хер отказался сдавать мне восемьсот миллилитров крови. Я даже не думал, что моя группа крови может быть настолько редкой!
– Мы можем заставить его, – предложил Волобуев.
– А ты какого хрена на мою сторону вдруг встал? – посмотрел я на него с подозрением. – Ещё вчера ты был готов сдохнуть, лишь бы я сдох!
– Служу своему господину, – ответил Волобуев.
– Пошёл нахуй, сраный предатель, – попросил я его.
– Зачем тогда ты помог мне, господин? – спросил Гена.
– Потому что ты мне ещё послужишь, – недобро усмехнулся я, а затем оглядел присутствующих немёртвых. – Вы все, сукины дети, лишили себя человеческого обращения с моей стороны! Вы теперь сраные вещи! Марионетки из коробки злобного Карабаса Барабаса! Если ценой за успех какого-либо мероприятия будут ваши жалкие нежизни, я без раздумий потрачу их!
Принуждать делиться кровью я не стал. У меня есть идейка получше.
Персы, блядь. Они ведь недалеко.
– Так! – почесал я подбородок. Побриться надо. – Иглесиас, ты становишься за старшего в лагере. В твоё подчинение переходят все, кроме стратига Комнина. Комнин, если хочет, может пиздовать хоть сейчас, но без огнестрельного оружия. Оружие реквизируется в пользу пострадавшей от вероломного предательства стороны – то есть меня.
Странно, что его не наказало каким-нибудь особо злым проклятьем. Ах, да, он же ничего не мог поделать и напрямую мне не вредил, ведь не знал наверняка, что я точно подохну, но очень на это надеялся. За надежды и ожидания не наказывают. Или наказывают?
– Дальше, – продолжил я. – Я беру с собой шестерых и Максимку. Мы едем в сторону персов и если быстро распинаемся, то вернёмся завтра к обеду. Если нет – ждать нас семь суток, никуда не уходить. Все живые, конечно же, могут уходит за милую душу, я вас не держу и никак не препятствую вашей смерти от когтей и членов оборотней, рыскающих в окрестностях! Первый квадроцикл – разгрузить прицеп и поставить Максимку! Генератор и аппарат для гемотрансфузии тоже! И удлинитель не забудьте! За работу!
Пока происходила подготовительная суета, херакнул в себя ещё один шприц-тюбик. Риск передоза крайне высок, но сейчас мне нужен максимум продуктивности и минимум головной боли.
Слегка шатало, видел вчера странные сны, а иногда, будто на периферии зрения, видел всякую несуществующую хрень – это побочка от промедола, который суть наркота, на которую можно подсесть. Но у меня ситуация, в которой до зависимости можно не дожить.
В будущем, если оно будет, я, конечно, могу убедить себя, что бодяжить наркоту – это отличная идея, поэтому без дозы не останусь, но лучше бы у меня были такие проблемы, а не нынешние. Зависимость есть шансы пережить, а вот дырявые в десятках мест кровеносные сосуды ещё никто не переживал. Впрочем, испорченная коррапт-некроэнергией кровь могла и не дырявить мне сосуды, в чём я почти уверен, а делает что-то похуже. Судя по тому, как сильно у меня болит голова, когда действие промедола ослабевает, повреждения тяжёлые. Ощущение, будто костлявая ножка Смерти уже перешагнула порог…
Лично сел за руль квадроцикла, хотя это, наверное, плохая идея.
Включил фары и рванул напрямик. То, что персы близко – я уверен. Выебанное персидское мясо, разбросанное по окрестностям, относительно свежо и не погрызено местными зверьками. Они реально очень близко.
– Смотрите в оба, ребята! – предупредил я немёртвых. – Видите оборотня – расстрелять суку!
Парни сидят в прицепе, в руках у них светодиодные фонари, поэтому обзор у нас на 360 градусов, не должны подпустить.
Да и оборотни никогда не сталкивались с квадроциклами, поэтому могут тупо не врубиться, что здесь происходит.
Часа через два, когда бензобак показал ноль, мы остановились на дозаправку. И тут, из-за того, что 40-сильный движок был заглушен, мы услышали панические крики где-то впереди.
Значит, оборотни сейчас заняты более увлекательным действом в лагере персов, что есть отличный шанс спереть человек десять-двадцать. Просто не может быть, чтобы статистика оказалась не на моей стороне.
Влил канистру бензы бак и мы поехали дальше, предварительно потушив фонари и фары.
Лагерь персов, укреплённый по всем местным туристическим стандартам, показался через пять минут.
Так получилось, что мы оказались в зоне тьмы, разлившейся вокруг хорошо освещённого кострами лагеря. Из тьмы на персов кидались оборотни, не убивающие, а утаскивающие бедных воинов прочь. Видимо, чтобы выебать и сожрать. Шерстяные пидарасы…
– Видите их? – тихо спросил я, указав на силуэты, обретающие на границе со светом. – Надо избавиться от этих тварей, а уже потом заняться их работой.
Оборотни, ебущие и жрущие людей, а также трупы, похищающие живых, чтобы выкачать из них кровь… Кто-то сказал Стефани Майер?
Интересно, а какие у оборотней группы крови?
– Водичку до крышки залили? – осведомился я, когда Максимка был поставлен на позицию.
– Да, господин, – ответил Игорь Николаев.
Под конец, когда счёт шёл на двухсотых, у меня совершенно исчерпалось воображение, поэтому я использовал имена и фамилии из состава русской богемы.
Кстати, русская богема не обижается, когда её называют богемой? А да похрен вообще.
– Ну, родимый, не подведи! – сказал я, взводя пулемёт. – Врёшь, не возьмёшь!!! Свет!
Фары квадроцикла АМ-1 были включены на дальний свет. Оборотней, до этого отлично скрывавшихся в темноте, в этот момент активно ебущих в жопу вопящего перса, стало видно отчётливо.
Раздалось приятное уху любого человека, любящего убивать, тарахтение старины Максимки.
Трассирующие были включены раз в четыре выстрела, поэтому я спокойно корректировал стрельбу, срезая оборотней как делать нехрен. Да, надо бы серебром, конечно, но даже обычных пуль достаточно, чтобы нанести несовместимые с активной жизнью повреждения, а потом доколоть сражённых супостатов посеребрёнными штыками.
Всего было восемь оборотней, разожравшихся, здоровенных, м-м-мать их брехливая сука! Спустя десяток секунд они лежали, истекая альбедо. Эх, жалко, блядь…
Поражённые произошедшим персы стояли за частоколом и хлопали глазами. Потом один из их командиров очухался и дал какие-то приказы на персидском языке. Слов не понял, но посыл отчётливый – зарезать оборотней.
Воины бросились через ограду и торопливо позакалывали поломанных оборотней копьями и мечами.
– Теперь настала их очередь… – произнёс я, оглядев напрягшийся лагерь персов. – Но будет глупо стрелять сразу… Игорь! Выруби фары, а то аккумулятор посадишь!
Я спрыгнул с прицепа и перехватил СВТ-40, прошедший со мной через ад ритуала по уничтожению вендиго.
– Кто из вас говорит на латыни?! – громко спросил я.
– С кем имею честь?! – с персидским акцентом спросил тот самый командир, использовавший удачный момент.
– Со стратигом Алексеем Душным имеешь честь! – ответил я ему. – А я с кем имею честь?!
– Вашт-салар Датис! – представился командир.
– Что из этого твоё имя?! – вопросил я. – А насрать! Где сатрап Ариамен и та сука, которая выпустила на меня оборотней?!
– Сатрап… – заговорил Вашт-салар Датис.
– Что здесь происходит?! Где оборотни?! – приехал на коне какой-то хер.
– Ты кто такой, мать твою?! – спросил я у этого хера. – Ты что, не видишь, что мы разговариваем?!
Тут Вашт-салар Датис упал на колени и ударился шлемом в утоптанную землю. Но раньше, чем он успел, попадали все ближайшие персидские воины. А-а-а, это какая-то особо важная шишка.
Приподняв голову, этот Вашт-салар начал что-то тихо докладывать херу на коне.
– Не слышу ответа! – напомнил я о своём существовании. – Мне нужен ваш начальник, с которым я хочу кое-что обсудить. Если мы придём к соглашению, никто из вас сегодня не умрёт!
Почти никто. А может и, действительно, никто.
– Я – сатрап Ариамен! – представился хер на коне. – А ты, как я понимаю, Алексей сатрап Душной!
– Стратиг Алексей Душной! – поправил я его. – Мне надо обсудить с тобой кое-что, сатрап Ариамен! Подъезжай поближе к ограде, мне надоело орать тебе! Парни, подкатите пулемёт поближе…
После заминки, сатрап решил, что из-за ограды со мной поговорить не зазорно, потому подъехал поближе, а я пошёл ему навстречу.
– Говорят, ты убил ликантропов, – сказал сатрап.
– Их украли у меня твои воины, – поморщился я. – Вы дадите мне телегу с лошадью, чтобы я забрал трупы оборотней. Это моё первое требование. Второе требование – мне нужна кровь некоторых твоих воинов. Третье требование – мне нужен тот сын трактирной шлюхи, который создал оборотней.
– Как ты убил их? – спросил сатрап.
– Это не должно тебя ебать, дорогой мой, – грубо ответил я ему. – Чтобы ты понимал…
Я сделал жест правой рукой.
Сидящий за пулемётом Игорь Николаев дал короткую очередь по земле перед оградой. Сатрап аж пригнулся от испуга, прижавшись к гриве лошади.
– Это сокрушительное оружие, которому плевать на доспехи, живучесть, личные качества и всё прочее, – объяснил я. – Если я захочу, могу забрать всё, что у тебя есть. Но я цивилизованный человек, делающий тебе одолжение. Поэтому будь добр, сука ты дерзкая, слезть со сраной лошади, когда разговариваешь со мной!
Сатрап явно не привык к такому обращению, поэтому начал злиться, что было видно по недоброму взгляду, которым он сверлил мне лицо. И сидит, сука, на лошади.
– Кто из этих воинов тебе нравится меньше всего? – обвёл я пальцем персидское воинство, после чего указал на случайного парня. – Вот этот сгодится?
Вскидываю винтовку и отстреливаю ему башку. Поражённый выдох. Персы явно в ахуе от сегодняшней ночки.
+90 единиц опыта
– Я могу убить тебя в любую секунду, сатрап, – произнёс я, когда тело убитого завалилось на спину. – И любого здесь. Я могу убить вас всех. Но я устал и болен, поэтому умоляю тебя, не заставляй меня делать лишнюю работу…