и когда угодно, что подтвердили события на космодроме.
Солдаты Захара, то есть боевые платформы, не нуждаются во сне и отдыхе, поэтому внезапное вторжение было встречено немедленным огнём из всех стволов, которые постоянно наготове.
Враг потерял семьсот тридцать две единицы — убитыми, а также четыреста сорок семь — пленными — это по сообщению от Захара нашему генштабу.
Боестолкновение заняло восемьдесят три секунды, то есть враг появился почти мгновенно и рассчитывал застать Захара врасплох. Это значит, что Протекторат слабо представлял себе, с кем имеет дело. М-хм…
Первое вторжение Захар отразил, не потеряв ни одной платформы, но сразу же обратился ко мне за консультацией. Только вот дел у меня сейчас так дохрена, что даже поговорить некогда.
«Мы следующие», — сказал я. — «Сломав зубы об Захара, они захотят отыграться на ком-то ещё! Население эвакуировать в подземные убежища — немедленно!!!»
«Сделаем, повелитель», — принял приказ Кумбасар.
Вот и началось то, к чему мы так долго готовились.
«Повелитель, железный человек настаивает на беседе», — сообщил мне Леви, оторвавшись от трубки.
«Ох, ладно, пусть подходит к парадному входу во дворец!» — решил я. — «Ты за старшего — командуй подготовкой к обороне».
«Слушаюсь, повелитель», — козырнул генерал-полковник.
Выхожу из штаба, спускаюсь по лестнице в холл и выхожу через парадную дверь, а там меня уже ждёт платформа.
«О чём ты хотел поговорить?» — спросил я.
Захар, в отличие от живых, меня прекрасно понимает.
Он уже исследовал феномен языка мёртвых и даже разработал специальное оборудование, позволяющее фиксировать этот многокомпонентный инфразвук, который мы используем для общения в своей тусовке.
— Мне нужен способ обезопасить территорию космодрома, — озвучил свою потребность Захар.
— Да уже решается вопрос, — махнул я рукой. — Сейчас, как только первое охуение пройдёт, на местах будут последовательно воспроизведены ритуалы запрета. Не факт, что поможет против магов Протектората, но хотя бы что-то.
— А более надёжного средства нет? — поинтересовался искусственный интеллект.
— Печать Трибунала на мир и всё будет заебись, — усмехнулся я. — У нас почти всё готово, но осталось уладить пару мелочей: узнать, как её накладывать, а также найти нужные объёмы всех видов энергии, которая для неё может понадобиться…
— Сейчас неуместен сарказм, — произнёс Захар. — У тебя точно нет надёжных способов?
— Всё это время меня защищал от Протектората только его глубокий похуизм, — ответил я. — Теперь ему не похуй, поэтому надёжная защита спала.
Города мы уже перекрыли наглухо, но патрули уже начали шерстить улицы на предмет странных котов или других подозрительных существ. Ещё раз — не факт, что ритуалы запрета вообще сработают. Это Протекторат — государство, съевшее популяцию собак на захвате миров разной степени сложности.
— Кстати, кто именно на тебя напал? — спросил я.
Тут важен момент, что коты, доминирующий в Протекторате вид, сами в замесы лезть не любят. У них есть минотавры, инсектоиды, а также недобитые вампиры, обитающие в отравленном дикой магией мире, где несладко даже таким, как они.
По факту, у этих трёх миров очень широкая автономия в Протекторате, но войска в кошачью армию они посылают. В общем, Протекторат — это что-то вроде федерации миров, только один мир в ней играет роль самого сильного и влиятельного бэдбоя, который помыкает всеми остальными. НАТО у них, короче говоря.
— Ты бы назвал их минотаврами, — произнёс Захар. — Экстренная аутопсия проведена на мощностях моей лаборатории. Выборка — сто случайных тел. Отчёт об анатомических уязвимостях уже составлен и отправлен на твой компьютер. Несмотря на то, что моими платформами были применены лазеры и рельсотроны, я установил, что классические пули тоже будут эффективны против них. Но запас живучести у них очень высокий, поэтому стрелять придётся по наиболее уязвимым местам. Рекомендую применять крупнокалиберные пулемёты.
— Какое вооружение у них было? — поинтересовался я.
— Примитивное огнестрельное оружие, но это только на первый взгляд, — ответил Захар. — Калибр — от тридцати двух до тридцати семи миллиметров, мощность выстрела неэквивалентна заряду чёрного пороха. Испытание показало, что свинцовая пуля весом 290 грамм имеет начальную скорость 613 метров в секунду. На чёрном порохе такого добиться нельзя, но это есть. Объяснение одно — магия.
— Да уж понятно… — произнёс я. — Значит, эти суки уже заглядывали сюда пару раз, но смотрели не очень внимательно…
— Хочешь сказать, что они позаимствовали огнестрельное оружие в этом мире? — уточнил Захар.
— А где ещё? — спросил я. — У них с технологиями полная жопа, ведь они, в некоторых аспектах, пользуются технологиями Средневековья. Магия совершенно не способствует техническому развитию. Слушай, а какая у этих дульнозарядных монстров отдача?
— Мощная, — ответил Захар. — Но она компенсируется каким-то непонятным образом. Скорее всего, тоже магия.
— Они не умеют иначе, — согласился я. — Что делать-то будем?
— Они умеют блокировать твои порталы? — спросил искусственный интеллект.
— Я не знаю, — признался я. — Я вообще о них почти нихрена не знаю.
— Тогда будет разумно, если я погружу в Спокойное море две тысячи подводных платформ, — произнёс Захар. — Разумеется, на время противодействия Протекторату.
— Да без проблем, — махнул я костяной рукой. — Если они перекроют нам связь с Землёй, будет лучше, если ты не утратишь производственные мощности.
— Ритуал запрета мною уже освоен, — сообщил Захар. — В ближайшие два часа рунные пластины будут развёрнуты и активированы по всей занимаемой моими производствами площади, но нужно удостовериться, что они работают.
— В самое ближайшее время удостоверимся, — ответил я. — На этом всё?
— Всё, — кивнула платформа. — Увидимся.
Жму своей костяной рукой его металлическую руку. Союз кости и металла, хе-хе-хе…
Платформа уходит в сторону ритуального зала, а я возвращаюсь обратно в штаб. Нужен чуткий и непрерывный контроль за ситуацией.
«Джентльмены, докладывайте!» — вновь сел я в главное кресло. — «Кумбасар — статус эвакуации! Леви — боеготовность частей! Морхейм — что там с обеспечением убежищ водой и провизией?»
/2 марта 2029 года, Праведная Республика, г. Душанбе/
— Праведный президент, вечного ему правления, всецело занятый отражением внезапной агрессии чужаков, приказал мне выступить вместо него, — пояснил неуютно чувствующий себя Леви. — Я — Джим Леви, главнокомандующий Праведной Армии. Моя задача — обеспечение безопасности рубежей нашей страны. Эту честь мне вверил лично праведный президент и я обещаю вам, что не подведу его.
Лужко, ответственный за благоприятный образ повелителя, махнул рукой, что означало «сделать паузу». В эту паузу на фоновом экране должны появиться кадры побоища на космодроме.
— Первое вторжение противника было отражено, — продолжил Леви. — Враг понёс тяжёлые потери, а также утратил фактор внезапности. Теперь любой удар будет ожидаем, и получит сокрушительный ответ.
Снова пауза на смену кадра. За спиной Леви должны появиться медленно переключающиеся кадры с постановочных фото живой ауксилии, якобы идущей в наступление. Кадры реального наступления в Кефаллении и Пелопоннесе были не особо зрелищными, поэтому уже после боевых действий картинно засняли движение войск в ворохе спецэффектов и компьютерной графики.
— Праведный президент взывает вас, граждане, к сохранению спокойствия, — произнёс генерал-полковник. — Враг ограничен технологически, живёт по законам феодализма, а также всецело уповает на магию — в этом его слабость. У нас есть, чем ответить ему. Мы победим, потому что иначе быть не может.
Уже есть свидетельства о высадке сил противника вокруг Севильи, которая была полностью заблокирована ритуалами запрета в первый час. Это внушало надежду, что враг не может преодолеть этот ритуал и будет играть на общих правилах.
Проблема в том, что до сих пор не установлен способ постановки порталов — нет никаких ритуальных кругов на конечной точке, а сами порталы краткосрочны в своём существовании. Они появляются, выпускают вражеского солдата, после чего исчезают бесследно.
Под Севильей высадилось около двенадцати тысяч минотавров, которые начали строить осадный лагерь. Сделать с этим ничего было нельзя, так как город и без того находился под ритуалом запрета.
— Сколько бы врагов ни прибывало из других миров, они не найдут здесь ничего, кроме смерти, — произнёс Леви, пристально глядя в объектив камеры. — Праведная Армия позаботится об этом.
/3 марта 2029 года, Праведная Республика, г. Душанбе/
— Так, камешек за камешком… — пробурчал я в никуда.
Воспроизвожу формулу заклинания «Несокрушимый шип» и выбираю целью пустырь перед собой.
Землю слегка тряхнуло, а из моего источника некроэнергии стремительно «засосало».
Я чувствовал каждой костяшкой своего тела, что занимаюсь чем-то противоестественным. Чисто технически, это и есть противоестественное действо — энергия стихий не должна получаться из другого вида энергии, особенно такого, как мой…
Ещё я вновь ощутил формирование той нездоровой версии некроэнергии, о которой так любит поболтать Панорамикс.
Она проходила на краю восприятия, будто бы рядом, чуть-чуть дальше краёв периферийного зрения…
Зафиксировать её никак не удаётся, но именно она и обеспечивает процесс роста неотканей.
Я потратил немало времени, чтобы изучить аутоптат Панорамикса, но так и не понял, почему и зачем образуются эти ткани. Единственное, чего я достиг — назвал их «неотканями», потому что они безусловно «новые» и определённо «ткани».
Установлено, что повреждения они латают за счёт обычной некроэнергии, поэтому Панорамикс, основательно расстрелянный из АК-12, оправился ото всех полученных повреждений в течение неполных двух минут. И это хорошо. И это нужно.