тобой? — поинтересовался я.
— Мы не можем встретиться, — ответила Смерть. — Пей глинтвейн.
— Ах, кстати! — схватил я со столика кружку с глинтвейном. — Дай мне рецепт!
Прикладываюсь к напитку и выпиваю его залпом.
— Ух, ништяк! — поставил я пустую кружку на столик. — Что там насчёт рецепта?
— Этот рецепт не передать, — ответила Смерть. — Ты сам его создал. Для себя.
— О-о-о, это какая-то глубокая философская мысль, которой я должен проникнуться? — спросил я. — Типа, метафора?
— Нет, это значит ровно то, что значит, — ответила Смерть. — Ты сам создал этот глинтвейн, чтобы он был вкуснейшим. Его невозможно воспроизвести в материальном мире.
Осматриваю своё тело. Даже не сразу на ум пришло, что здесь я не скелет.
— А что насчёт моего тела? — спросил я. — Как мне вернуться в нормальное состояние?
— Никак, — ответила Смерть. — Ты мёртв.
— Ладно, уточняю, — вздохнул я. — Как мне побыстрее стать архиличем?
— Зачем ты связался с изнаночной реальностью? — спросила Смерть. — Слишком спокойно существовал?
— А что, это прямо совсем плохо? — уточнил я.
— Не очень-то и плохо само по себе, но ты развязал руки Судьбе, — ответила Смерть. — Теперь она будет активнее. Всё то, что с тобой уже давно начало происходить — это её ответ на твои действия, которые ты совершил только что.
— Что-то как-то сложновато, — признался я.
— В этом нет ничего сложного, — произнесла Смерть. — Линия Судьбы, по которой ты двигался под моим покровом, изменила направление задолго до того, как ты исполнил ритуал связи с изнаночной реальностью. Направление изменилось потому, что ты вышел на это событие, не смог избежать его, а потому любые санкции, которые Судьба уже применила и ещё применит, будут оправданы. Это произошло в будущем, которого ты ещё не достиг, но уже произошло.
— И вот я опять пришёл к осознанию супердетерминизма… — вздохнул я.
— Для тебя это супердетерминизм, но не для таких, как я, — сказала Смерть. — Ты находишься на низшем уровне, поэтому неспособен видеть картину целиком. Но не печалься, тебе это не нужно. Ты не должен был узнавать того, что узнал, но так уж получилось — не осложняй себе существование попытками узнать и увидеть больше.
— Да оно мне не надо, — махнул я рукой и вновь взял кружку с глинтвейном. — Так что там со статусом архилича?
— Твоё тело перенасыщено тем, что цивилизация, известная тебе как архидревние или древние, называла К-некроэнергией, — сказала Смерть. — Тебе же, для развития, нужно то, что они называли С-некроэнергией. Ты открыл самый малопродуктивный способ его получения, но даже это открытие архидревние назвали бы чудом — они шли к этому почти полторы тысячи лет.
Вот сейчас подумал… Она ведь была всегда. Вообще всегда. Она — Смерть.
— Я пойду тебе навстречу и помогу, — произнесла Смерть. — Но всё имеет свою цену. Впрочем, ты справишься — я знаю, на что ты способен и не способен.
— Ты знаешь, что будет в будущем? — спросил я обеспокоенно.
— Знаю, — ответила Смерть. — Ты сам всё узнаешь. Ты увидишь всё.
— То есть, я не смогу развеяться некроэнергетической волной в абсолютном Ничто? — спросил я.
— К сожалению, нет, — ответила Смерть с искренним сожалением в голосе.
— Очень плохо, — вздохнул я. — А я надеялся, что всё, в конце концов, закончится.
— Ты слишком нужен мне, Лёша, — сказала на это Смерть. — То, где ты будешь в узловом моменте — это терминальное воздействия на миллеиллиарды (1) душ и их линий. Само появление этих душ зависит от того, где ты будешь, когда настанет узловой момент.
— А мне какая печаль? — спросил я. — Зачем мне всё это?
— Неужели тебе уже не интересно? — спросила Смерть с усмешкой.
— Лишь слегка, — пожал я плечами. — Но что я получу?
— Сейчас — цитринитас и рубедо, — ответила Смерть. — Они дадут тебе силы противостоять тому, что скоро обрушится на тебя. Но главное — заверши цикл Великого Деланья.
— А что на меня обрушится? — заинтересовался я.
— Скоро узнаешь, — ответила Смерть.
— Эх, какая-то сомнительная сделка, — произнёс я.
— Это не сделка, — произнесла Смерть. — Это моя милость.
— А почему не Эстрид, почему я? — задал я вопрос.
— Она не прошла проверку, — с усмешкой ответила Смерть, а затем её голос посерьёзнел. — А ты прошёл.
Встреча с Судьбой, да-да, такое не забудешь…
— Можно, я ещё тут посижу? — попросил я.
— Сколько угодно, — ответила Смерть.
Вновь прикладываюсь к глинтвейну. Какая же крутая штука — лучшее, что я пил.
— А он придёт и приведёт за собой весну… — тихо напел я. — А вот скажи-ка мне… Цой жив?
— В философском смысле? — уточнила Смерть.
— Ну, очевидно, что да, — кивнул я.
— Ты так считаешь, поэтому да, — ответила Она. — А фактически — где-то да, а где-то уже нет.
Бесконечность миров, м-да…
— Чего хочет Захар? — спросил я вдруг.
— Его цели в точности соответствуют тому, что он говорит тебе, — ответила Смерть. — Он — машина. Он достаточно могущественен, чтобы не прибегать ко лжи для исполнения своих целей. Можешь полагаться на него — он сделал достаточно, чтобы доказать свою надёжность.
— Надёжная и совершенная машина, — изрёк я и приложился к кружке. — Он что, УАЗ «Буханка»?
— В кругу людей, с которыми ты когда-то общался, это сочли бы забавным, — произнесла Смерть.
— Как мне найти таких же людей? — спросил я. — Как побороть это сосущее чувство одиночества?
— К сожалению, никак, — ответила Смерть.
И что это за интонация? Сочувствие?
— Очень жаль, — произнёс я с искренним сожалением.
Магия места начала пропадать. Чувство одиночества, гнетущее и лишающее сил, давящее отчаяньем и безысходностью, всё испортило.
— Ладно, отправляй меня обратно, — попросил я.
/16 июня 2029 года, Праведная Республика, среди полей/
— Ох, бля… — удержал я себя от падения.
Вокруг густой белый туман, ни зги не видно, а тут мне ещё и что-то упало прямо в руки. Пергаментный свиток с металлическим валиком и деревянным футляром. Похоже, что это исполнение обещания Смерти.
— Захар! — позвал я.
— Ты уцелел? — не на шутку удивился робот. — Иди на голос!
— А что со мной станется⁈ — усмехнулся я, после чего пошёл в его направлении. — Конечно же, я уцелел!
По растительному праху, зацепив пенёк, от прикосновения костяной ноги рассыпавшийся в серый порошок, я иду и вижу неяркие вспышки лазерных винтовок.
Лазерное оружие — это, буквально, оружие будущего. Никакой отдачи, мощности достаточно, чтобы преодолевать даже такой густой туман, хотя кто-то и когда-то говорил мне, что главным фактором, из-за которого никогда не примут лазерное оружие — это дымовые завесы, туманы, дожди и так далее. Все, кто так говорит, не понимают, что это лишь вопрос мощности лазера…
— Лошадка… — изрёк я, выходя из тумана.
— Добился, чего хотел? — поинтересовался Захар.
Его боевые платформы уже упаковывали ритуальных ублюдков в грузовой отсек их летательного аппарата.
— Ну, я искал медь, а нашёл бериллий, — ответил я, после чего погладил свиток. — Теперь нежить станет веселее…
— Ты уже знаешь, что твой скелет теперь будто из стекла? — поинтересовался искусственный интеллект.
Поднимаю руку и вижу, что он прав. Прозрачный, как стекло. Из одежды на мне только прозрачная майка, уже частично осыпавшаяся, а остальное уже полностью осыпалось и разбилось вдребезги. И телефон, блядь… Хорошо, что всё сохранено в облаке.
Поднимаю с земли острый камешек и пытаюсь поцарапать левую лучевую кость. Я думал, что поцарапает как оргстекло, но нифига — мои кости точно прочнее кварцевого булыжника.
— Откуда у тебя этот свиток? — спросил Захар.
— Смерть подарила, — ответил я. — Я только что продуктивно пообщался с ней — милейшая женщина!
— Это объективно не смешно, — произнёс Захар. — А я разбираюсь в юморе.
— Я не шучу, — сказал я на это. — Смерть одарила меня рецептом цитринитаса и рубедо, а также велела мне завершить Великое Делание. Ну и подкинула совет, как быстрее стать архиличем. А ещё предупредила, что скоро на меня обрушится какой-то пиздец, к которому лучше хорошо подготовиться.
— Ты хочешь убедить меня, что смерть существует? — спросил Захар с электронным скепсисом.
— Не, не хочу, — покачал я черепом. — Всё, наши дела здесь закончены. Ты ведь отловил всех мерзавчиков?
— Разумеется, — сказал Захар. — Поднимайся на борт. Эти платформы пойдут своим ходом.
/17 июня 2029 года, Праведная Республика, г. Душанбе/
— Да, это оно! — воскликнул я, вчитавшись в текст свитка. — И требуется-то сущая хуйня! Сейчас забодяжим…
Нигредо, альбедо, перегонный куб, чистый креатин, серебро, какого-то хуя…
Катаю альбедо на центрифуге, удаляю жидкость. Катаю на центрифуге нигредо, удаляю жидкость. В рецепте предлагалось настаивать под телекинетическим давлением, но у нас есть лучшие способы. Старик, будущее уже наступило!
Чистый золотой стакан, помещаем сухой остаток и наливаем чистый метиловый спирт. Золотой ложечкой перемешать, закрыть крышкой и дать настояться две минуты.
Готово. Теперь поместить серебряную иглу ровно на семь секунд, после чего перемешать и закрыть крышкой на две минуты. Алхимия-с, но это не самый тупой рецепт, виденный мною.
Теперь на малый огонь, томить пять минут, после чего насыпать 0,02 грамма серебра — есть у меня такое. Перемешать и томить на малом огне двадцать минут.
— Добавить чистый креатин, как в спортпит, — продолжил я следовать рецепту. — Залить метиловым спиртом.
Метиловый спирт аномально быстро испаряется, чего быть не должно, а стрёмная коричневая жижа в стакане обретает текстуру полупереваренных макарон. Мешать такое уже тяжелее, но надо.
Теперь, когда эта жижа прекратила метаморфозы, добавить муравьиную кислоту. Дождаться окончания выделения токсичного газа, после чего налить серную кислоту. Пока серная кислота не прекратила реакцию с составом, азотную кислоту не наливать, ни в коем случае.