Дальше всё пошло, как по накатанной — все остальные сосуды присоединились и я ощутил, как моя личная кровь начала интенсивное движение по кругам кровообращения.
— Ой, босс, что-то происходит… — предупредил меня Анатолий.
— Да я вижу, — ответил я на это.
Внимательно наблюдаю за тем, как совершенное сердце начинает преобразование сначала сосудов, а затем и окружающих тканей.
Мои внутренние органы начали менять окраску и состав: плоть стала будто бы живее. Именно так должны выглядеть внутренние органы почти живого человека.
Кровь моя тоже подверглась бурному преобразованию, из-за чего я почувствовал неожиданный прилив эйфории. На секунду мне показалось, из-за шума в голове, что я снова живой…
— Всё в порядке, босс? — поинтересовался Анатолий. — Не прерывать процесс?
— Всё заебись… — ответил я. — Затворяй грудную клетку…
Роборука убрала массивные расширители, после чего моя грудная клетка самостоятельно собралась и закрылась.
— Убирай аппаратуру, — приказал я.
Анатолий снял приборы и расцепил захваты, надетые на меня сугубо на всякий случай.
Я сел на операционном столе и прислушался к ощущениям. Вроде как…
Тут мой желудок страшно заурчал, а я начал чувствовать острую боль в области печени.
— Мне срочно надо в сортир, — констатировал я.
Едва успел добежать до служебного туалета морга.
— Ох, блядь, — сел я на унитаз и ощутил позыв к рвоте.
Кожа моя покрылась липким потом, из глазниц потекла какая-то мутная жидкость, а жопу свою я просто перестал контролировать — начал срать чем-то густым, хотя я не ел ничего уже больше трёх дней.
Быстро хватаю пластиковое ведро, стоявшее под раковиной. Рвотный позыв оказался неудержим, поэтому я сразу же выблевал что-то мутное и жидковатое, не обладающее никаким вкусом.
— Босс? — деликатно постучал в дверь манипулятор Анатолия.
— Бу-э-э… — ответил я. — Ох… Всё в порядке… Не… бу-э-э… не отвлекай…
Приблизительно через десять минут двустороннего непрерывного освобождения внутренних пространств, я вновь ощутил противоестественный прилив эйфории.
— Бля-я-я… — произнёс я, когда рвотные массы закончились.
Кишки продолжали интенсивно отрабатывать за накопившиеся задолженности, но я перестал потеть и плакать какой-то хернёй. Вытираю лоб и вижу на руке какую-то отвратительного вида и мерзкой консистенции слизь.
Наматываю на руку туалетную бумагу, своеобразный символ нашей цивилизации, после чего начинаю оттираться от этой слизи.
Желудок вновь протяжно заурчал, после чего кишечник выдал последнюю и самую мощную партию фекалий прямо в унитаз.
Стало ощутимо легче. Но меня больше порадовало не само облегчение, а то, что я вообще испытал нечто подобное.
Прикладываю руку к груди и ощущаю сердцебиение.
— Ха-ха… — хохотнул я неуверенно. — Ха…
Через несколько минут я вышел из сортира и решительно направился в душевую.
— Хлорку притащи, будь добр, — попросил я Анатолия.
Процесс смывания слизи занял десяток минут — она оказалась очень липкой, но зато после помывки я почувствовал себя будто заново родившимся.
— Это ещё не жизнь, но очень к тому близко, — заключил я, переодевшись в новый комплект из джинсов и футболки.
— Поздравляю тебя, босс, — произнёс Анатолий.
— Благодарю, — кивнул я ему.
Нутром чую, как мои кости преобразуются во что-то новое, более совершенное.
Я не стану от этого совершенным существом, рылом не вышел, но то, что это усиливает меня — несомненно.
/21 октября 2034 года, Праведная Республика, предместья Душанбе/
— … а как тебе такое⁈ — нажимаю я на кнопку.
Отправляю военному блоку «Скандия» предложение, от которого он не сможет отказаться — сорок восемь тонн брюквы с дисконтом в 25%.
Картофельный кризис почти угандошил продовольственный рынок, что вызвало вынужденное затишье в зоне боевых действий, а также обеспечило успех вторжения австразийских ботов в Бриттлэнд — ослабленные голодом пограничные гарнизоны не сумели ничего противопоставить девяти древним танкам, прорвавшим оборону и позволившим ботам стремительно пройти вглубь территорий.
Плохо, что боты уничтожают в том числе и мирное население, сокращая мою целевую аудиторию, но хорошо, что рушится фронт — так будет больше голодных…
Когда начался массовый голод, я начал тактическое выжидание, чтобы выросли цены на все наименования продуктов. И теперь, когда армии и мирные жители всего мира посидели на голодном пайке, я беру самую большую ложку и снимаю сливки.
«Пидр ты», — написал мне глава военного блока. — «Наживаешься на наших страданиях».
«ПНХ, мразь», — написал я в ответ. — «Я сделал щедрый дисконт — будь благодарна мне, грязная шлюха!»
После недолгой паузы, Параномос17 принял сделку. Изи мани, хе-хе!
Даже несмотря на дисконт, я наварил тысячу семьсот с лихуем процентов на этой сделке. Такие потрясающие возможности бывают только раз в жизни, ну или пару-тройку раз в нежизни.
— Повелитель, — подошёл ко мне, сидящему в сотне метров от костяной арке, Леви.
— Что? — отвлёкся я от подсчёта барышей.
— Противник резко снизил активность на всех трёх фронтах, — сообщил мне генерал-полковник. — Похоже, что они готовят что-то. Возможно, нам лучше сейчас находиться в генштабе…
— Не могу, — покачал я головой. — Арка почти завершена — мне надо будет поучаствовать в самом важном ритуале во всей нашей истории.
— Есть подозрение, что противник будет концентрировать удар именно в этом направлении, — Леви обеспокоенно оправил китель.
— И они сделают это совершенно не зря, — усмехнулся я. — Но сам ты поезжай в генштаб — приводи резерв в максимальную боевую готовность.
— Слушаюсь, повелитель, — козырнул Леви и направился к командно-штабному БМП.
Возвращаюсь к мобильной игре, где начались проблемы с саранчой. Есть риск, что эта херня, мутировавшая в древней лаборатории, двинется в направлении моего участка. Пока что от неё страдают фермеры Анатолии, но надо взвесить риски и снова раскошеливаться…
Три часа подряд договаривался с поставщиками тесла-установок, способны уничтожить любое количество налетающей саранчи. Проблема в том, что этот ивент нельзя было предсказать, поэтому я упустил момент, когда надо было закупаться тесла-установками и теперь они стоят на рынке бешеных бабок, ведь их всегда было мало и они, до этого момента, не были никому нужны.
— Алексей, — подлетела ко мне Эстрид. — Арка готова — доставь сюда совершенное тело.
Совершенное существо всё это время неподвижно лежало в особом хранилище. Технически, это овощ, то есть существо, находящееся в вегетативном состоянии. Высшей нервной деятельности нет, соматическая нервная система никак себя не проявляет — мозг пассивен, но какие-то базовые внутренние процессы протекают, пусть и очень вяло.
Совершенное сердце стучит, прогоняя по сосудам кровь, в чём-то схожую с вампирской, лёгкие функционируют, а желудок и кишечник исправно переваривают подаваемые через трубку питательные вещества. Кормить это тело необязательно, но я посчитал, что лишним это не будет.
— Катрин, — произнёс я.
Телохранительница кивнула, после чего побежала в ритуальную палатку, где находится портал в перевалочную базу на дне Тихого океана.
Грейс запрыгнула в БМП и подогнала его поближе, а Кейт опустила аппарель и вытащила длинный ящик с моей бронёй.
Хуй угадаешь, что будет происходить в ходе ритуала, поэтому я решил подстраховаться.
Доспехи эти я изготовил из рубедо-металла, после чего охладил до тридцати шести и шести. Формой они отдалённо напоминали латы времён Ренессанса, но с оптимизацией защищённости — стыки прикрыты мелкой кольчугой из нанокристаллического материала, но они всё равно считаются уязвимыми местами, поэтому броня предусматривает перекрытие их соседними пластинами.
Ковать всё это было тяжело и мучительно, а ещё мучительнее было потом всё это охлаждать. Но зато теперь у меня есть реально лучший доспех, который нельзя купить за деньги — стоит он, по моим примерным оценкам, что-то около дохуиллиарда долларов США. Нет, по факту он бесценен.
Надеваю на себя эту тёмно-синюю броню, неуязвимую для любого оружия, после чего вооружаюсь саблей мамлюкского типа. Угол заточки лезвия этой односторонней сабли составляет 4,5 градуса на сторону, то есть, это лезвие острее, чем у скальпеля — характеристики металла позволяют.
Проверяю, как сидит броня, после чего надеваю на голову глухой шлем, оборудованный микрокамерами, позволяющими наблюдать за происходящим вокруг.
Всем телом ощущаю почти человеческое тепло, исходящее от металла — это приятно. Мой организм и сам неплохо согревается от совершенного сердца в моей груди, но дополнительный источник обогрева позволяет мне чувствовать себя почти живым…
Катрин вышла из ритуальной палатки и выкатила за собой тележку с совершенным телом.
Эстрид уже разожгла ритуальные огни и начала напитывать костяную арку невероятной интенсивности потоком некроэнергии. Смотрю на это и испытываю всю разительность архилича и ауралиха. Выдать даже секундный объём того, что выдаёт Эстрид, я если и смогу, то только в течение суток.
Думаю, ауралих способен превратить какую-нибудь планету в Мир Смерти — если потребуется. Я тоже могу, но это займёт половину вечности.
Костяная арка начала обрастать противоестественной плотью, сочащейся чёрной жидкостью.
Вдруг, между двух столбов арки вспыхнул тёмно-багровый зев портала, начавший медленно расширяться.
Дальше я знал, что делать. Берусь за ручки тележки и везу совершенное тело к порталу.
Зев раскрылся до конца, упёршись краями в столбы арки.
Эстрид продолжала поддерживать портал невероятными объёмами некроэнергии, а я подкатил тележку и стал ждать, что будет дальше.
А дальше из портала высунулось одно большое чёрное щупальце, которое прилипло кончиком прямо к голове совершенного существа. Эстрид, не перестающая подавать энергию на портал, спустилась на землю, встав рядом со мной.