Пусть это всего лишь подзарядка артефактов. Пусть дед действительно мог взять меня из жалости.
Но теперь я не чужой в этом доме. Не гость-нахлебник.
Я что-то значил.
В камине треснуло полено, выбросив сноп искр. Я сжал кулаки, ощущая, как гордость разливается теплом — живым, как огонь в очаге, крепким, как рукоять дедова кортика.
Где-то за стеной скрипнула половица — Семен, наверное, роется в книгах перед сном. А за окном дождь запел тише, будто желая убаюкать меня перед завтрашним днем.
***
Позавтракав втроем свежезажаренной яичницей с хрустящим беконом и золотистыми тостами, каждый из нас отправился по своим делам. Дедушка, несмотря на недавнюю выписку, решил, что работа лечит лучше всяких больниц, и заперся в мастерской — оттуда вскоре донеслось мерное постукивание молотка и запах нагретого металла. Семен, торопливо проглотив последний кусок, схватил потрёпанный учебник по магической герменевтике и умчался в академию — видимо, сегодня была важная лекция.
А я… мне нужно было не просто приехать к восьми утра, но ещё и найти эту чёртову аудиторию Г-11, о которой я слышал впервые.
Утро встретило меня серым небом и холодным ветром. На подходах к университету уже толпились студенты — кто-то сонно ковырялся в телефонах, кто-то торопливо допивал кофе из бумажных стаканчиков. У проходной образовалась давка: все лезли без очереди, толкаясь локтями.
— Эй, где тут Г-11? — схватил я за руку парня постарше, вероятно, студента старших курсов.
Тот оценивающе посмотрел на меня, затем махнул рукой куда-то вглубь коридоров.
— Третий этаж, левое крыло. Но туда редко кого пускают…
Не дослушав, я рванул в указанном направлении.
8:00.
Я стоял перед огромной дубовой дверью с вытертой табличкой «Г-11». Она выглядела древней — массивные железные петли, резные узоры по краям, словно пережитки какого-то забытого культа. Дверь поддалась не сразу, с глухим скрипом, будто нехотя впуская меня внутрь.
Аудитория оказалась пустой и зловеще тихой.
Высокие потолки, затемнённые витражи, пропускающие тусклый свет, ряды старых деревянных парт с выцарапанными поколениями студентов символами… Но это было не главное.
Перед кафедрой, между первыми рядами и доской, на полу что-то лежало.
Я шагнул ближе.
На паркете была нарисована пентаграмма.
Не просто мелом — кровью.
В её углах стояли пять чёрных свечей, уже потухших, но воск ещё стекал по ним, будто их задули лишь минуту назад.
А в центре…
В центре лежала девушка.
Её тёмные волосы раскинулись по полу, как шлейф теней. Белое платье пропиталось алым, особенно вокруг ножа, торчащего из груди. Лезвие блестело в слабом свете — ритуальный кинжал с узором в виде змеи.
Я медленно опустился на колени, и тут узнал её.
Ольга.
Внучка Василисы Георгиевны, ректора.
Её лицо было бледным, почти фарфоровым, губы чуть приоткрыты, будто она хотела что-то сказать. Прекрасная и ужасная одновременно.
Я протянул руку, чтобы проверить пульс, но в этот момент…
За спиной раздался визг.
— УБИЙЦА!
Я резко обернулся.
В дверях стояла толпа студентов и молодая преподавательница с широко раскрытыми глазами. Одна из девушек указывала на меня дрожащим пальцем, её голос сорвался на крик:
— Это он! Он её убил!
Преподавательница, бледная как мел, выставила вперёд ладонь — явно готовясь к заклинанию.
— Не двигаться!
Я замер.
Сердце бешено колотилось.
Кровь на полу.
Нож.
Пентаграмма.
И все они смотрят на меня.
Похоже, меня только что подставили.
А самое страшное — я даже не знал, кому это было нужно.
Глава 8
Преподавательница вскрикнула так, будто её горло разрывали изнутри. Её обычно аккуратно уложенные волосы теперь растрепались, а тёмные тени под глазами выдавали мгновенно состарившееся лицо.
— Никому не двигаться! — её голос прозвучал как хлыст, заставив даже самых шумных студентов замереть.
Староста, худая девушка с короткой стрижкой, побледнела и застыла, словно парализованная. Преподавательница резко повернулась к заместителю старосты — крепкому парню с квадратной челюстью.
— Дверь на замок! Ни одной живой души не выпускать!
Её пальцы уже набирали номер. Телефон дрожал в руке.
— "Оленька мертва…" — её голос сорвался, будто слова обжигали язык. — "Ваша… Ваша внучка. Аудитория Г-11."
Тишину разорвал вой сирены.
Сначала одна — пронзительная, леденящая, с крыши главного корпуса. Потом другая, дальше, из города. И ещё. И ещё. Будто сама земля кричала в предчувствии беды.
Воздух над партами задрожал.
Портал.
Он раскрылся, как зияющая рана в самой ткани мира, и из него вышли трое.
Ректор.
Её лицо было каменным, но в глазах бушевала буря. За ней — двое мужчин.
Первый — высокий, с перевязями через грудь, на которых висели два револьвера с рунической насечкой. Его холодные глаза мгновенно оценили обстановку.
Второй — коренастый, с помповым ружьём. Его пальцы уже лежали на спусковом крючке.
Ректор рванула к пентаграмме.
И замерла на границе.
Мужчина с револьверами резко провёл руками по воздуху — пространство вспыхнуло алым светом.
— "Ритуал не магический. Это просто убийство."
Его слова упали как приговор.
И тогда ректор бросилась к Ольге.
Зелёное свечение окутало её, молнии ударили в пол, в стены, в самое тело девушки. Ольгу тряхнуло, её спина выгнулась, пальцы дёрнулись.
Преподавательница рванулась вперёд, её руки замерли над раной.
— "Сердце не задето. Но магический источник опустошается… организм вытягивает из неё всё!"
Ректор стиснула зубы.
— "Хорошо."
Ольга взлетела в воздух, её тело зависло, как у марионетки с оборванными нитями.
Портал разверзся снова.
Ректор шагнула в него, за ней поплыла Ольга.
И перед тем, как тьма поглотила их, ректор бросила через плечо:
— "Разберитесь. Найдите виновного."
Портал захлопнулся.
Тишина.
И тут же голос из толпы:
— "Вот же он! Убийца!"
Все взгляды — на меня.
Мужчина с ружьём подошёл. Его руки затянулись чёрной субстанцией, в которой пульсировали кровавые всполохи.
Она поползла по мне, обвивая, проникая под кожу.
Холод.
Боль.
И клеймо виновного.
Потом она потянулась к полу, к следам крови.
Чёрная субстанция впилась в мою кожу, оставляя жгучие узоры. Они пульсировали, будто живое существо.
— "Метка лжи", — прошептал мужчина с ружьём. — "Она покажет, говоришь ли ты правду."
Я попытался пошевелиться, но не смог. Мои мышцы онемели, будто скованные невидимыми цепями.
— "Кто убил Ольгу?" — его голос был тихим, но убийственно чётким.
Я открыл рот, но не успел ответить.
Из коридора донёсся грохот.
Дверь взорвалась внутрь, и на пороге появился высокий мужчина в чёрном плаще.
— "Остановитесь."
Его голос прокатился по аудитории, заставляя даже воздух дрожать.
Мужчина с ружьём резко обернулся.
— "Это не ваше дело, Артемьев."
Но незнакомец уже шагнул вперёд. Его глаза светились холодным синим огнём.
— "Он невиновен."
И тогда метка на моей коже вспыхнула — и погасла.
Мужчина с ружьём замер.
— "Как…?"
— Ты издеваешься? Это основы. Проверьте запахи.
Голос Артемьева прозвучал резко, как удар хлыста. В воздухе повисло напряжение — все замерли, будто ожидая разряда молнии.
— Давайте я, — шагнула вперед преподавательница.
Ее пальцы сложились в знакомые магические пассы, и между ними вспыхнуло светло-голубое сияние — холодное, как зимний рассвет. Тонкие нити энергии потянулись к пентаграмме, коснулись застывшего воска свечей...
И ожили.
Как змеи, нити поползли по полу, к двери, закружились у порога — и внезапно рванули к двум парням, тем самым, что громче всех кричали "Убийца!"
Толпа ахнула.
Высокий, с острыми скулами и нервно дергающимся глазом, и его напарник — толстый, с жирными пальцами, сжимающими край парты.
— Вот они, — прошептала кто-то из студентов.
Артемьев, все еще стоявший в дверях, не шелохнулся. Его спокойствие было пугающим.
— Это все он виноват! — вдруг закричал высокий, его голос сорвался в истерике. — Я люблю Ольгу! А этот пришлый... Егоров... увел ее! Мы должны были провести вечер вместе, а она... она с ним каталась на этом проклятом мотоцикле!
Он задыхался, слюна брызгала изо рта. Его руки тряслись, как в лихорадке.
— Ясно, — холодно сказал мужчина с револьверами. — А ты что скажешь в свое оправдание?
Он повернулся к толстяку.
Тот облизнул губы. Пот выступил у него на лбу, капли скатывались по вискам.
— Как... как вы нас нашли? — прохрипел он. — Мы же не использовали магию! Свечи обычные... никаких следов! Вы не могли нас вычислить!
Преподавательница улыбнулась.
— А вот это для вас останется секретом, — сказала она мягко, но в голосе звенела сталь. — Все это изучается на первом курсе. Здесь собрались будущие эксперты-криминалисты — элита судебной медицины. Но то, что тут преподают, никогда никому не разглашается. Все дают клятву... через месяц после начала обучения. На посвящении.
Она сделала паузу.
— **Что ж.. теперь вы этого никогда не узнаете.
Толстяк побледнел.
В этот момент человек с револьверами резко повернулся к Артемьеву.
— Артемьев... а что вы тут делаете? — спросил он, и в его голосе зазвучала угроза. — Что забыла ваша контора в наших стенах?
Артемьев не моргнул.
— Госпожа ректор использовала портал в черте города, — произнес он ровно. — Эта магия запрещена в столице, особенно рядом с императором. Разве вы не слышали сирену?
Он сделал шаг вперед.
— Ей еще придется ответить за это перед Императорской службой безопасности.