Собираться в дорогу оказалось делом пяти минут — ведь вещей у меня почти не было. За неделю в столице я так и не успел обжиться, а подрабатывать заряжанием артефактов у Степана Фёдоровича я пока не мог — слабость валила с ног, каждая мышца ныла, будто после долгой физической нагрузки.
Поэтому, справившись со сбором за полчаса, я уселся за учебники, пытаясь хоть как-то подготовиться к завтрашнему испытанию.
Но конспекты Семёна, испещрённые его корявыми пометками, казались мне китайской грамотой. Глаза слипались, мысли путались, и через десять минут я сдался, решив лечь пораньше.
Я пропустил ужин, свалившись в беспокойный сон, который превратился в нескончаемую череду кошмаров. Каждый час я вскакивал, обливаясь холодным потом, с бешено стучащим сердцем и жутким чувством, будто невидимые силы вытягивают из меня все соки. Лишь на рассвете мучения немного ослабли, но, проснувшись окончательно, я обнаружил себя снова мокрым от пота, словно пробежал марафон.
Меня посетило странное видение - три ипостаси Ольги явились мне во сне, словно три грации из кошмарного балета. Первая предстала в образе невинной белокурой нимфы в том самом воздушном сарафане, в котором я впервые её увидел - она кружилась в солнечных лучах, а ветер играл её золотистыми локонами, рассыпая вокруг искры света. Вторая, пышущая страстью рыжеволосая искусительница, облачилась в обтягивающий кожаный комбинезон мотоциклистки, где каждый ремешок и каждая складка подчёркивали соблазнительные изгибы её фигуры, будто специально созданной для того, чтобы сводить мужчин с ума. А между ними, словно царица этого безумного трио, стояла, черноволосая Ольга - та самая, чей образ не выходил у меня из головы.
Три ведьмы. Три суккуба. Настоящий магический триллер, разыгравшийся в моём воспалённом сознании.
Утро я встретил полностью разбитым - даже ледяной душ не смог привести меня в чувство. Пришлось стоять под ледяными струями, опираясь о кафельную стену, как пьяный матрос после бурной ночи. Лишь за завтраком кошмарные видения начали понемногу отпускать.
Когда Семён с ухмылкой сунул мне под нос горсть орехов, я еле сдержал порыв швырнуть в него тарелкой.
"Ты что, специально издеваешься?" - прошипел я, чувствуя, как кровь приливает к лицу.
"Да брось!" - расхохотался негодяй. - "Дедушка сказал, что тебе сейчас нужна белковая диета! Хочешь - могу ещё яичницу с беконом предложить?"
Чёрт побери, иногда мне кажется, что вся эта семья сговорилась сводить меня с ума!
Мы с Семеном приехали в университет на рассвете - я не был уверен в своем состоянии и уж точно не горел желанием становиться центром внимания. Договорились пробираться к месту тестирования максимально незаметно, но у входа все равно пришлось ждать всю группу. По любопытным взглядам сокурсников и их украдкой перешептываниям было ясно - новости обо мне уже разлетелись, а подмигивающий Семен лишь подтвердил мои подозрения, что этот болтун успел всех "просветить" вчера.
Как вольнослушателю, мне предстояло ждать окончания тестов основной группы. Процедура проводилась строго по алфавиту, по одному человеку в закрытой аудитории. "Почему такая секретность?" - поинтересовался я у Семена. "Да не в секретности дело, - пояснил он, - просто во время теста выявляется куча личных особенностей, а в итоговый паспорт вносят только основные данные. Все остальное сообщают лично испытуемому. Даже лаборант дает клятву о неразглашении - исключение только для профессора, интерпретирующего результаты. Но тот клянется говорить только правду, без утайки. Ну и.. на случай, если государевы люди когда-нибудь спросят".
"Какие у нас трогательные двойные стандарты", - усмехнулся я. Четыре часа ожидания, поход в столовую - и вот наконец моя очередь. С комом в горле и дрожью в коленях я переступил порог кабинета, чувствуя себя как школьник перед экзаменом, к которому совершенно не готовился.
Глава 10
Добрый день, молодой человек, — поздоровался со мной пожилой профессор, поправляя очки в тонкой золотой оправе. Его кабинет был заставлен старинными книгами, приборами с мерцающими циферблатами и странными артефактами в стеклянных колбах.
— Проходите к столу, — вежливо указал он рукой.
На столе действительно стоял тот самый артефакт — массивная полусфера из темного металла, испещренная загадочными узорами. На ее поверхности четко выделялись углубления, повторяющие форму ладоней. От артефакта тянулись толстые оплетенные провода к мощному компьютеру, экран которого мерцал сложными графиками.
— Садитесь, — профессор кивнул на высокий стул перед столом.
Меня усадили, закрепили на щиколотках холодные металлические датчики, обхватили запястья тонкими сенсорными браслетами. Воздух вокруг пахнет озоном и статикой.
— Положите руки на артефакт, — скомандовал лаборант, суетящийся за монитором.
Я прижал ладони к полусфере. Металл оказался на удивление теплым, словно живым. Внутри что-то щелкнуло, и артефакт вспыхнул голубоватым свечением. На экране компьютера зазмеились линии, складываясь в сложную диаграмму.
— Любопытно… — пробормотал профессор, изучая данные. — Молодой человек, у меня будет к вам просьба. Но сначала я расскажу, чем обладает ваш род… и в частности — вы.
Я лишь кивнул, слишком ошеломленный, чтобы говорить.
— Видите эту чистую энергию? — он ткнул пальцем в мерцающее поле на экране. — Ваш род молод, всего три поколения. После Петра I дворянство жаловали редко, а уж тем более с такими… особенностями.
Я нахмурился, но промолчал.
— После посвящения от Императора — а раньше от Царя — в роду пробуждаются способности. Но ваши… они иные. Древние правители искали воинов, а не купцов или мастеровых. Их интересовала сила, способная менять ход битв.
Профессор откашлялся, поправил очки.
— Так, отвлекся. Вот эти искорки в вашей энергии — зародыши способностей. Если найдете партнера с похожим потенциалом, они закрепятся в генах ваших детей и усилятся.
Он махнул рукой лаборанту:
— Приблизь зародыши.
Изображение увеличилось, и я разглядел шесть крошечных вкраплений. Одно из них было чуть крупнее остальных.
— Вот, смотрите.
Он взял указку и выделил каждую искру:
Энергия Молний (Электромания)— Молниеносные атаки, удары током, электромагнитные поля.— Ускорение рефлексов за счет стимуляции нервной системы.— Зарядка и перегрузка механизмов.
Плазменная Энергия— Контроль раскаленной плазмы.— Энергетические клинки и взрывные сферы.— Плазменные щиты через ионизацию воздуха.
Космическая Энергия (Тьма)— Гравитационные рывки, мини-сингулярности.— Телепортации через «космические коридоры».— Замедление времени в локальной зоне.
Биоэнергия (Жизненная Сила)— Поглощение и перераспределение жизненной силы.— Ускоренная регенерация… или мгновенное старение врагов.— Энергетические связи между живыми существами.
Тенемор (Энергия Хаоса)— Искажение реальности (случайные эффекты).— Разрушение магических структур.— Спонтанные телепортации и аномалии вокруг носителя.
Криоэнергия (Абсолютный Ноль)— Замораживание объектов до атомного уровня.— Ледяные конструкции, которые не тают.— Остановка молекулярного движения.
— Ничего себе… — вырвалось у меня. — И я могу всем этим пользоваться?
— К сожалению, нет, — профессор покачал головой. — Это лишь зародыши. Вам не хватит энергии нужного типа. Есть методики преобразования, но это не дело одного дня.
Я хотел спросить еще что-то, но вдруг заметил, как черная искра (Космическая Энергия) дрогнула, затем разделилась на две, потом на четыре части… и слилась с той, что была чуть крупнее.
— Что это? — я указал на экран.
Профессор замер, его глаза расширились.
— Это… невозможно.
Лаборант резко вскочил, датчики запищали.
— Профессор, показатели зашкаливают!
Полусфера загудела, свет внутри нее стал пульсировать.
— А вот теперь мы подошли к моей просьбе, — профессор откинулся в кресле, сложив пальцы домиком. Его взгляд стал проницательным, почти хищным. — Как я сказал ранее, после Петра Первого молодые рода — редкость. Раньше у ученых был только артефакт, а сейчас — датчики, системы анализа… Он провел рукой над экраном, где все еще пульсировали энергетические узоры. — Мне как профессору крайне любопытно наблюдать процесс развития зародышей. Вот сейчас мы с вами видели, как усилился зародыш Тьмы.
Я нахмурился. — Но почему это произошло?
Профессор усмехнулся, в его глазах мелькнула хитринка. — А вы, молодой человек, не догадываетесь?
— Нет.
— Что ж… Он наклонился вперед, будто собирался поведать великую тайну. — Вспомните, что значимого случилось с вами за последние дни?
В памяти всплыло лицо Ольги — бледное, с тенью боли, но благодарное. — Два дня назад я был донором для Ольги… Точно, ей искали донора Тьмы. Но… я же отдавал энергию, а не принимал.
— А вот это, — профессор щелкнул пальцами, — и есть квантовая запутанность! Донорство обычно проводят внутри рода, а вы — со стороны. И у вас, кстати, невероятно повезло, оказался элемент Тьмы. Вы отдали нейтральную энергию, а Вселенная… в благодарность усилила ваш зародыш. Он задумался. — Как будто где-то в вашей крови уже был отголосок этого дара.
Я почувствовал легкий озноб. — То есть… мой предок мог обладать Тьмой?
— Возможно. Но это не главное. Профессор встал, заложив руки за спину. — Вы сейчас — удвоенный шанс изучить не только развитие зародышей, но и влияние донорства на энергетику мага. Надо будет поговорить с Шуппе… Он бормотал что-то себе под нос, затем резко обернулся. — Ее внучку тоже нужно протестировать. Правда, я не знаю, какие результаты были в медицинском вузе… Но думаю, мы с коллегой найдем общий язык.
Я медленно кивнул, но внутри все сжалось. — Профессор… я соглашусь на ваши исследования. Голос дрогнул. — Но… я не стану объектом для опытов?
Старик замер, затем рассмеялся — сухо, но без злобы. — Нет, не станете. Ну… если чуть-чуть. Он махнул рукой, словно отмахиваясь от моих страхов. — Но все — только на вашу пользу и во имя науки! Мы переговорим с коллегой и, думаю, найдем, чем вас… заинтересовать.