"Редкий экземпляр!"
Молодые студентки рукоплещут, восхищенно ахая.
— Привидится же кошмар наяву... — пробормотал я себе под нос.
— Ты как раз вовремя, — весело сказал лаборант. — Сейчас великие умы будут думать, как тебя прокачать.
Он жестом представил присутствующих:
— Уважаемый Давид Арамович пока не в курсе всей картины. Мы с Исааком Осиповичем не можем рассказать, зачем нам нужно увеличивать твою силу. Но ему, как профессору Магической академии, интересен сам процесс.
Все трое синхронно уставились на меня.
— Как, кстати, самочувствие? — с наигранной заботой спросил лаборант. — Я уже рассказал, что ты несколько часов подзаряжал артефакт, крутясь в беличьем колесе.
Я тяжело вздохнул.
— Что я могу сказать? Чувствую себя хомячком, которого забыли покормить и перегрузили на колесе. Вчера боли не было, а сегодня — будто меня бросили в мясорубку, потом собрали и заставили бежать марафон.
Профессор Зильберштейн оживился, доставая блокнот:
— Замечательно! Значит, адаптация нервной системы проходит успешно.
— Замечательно?! — чуть не закричал я.
Зильберштейн успокаивающе поднял руку:
— Не волнуйся. Сегодня мы просто поговорим.
— ...И немножко поэкспериментируем, — добавил профессор Беркоф, пряча за спину какой-то блестящий прибор.
Дверь за моей спиной тихо щелкнула — теперь уже на замок.
"Звиздец. Полный, абсолютный, 3,14..."
Лаборант оживился, как профессор Мориарти, нашедший новый способ подставить Шерлока.
— Так, прогресс у него наступил после донорства со схожим типом магии, — начал он, потирая руки. — У нас в Военной академии полно военнообязанных. Пустим им кровь… то есть, магию. Они не пикнут! — Его улыбка стала подозрительно кровожадной, будто он уже видел перед собой очередь из добровольцев с подписанными соглашениями под дулом пистолета.
Профессор Беркоф покачал головой, поправляя очки:
— Молодой человек, так-то оно так… Я не против жертв во имя науки. — Он говорил так, словно я был невидимым экспонатом, а не живым человеком, сидящим в двух шагах от него. — Но вы забыли про побочный эффект. Мне не хочется ломать психику подопытному.
— Почему ломать? — нахмурился лаборант.
— Ну, навязчивые мысли, желание сблизиться… Как-то это неестественно среди мужчин, — пояснил Беркоф, делая многозначительную паузу.
Зильберштейн оживился, словно ему только что предложили Нобелевскую премию за самую абсурдную идею:
— Тогда найдем ему самочку! — Он потер руки с таким энтузиазмом, будто уже листал каталог «Магических невест».
Беркоф вздохнул:
— Все бы ничего, но принуждать самочек мы не имеем морального права. Да и подсудное это дело.
Я, наконец, встрял в разговор:
— И что, никакого выхода?
Зильберштейн задумался, потом озаренно хлопнул себя по лбу:
— В принципе, есть! Запишем тебя в донорскую группу и сделаем пометку: «Не вызывать как универсального донора магии». А перечислим конкретно твои зародыши! — Он гордо выпрямился. — Благо, мне как профессору медицинского это будет проще. Да и пару звонков в донорские банки сделаю. Чтобы, если дело не срочное, тебя вызывали лично, а не присылали артефакт с запасом магии.
Зильберштейн задумчиво почесал подбородок:
— Конечно, просьба на грани фола… Но плюс тут — твоя молодость и чистая энергия. — Он вдруг хищно ухмыльнулся. — Молодую самочку не обещаю. Может попасться и престарелая мадам после магического истощения. — Он заржал, как старый гиппогриф. — Потерпишь такое влечение?
"Ну вы и знатные извращенцы", — подумал я.
Вслух же решил признаться в своем опыте:
— Господа ученые, я тут на третий день, когда уже сходил с ума от снов с Ольгой… — Я глубоко вдохнул. — Решил ничего не скрывать. Мне повезло… заняться сексом с молодой дамой, одаренной — какой именно магией, не знаю. Но одаренной. (Купцы-то все одаренные по сословию, — мелькнула мысль.)
Беркоф оживился, словно услышал ключ к разгадке:
— Значит, на пике влечения? — переспросил он, делая заметки.
— Да, на пике… и как отрезало, — довольно подтвердил я.
Лаборант расхохотался:
— Ну, молодых самочек мы тебе для случки искать не будем. Ты уж это как-нибудь сам!
Я вздохнул.
"Ну хоть так. Теперь я официально — магический донор с ограниченным тиражом. И, кажется, мне только что дали карт-бланш на романтические приключения… во имя науки."
P.S. "Главное — чтобы в донорской анкете не написали: «Предпочтительный тип донорства — через постель»."
"А есть еще какие-то способы прокачаться?" - спросил я, чувствуя себя персонажем RPG, который пытается выжать максимум из своего билда.
Беркоф зевнул, как профессор на скучной лекции: "Да стандартные для всех молодых магов..."
"А поподробнее? Учтите, профессор, я первокурсник, и на лекциях еще не был", - добавил я, делая глаза как у котенка из рекламы корма.
Профессор оживился, словно его любимый студент наконец задал умный вопрос:"Зародыши других типов ты сейчас без увеличения не сможешь использовать. Можно попробовать прокачать тьму. Но тебе нужен сильный адепт тьмы..." Он многозначительно поднял бровь. "Да попробуй обратиться как раз к Ольге, раз она первопричина твоего развития. Может, поможет."
Я мысленно представил, как прихожу к Ольге со словами: "Привет, дорогая, не хочешь немного потьмоваться?" и сразу же отбросил эту идею.
"С другой стороны," - продолжал Беркоф, - "твоя выносливость при откачке чистой энергии... Можно попробовать прокачать скорость ее восстановления. Тебе надо будет куда-то ее постоянно спускать и делать замеры." Он повернулся к лаборанту: "Денис Петрович, может, одолжите ему беличье колесо? Так сказать, для физической зарядки?"
Лаборант скорчил гримасу, будто его попросили одолжить последнюю рубашку: "Нет. Оборудование из лаборатории я не имею права выносить."
"А зарядка артефактов подойдет?" - спросил я, вдруг осенило.
Беркоф округлил глаза: "Да, подойдет... А что, у вас так много пустых артефактов? Вы богач?"
Я скромно опустил глаза: "Мне посчастливилось остановиться на жилье в семье Степана Федоровича Карасева. Он предложил подработать, заряжая артефакты."
Профессор оживился, как коллекционер, нашедший редкий экземпляр: "Хм, замечательно! Денис Петрович, составьте таблицы с параметрами, распечатайте и передайте уважаемому Степану Федоровичу через нашего... э-э-э... подопытного."
Беркоф повернулся ко мне, принимая вид строгого учителя: "Смотри, Петр, не халтурь! Пиши все: сколько единиц энергии было до, сколько после процедуры зарядки, время и дату. Таким образом ты и сам будешь контролировать свой резерв и наполняемость."
"А что влияет на скорость восстановления?" - поинтересовался я.
"Тут все просто: сон, еда, эмоциональное состояние, умеренная физическая нагрузка..." - Беркоф улыбнулся. - "В здоровом теле - здоровый дух. Старая, но актуальная поговорка."
"А еще можете мне что-то порекомендовать?" - спросил я, понимая, что разговор подходит к концу.
"Ну, мы что-нибудь придумаем... для эксперимента и блага науки. Но это позже," - отмахнулся профессор, уже теряя ко мне интерес.
"Тогда я могу удалиться?"
"Да идите," - буркнули хором два профессора, уже уткнувшись в записи и перешептываясь о чем-то своем.
Я подмигнул лаборанту: "Денис Петрович, можно вас на пару минут?" Мы отошли к окну. "Что мне делать, чтобы мое появление в военной академии не вызывало подозрений при пропуске занятий?"
Лаборант ухмыльнулся: "Тебе надо обратиться к дядьке Черномору."
"И кто он?" - насторожился я.
"Внук начальника академии," - пояснил лаборант. - "Молодой лейтенант Букреев Александр Васильевич. На нем первом и испытывали доспех. Начальник академии не позволил рисковать другими людьми." В голосе Дениса Петровича прозвучало уважение.
"Так что заезжай вечером в лабораторию, найдем вместе Александра Васильевича. У него легенда - работа в академии. Он заведующий другой лабораторией при кафедре радиолокации. Как раз там и есть практические занятия по робототехнике. Узнаешь поподробнее о возможностях вероятного противника."
"Ладно, до вечера," - кивнул я.
"Бланки от меня получишь в лаборатории. Пока," - сказал лаборант, ненавязчиво выпроваживая меня из кабинета 314, который оказался не таким уж и звиздецом, как я сначала подумал.
Пока я был в медицинском вузе, решил убить двух зайцев: проведать Ольгу и разузнать расписание занятий будущих экспертов.
Приемная ректора встретила меня пустым кабинетом Василисы Георгиевны и строгим взглядом секретарши, которая, кажется, заподозрила во мне террориста, раз я осмелился войти без стука.
— Не прокатило, — мысленно вздохнул я, вежливо улыбнувшись и отступив к двери.
Зато расписание на стенде перед кафедрой висело как нарочно — яркое, подробное, с пометками. Я быстренько сфоткал его на телефон, а потом, по глупости, попытался заглянуть в сам кабинет кафедры.
— Молодой человек! — раздался голос, от которого я чуть не подпрыгнул. Секретарша кафедры смотрела на меня так, будто я только что плюнул в святую воду. — Вы куда?!
Я посмотрел на часы. 12:30.
— Ой, обеденный перерыв… — пробормотал я.
— Именно! — ее взгляд говорил: "Убирайся, пока живой."
Ничего не добившись, я вышел на улицу. Время еще было, в академию магии я уже опоздал, так что решил по горячим следам навестить Степана Федоровича.
Домой я поехал на трамвайчике. Хоть время и было дорого, но в будний день, в рабочее время, вагон был пуст — лишь пара пенсионеров да студентка, уткнувшаяся в книгу.
Я устроился в самом конце, у окна. Трамвай мягко покачивался, рельсы гудели под колесами, а за стеклом мелькали первые признаки осени — желтеющие листья, серое небо, прохожие в легких куртках.
Это было сродни медитации. На несколько минут я забыл про доспехи, магию и лаборатории — просто существовал, наблюдая за городом.