В дальнем углу кто-то сглотнул - звук был слышен в мертвой тишине. На столе передо мной стоял недопитый стакан чая, и я следил, как по его стенкам стекают капли конденсата.
"По данным разведки, их спонсируют англичане." В голосе генерала прозвучала горечь. "А наш 'отечественный' лидер этой шайки даже гордится этим! Преподносит как борьбу с 'отсталостью' против 'прогресса'."
Он резко хлопнул ладонью по столу, заставив всех вздрогнуть. "В прошлом году они взорвали ипподром во время международной выставки! Какая связь между лошадьми и военными? Никакой! Но в этом их сила - они манипулируют детскими умами."
Генерал тяжело вздохнул, поправляя ордена на груди. "Сегодня они захватили здание рядом с нами. Командование обратилось ко мне... и я согласился. Прошу прощения - вы исследователи, испытатели доспехов, созданных для поля боя против роботов и превосходящих сил. Не для... этого."
В его глазах читалось искреннее сожаление. "Но сегодняшний день показал - нам нужно расширить вашу подготовку. Опыт городских боев, работа против... любых вооруженных лиц." Он снова посмотрел на нас. "Останьтесь для снятия показателей с доспехов. Этот опыт будет учтен."
Когда генерал вышел, в столовой воцарилась гнетущая тишина. Только где-то капала вода из крана, отсчитывая секунды. Я смотрел на свои дрожащие руки и думал о том, что сегодня мы действительно стали солдатами - не на учебном поле, а в настоящем бою. И этот рубеж, однажды перейдя, уже нельзя было отмотать назад.
До самого рассвета нас держали в лаборатории. Белые стельные стены, мерцающий свет ламп дневного света, постоянный гул оборудования — все это сливалось в одно монотонное испытание. Сначала психолог - пожилая женщина с усталыми глазами, которая задавала странные вопросы о моих ощущениях во время боя. Потом майор из службы безопасности, чей холодный аналитический взгляд казался проникающим прямо в мозг.
Денис Петрович, наш лаборант, с усталым видом записывал показатели. "Совместимость выросла до 70%," - сообщил он без особой радости. - "Но не обольщайся - дальше прогресс будет медленным, как движение улитки по стеклу."
Я кивнул, но его слова почти не доходили до сознания. В голове крутилась одна мысль: "Как я, вчерашний школьник, оказался втянут в эту скрытую войну между державами?" Это было уже не просто испытание доспехов - сегодня я стал настоящим участником событий, о которых обычные люди даже не подозревают.
"Во что я вляпался?" - эта мысль не давала покоя. Я понимал, что должен стать сильнее. Сегодня мне повезло остаться в живых, но что принесет завтра? С кем можно посоветоваться? Степан Федорович? Его внук? Нет, уровень секретности после сегодняшнего явно зашкаливает.
"Можешь идти," - наконец сказал Денис Петрович. - "Данные передам Зильберштейну. Попрошу его подумать о твоей прокачке."
Он вдруг оживился: "Кстати, твое ядро тьмы... Даже в истощенном состоянии оно показывает потенциал, сравнимый с теми, кто тренируется годами в старых родах. Интересно, как ты сегодня использовал замедление времени? Тебя этому учили?"
"Нет," - честно ответил я. - "Только провели инициацию. Доспех... как-то усилил эффект через резонанс."
Лаборант задумался: "Понятно, почему ты выглядишь как выжатый лимон. Ладно, иди отдыхай."
Служебная машина доставила меня домой в предрассветных сумерках. Телефон разрывался от сообщений Семена - мой друг явно не спал всю ночь, строя догадки о моих "подвигах".
На кухне меня ждал заспанный, но полный энтузиазма Семен: "Ну, рассказывай!" - он буквально светился от любопытства.
"Ушел на крыльях ночи, офицеры денег не берут," - пошутил я, чувствуя, как тяжесть событий немного отпускает.
Семен рассмеялся и тут же предложил: "Поехали в академию. Поспишь на лекции, зато потом будет интересная практика - попробуешь себя как артефактор."
Я застонал: "О боже... Опять эти фонарики?"
"Нет-нет," - заверил он, - "Сегодня будем собирать что-то посерьезнее. Если, конечно, твои геройские подвиги не отняли все силы."
Его болтовня, такая знакомая и обыденная, казалась сейчас чем-то драгоценным - мостиком в нормальную жизнь, которая, как я начинал понимать, для меня уже закончилась.
Лекция по математике началась с неожиданного поворота. Преподаватель, седовласый профессор с горящими энтузиазмом глазами, увлеченно рассказывал о древних пирамидах:
"Видите ли, в основе строительства лежала сакральная геометрия. Древние маги искали точку опоры, чтобы перевернуть мир... но вместо этого возвели гробницы, увековечив свою историю в камне и смерти."
Его голос, монотонный и убаюкивающий, сливался с жужжанием проектора. Я сидел, подперев голову рукой, делая вид, что конспектирую, но веки неумолимо тяжелели. Последние сутки без сна давали о себе знать. Сквозь дремоту доносились обрывки фраз: "...золотое сечение...", "...энергетические узлы...", "...магические постоянные..."
"Проснись, герой!" - Семен грубо толкнул меня в бок, когда лекция закончилась. - "Тебе повезло - старик не заметил, что ты храпел."
Лаборатория встретила нас гулом голосов и запахом трав. Сегодня здесь собралась вся группа А - пятнадцать человек, включая вечно флиртующих девушек и серьезных парней, уже видевших себя великими артефакторами.
"Сегодня создаем полезный артефакт," - объявил преподаватель, поправляя очки. В его руках сверкал необработанный изумруд.
"И какой же?" - хором спросили девушки, особенно выделялась Жанна - высокая брюнетка, всегда находившаяся в центре внимания.
"То, с чего началась промышленная добыча изумрудов на Урале," - загадочно улыбнулся преподаватель.
Семен толкнул меня локтем: "Направленная взрывчатка для очистки руды. Взорвет все, кроме драгоценных камней."
Так и оказалось. Преподаватель раздал нам странную пластичную массу - смесь измельченных минералов и трав, пахнущую серой и мятой. Семен, к моему удивлению, работал почти на автомате, смешивая ингредиенты еще до объяснений.
"Осторожно с энергией," - предупредил преподаватель, наблюдая, как мы вливаем магию в субстанцию. - "Слишком мало - не сработает. Слишком много..."
"Мы взорвемся?" - испуганно спросила одна из студенток.
"Нет," - серьезно ответил Семен. - "Максимум останетесь без одежды."
"Фу, извращенец!" - фыркнула Жанна, но глаза ее смеялись.
Я работал медленно, тщательно следуя инструкциям. Когда преподаватель проверил мой артефакт, он одобрительно кивнул: "Неплохо для новичка." Эти слова согрели мне душу - может, я не так уж безнадежен в этом деле.
И тут я услышал шепот. Тихий, едва различимый, но леденящий душу:
"Все ради мира..."
Это была Марина - тихая, бледная девушка, всегда державшаяся в тени. Ее пальцы дрожали, вливая в артефакт слишком много энергии. Глаза горели странным фанатичным блеском.
Я замер, вспомнив вчерашнего парня с взрывчаткой. "Гнев матушки природы"... Неужели они и здесь?
"Марина, стой!" - резко крикнул я, но было уже поздно. Ее артефакт начал пульсировать кроваво-красным светом...
Интерлюдия
В просторном кабинете, заставленном дубовыми панелями и книгами в кожаных переплетах, двое стариков наблюдали за плавными движениями акул в огромном аквариуме, занимавшем половину стены. Вода мерцала синевой, отбрасывая блики на их морщинистые лица.
— Прошляпили твои архаровцы, — проворчал седой, поправляя очки с толстыми линзами.
Лысый старик хмыкнул, потягивая виски со льдом:
— Мои? Они уже свои собственные. Мы-то с тобой на заслуженной пенсии.
— Да и твои тоже прошляпили, — подначил лысый, постукивая пальцами по ручке кресла.
Тишину нарушал только мягкий плеск воды.
— Рановато дали самостоятельность ученикам, — наконец вздохнул седой.
— Полный провал и внешней, и внутренней разведки, — согласился лысый, отставляя бокал.
Акулы за стеклом лениво кружили, будто смеясь над их беседами.
— Но хоть ночка была тяжелая, а справились, — заметил лысый, следя за хищниками.
— Как справились? — седой резко повернулся к нему. — Панику среди гражданских предотвратили, туману напустили. Но нападение на арсенал Павловского полка не скроешь. Лейб-гвардии Казачий — элита, они ночью справились. А в Павловском новобранцы стояли. Погибли.
Лысый нахмурился, но кивнул:
— Хорошо, что подтянули команду Букреева. Думал, лабораторные крысы, а оказалось — молодые драконы.
— И наш везунчик отличился, террориста уложил, — с гордостью добавил лысый.
Седой фыркнул:
— Твоя разведка хуже базарной бабки работает. Он террориста не уложил — тот сам подорвался. А наш выжил.
Лысый замер, затем медленно поставил бокал на стол:
— Правда?.. Тогда вопрос: плохо работают или у нас крот завелся?
— Конечно завелся, — седой усмехнулся. — Мы к ним подселяем, они к нам. Обычное дело. Но обидно, что узнали мы всё от полевых, а не от кабинетных крыс.
Лысый задумался, глядя на акул:
— Может, вернёмся? Покажем личным примером, как надо работать.
Седой рассмеялся:
— Ага, зайдём к императору: "Здрасте!" А он такой: "Я вас пять лет назад похоронил! Столько слёз пролил!" А мы живые, пни.
— Ну да, — лысый тоже усмехнулся. — С нашей работой выход на пенсию только в дубовой ладье. С почестями, оркестром и салютом.
Пауза.
— А не аукнется ли выход наших драконов потерями? — вдруг спросил лысый. — Не перебьют их?
Седой потянулся к бокалу, его глаза сузились:
— О них уже знают. Кто-то слил. Значит, будем ловить на живца.
— Жалко живца, — пробормотал лысый.
— Увы, хищную рыбу только на живца и возьмёшь, — седой отхлебнул виски. — Акулы, понимаешь ли, тоже голодные.
И они снова замолчали, наблюдая, как за стеклом тени хищников скользят в синей воде.
Идиллическую тишину кабинета, нарушаемую лишь мягким плеском воды в аквариуме, резко разорвал пронзительный звонок старого кнопочного телефона. Лысый старик неспешно достал из кармана жилетки потрёпанный аппарат, поднёс к уху и коротко бросил: