— Взрывы в Академии магии — это норма, а не исключение! Через день найдется уникум, который решит похвастаться своими знаниями… или проявить свою дурь!
Его глаза сверкали яростью, но где-то в глубине читалась усталость — усталость от глупости курсантов, от бумажной волокиты, от постоянного риска.
— "Не разбив яиц, не сделать яичницы"! — процитировал он язвительно. — Парочка взрывов — и потом студенты соблюдают технику безопасности, как монахи — Великий пост!
Я молчал, стиснув зубы. Каждый его довод вбивался в сознание, как гвоздь.
— Ты пропал на две недели! За это время собрали полный состав — все 33 члена группы! Ты обязан тренироваться, а не отлынивать! После подписания контракта твой долг — интересы государства и проекта "Витязи"!
Его голос сорвался на хрип. Наконец, горло пересохло, и он схватил чашку с кофе, залпом осушив ее.
Мой шанс.
— Александр Васильевич, — резко начал я, перебивая его передышку. — Марина перед активацией артефакта сказала: "Всё ради мира".
Лейтенант нахмурился, поставив чашку со стуком.
— И что? Пацифистка — это норма среди гражданских.
— Да выслушайте же меня! — вскипел я. — Я ночь не спал… Тот террорист, что взорвал себя, кричал то же самое: "Террор ради мира"! И там, и здесь — взрыв. И там, и здесь — студент. Как вы не видите связи?!
Лейтенант замер. Его взгляд потерял ярость, став рассеянным, задумчивым.
— …Может быть, — тихо произнес он.
Потом взял телефон, набрал номер.
— Давай позвоним майору.
Разговор повторился, но теперь на громкой связи, под пристальным взглядом лейтенанта. Майор, тот самый, что опрашивал меня перед поступлением, выслушал и сухо ответил:
— Записал. Передам следователям.
Но даже после этого лейтенант не сдавался.
— И всё равно… Теперь я понимаю твой поступок. Но это безответственно.
Я кивнул, притворно соглашаясь:
— Исправлюсь.
Но в глубине души я знал - если подобная ситуация повторится, я поступлю точно так же. Иногда цена ответственности измеряется не только соблюдением устава, но и человеческими жизнями.
Лейтенант откинулся в кресле, и старый кожаный чехол скрипнул под его весом. Он провел ладонью по лицу, смахивая усталость, и тяжело вздохнул: "Надеюсь, мы эту тему закрыли и повторять больше не придется". Его голос звучал хрипло — видимо, предыдущая тирада далась ему нелегко.
"Готовься — в понедельник мы все уезжаем на месяц на полевые тренировки", — продолжил он, доставая из ящика потрепанную папку с грифом "Совершенно секретно". — "Месяц интенсивного курса по выживанию и отработке боевой работы в полевых условиях. Никаких поблажек".
Я невольно сжал кулаки, чувствуя, как планы рушатся один за другим. "Как... месяц?" — голос мой предательски дрогнул. — "У меня же лабораторные, курсовая по прикладной магии, а в следующую среду должен был быть допуск к архивным материалам..."
Лейтенант постучал костяшками пальцев по папке, и сухой звук эхом разнесся по кабинету. "Увы, контракт есть контракт, — его глаза стали холодными, как сталь. — Ты теперь себе не принадлежишь. Это не детский сад, курсант".
Я перевел взгляд на стену, где висел пожелтевший плакат "Родина-мать зовет!", и осторожно спросил: "А по этому контракту мне вообще зарплата положена? Или мы здесь за идею работаем?"
Уголок рта лейтенанта дрогнул в подобии улыбки. "Как рядовому составу — положена. Плюс сорок процентов за испытательскую деятельность. Плюс двадцать пять — за гриф секретности". Он достал из папки бланк и бросил его передо мной. "Но все нюансы тебе разъяснит капитан Ветров. Его кабинет... — лейтенант задумался, — в конце коридора, где табличка "Склад №3". Да, именно там".
Я в отчаянии провел рукой по волосам. "Но вы понимаете, что это полностью рушит все мои планы? Мне нужно подготовить проект боевого робота, к ноябрю! А в феврале межвузовский конкурс — когда мне к нему готовиться? Вся команда моего кружка уезжает вместе со мной!"
Лейтенант резко встал, и его тень накрыла меня целиком. "Хватит!" — он ударил кулаком по столу, и термос подпрыгнул. — "Ты вообще понимаешь, куда мы едем? Даже я знаю только одно — будут консультанты. Кто они, откуда — одна сплошная секретность!" Он тяжело дышал, и в глазах читалось странное сочетание злости и.. страха?
"Слушай сюда, — он опустил голос до опасного шепота. — Предупреди родных, что едешь на полевые учения. Связи не будет. Совсем. Телефоны сдаем перед выездом". Его пальцы нервно барабанили по столу. "Все, свободен. И да... — он кивнул в сторону коридора, — Ветров ждет. Не задерживайся".
Когда я вышел, в коридоре было пусто и тихо. Яркий свет потолочных ламп слепил глаза. На стене висела карта полигона с кучей пометок красным маркером, но название было аккуратно замазано черной краской. Я медленно пошел к выходу, к той самой табличке "Склад", чувствуя, как тревога сжимает горло. Что-то в этом внезапном приказе было... неправильным. Слишком много секретности. Слишком много страха в глазах у обычно спокойного лейтенанта.
Кабинет капитана Ветрова поразил меня с первых секунд. За скромной табличкой "Склад №3" скрывалось настоящее интендантское царство. Пахло свежей типографской краской от бесконечных формуляров и старыми кожаными переплетами от учетных книг, аккуратно расставленных на полках.
Сам Евгений Борисович сидел за массивным дубовым столом, заваленным бумагами. Его повседневный мундир был безупречно отглажен, но не мог скрыть дорогих аксессуаров: золотые запонки с гербом империи, перстень с темным камнем, и те самые швейцарские часы, блеск которых слепил глаза. На стене за его спиной в золоченой рамке висел портрет императора, а на противоположной стене — рекламный постер тех самых часов: "Chronos Imperial — для мужчин, определяющих время".
— Почему вы не принесли реквизиты банковского счета? — его голос звучал как скрип несмазанных дверных петель. — Что вы за несознательный молодой человек? — Капитан щелкнул золотой ручкой, и этот звук почему-то заставил меня напрячься.
Я молча наблюдал на массивный золотой бюста императора, стоявшего на углу стола. Драгоценные камни в его основании вспыхивали кровавыми бликами.
— Мы не телепаты, — продолжал капитан, доставая из ящика толстую папку с моим именем. — У нас нет кассы. Все только по безналу, на заранее указанные реквизиты.
Я кивнул, прекрасно понимая, что спорить бесполезно. В глазах капитана читалась та же уверенность, что и у интендантов во всех известных мне историях — от земных казарм до космических гарнизонов в фантастических романах. Эта каста людей, казалось, существовала вне времени и пространства.
— Прошу прощения, товарищ капитан, — сказал я, стараясь, чтобы в голосе звучала искренняя покорность. — Я исправлюсь в кратчайшие сроки.
Капитан тяжело вздохнул и начал заполнять документы своей вычурной подписью — с завитушками и росчерками. Его перо скрипело по бумаге, а золотые часы на запястье тикали почти угрожающе.
— Платеж будет в конце октября, — наконец произнес он, протягивая мне копию приказа. —. Свободен!
Я почтительно взял документ, замечая, как его пальцы нервно постукивают по столу в такт дорогим часам. В этот момент я поймал себя на мысли, что среди наших курсантов-дворян наверняка не я один "забыл" предоставить банковские реквизиты. Но интендантская машина, как и империя, не терпела исключений.
Выходя из кабинета, я услышал, как капитан звонит кому-то и говорит: "Да, принес тут один реквизиты... Нет, не перевел... Как все они..."
Дверь закрылась, оставив меня наедине с мыслью, что где-то во Вселенной прямо сейчас какой-то простой солдат точно так же стоит перед точно таким же интендантом, слушая точно такие же упреки. Некоторые вещи действительно универсальны.
День выдался на редкость неудачным. После двух недель вынужденного бездействия мое тело казалось чужим - мышцы потеряли тонус, суставы скрипели, как несмазанные механизмы. С тяжелым вздохом я направился к тренировочному залу, где в углу стояло пресловутое "беличье колесо" - тренажер для особо упорных (или наказанных) курсантов.
По дороге меня осенило: если порезы заживают так быстро, то что мешает ускорить и рост мышц? Ведь мышечная гипертрофия - это, по сути, та же регенерация, только направленная на микротравмы волокон. Моя рука непроизвольно потянулась к стойке с боевым доспехом.
Доспех отозвался на прикосновение мгновенно - молнии расстегнулись с тихим шелестом, пластины слегка разошлись, будто живое существо, радостно встречающее хозяина. Когда я облачился в него, привычное чувство защищенности сменилось необычным ощущением - будто в груди зажглась новая звезда.
"Обнаружено ядро жизни. Интегрировать в общую систему?" - прозвучал в сознании знакомый металлический голос артефакта.
"Да", - мысленно ответил я, ощущая, как по телу разливается странное тепло. - "Ты можешь взять управление ядром? Мне нужно увеличить выносливость и массу, но без магического усиления - только естественный рост через нагрузки."
"Принято к исполнению. Рекомендованы экстремальные физические нагрузки при постоянном мониторинге состояния", - отозвался артефакт, и в поле зрения появились полупрозрачные показатели пульса и мышечной активности.
Вспомнив, как наш лейтенант тренируется с динамо-машиной, я методично начал навешивать на себя утяжелители: 20-килограммовый жилет, пояс со свинцовыми пластинами, браслеты на запястья и лодыжки. Каждое движение давалось с трудом - общий вес экипировки явно перевалил за 50 кг.
Взобравшись в колесо, я почувствовал, как артефакт мягко нивелирует болевые ощущения, оставляя лишь полезное напряжение в мышцах. Тренировка превратилась в странный транс - тело работало на пределе, а сознание оставалось ясным, наблюдая за показателями, которые проецировались прямо на сетчатку.
Каждые полтора часа я отправлялся в столовую, где методично поглощал сухпайки с высоким содержанием белка. "Настоящее питание культуриста", - усмехнулся я про себя, разминая затекшие пальцы. К вечеру, когда зал уже опустел, я почувствовал необычный эффект - мышцы действительно стали плотнее, а выносливость возросла в разы. Артефакт тихо сообщил: "Первичная адаптация завершена. Рекомендован 8-часовой отдых для консолидации результатов."