Я лишь хмыкнул, опускаясь на стул.
— Устал. В военной академии командировки — это не увеселительные прогулки, а бесконечные тренировки.
Он кивнул, но во взгляде читался немой вопрос: «Что-то случилось?» Я решил перевести тему.
— Кстати, смотри, чему научился.
Я сосредоточился, и тарелка плавно поднялась в воздух, затем за ней последовали вилки и ложки, выстроившись в причудливый узор. Семён ахнул, потом рассмеялся и захлопал в ладоши.
— Да ты уже настоящий маг! Всего полтора месяца назад ты даже понятия не имел, что такое телекинез, а теперь — средний студент Академии, не меньше!
Я усмехнулся, но радости в этом смехе не было.
— С практикой пока более-менее, а вот теория… — я тяжело вздохнул. — В январе экзамены, а я до сих пор путаюсь в базовых заклинательных матрицах. Как сдавать — ума не приложу.
— Всё будет, — бодро сказал Семён. — Судьба поможет!
Я лишь кивнул, глотая ком в горле. Судьба… Она уже "помогла" семерым моим товарищам — выписала им билет в один конец.
— Кстати, Семён, бывают ли туристические поездки в Выборг?
Он поднял брови.
— Выборг? А тебе зачем?
— Да так… В командировке ребята говорили, что мне, как провинциалу, обязательно нужно там побывать. Архитектура, говорят, уникальная.
— Ну, если хочешь, можем съездить на выходных, — предложил он. — Я тебе всё покажу.
— Отлично. Только утром мне надо заскочить в академию — там кружок по робототехнике. А после обеда двинем? Погуляем, посмотрим город, к ночи вернёмся.
Семён согласился, даже обрадовался — видимо, соскучился по совместным вылазкам. Но у меня были другие причины ехать в Выборг.
Помимо осмотра достопримечательностей, мне нужно было встретиться с Шуппе.
Последний бой показал: моя магия тьмы внезапно усилилась — причём так резко, что даже я сам не ожидал. И я почти был уверен, что она знает, почему.
Что-то во мне пробудилось… и мне нужно понять — что именно.
Утренний свет холодными лучами пробивался через высокие окна лаборатории робототехники, подсвечивая клубы пара от чашек с крепким чаем. Я пришел одним из первых, но вскоре ко мне присоединились Третий — князь Владимир Александрович Мещерский, и Пятнадцатый — барон Арсений Павлович фон Штаубе. Мы заняли дальний угол, заваленный чертежами, микросхемами и полуразобранными прототипами, и сразу погрузились в обсуждение.
Перед нами лежал наш текущий проект — разведывательный дрон «Оса».
Конструкция: магниевый сплав, шестигранные соты для амортизации, четыре винта.
Вооружение: электромагнитный гарпун с 50-метровым тросом.
Программное обеспечение: алгоритмы машинного зрения для автономного патрулирования.
На бумаге всё выглядело идеально. Но бой на руднике Линнаваара показал обратное.
— Мы шли вслепую, — мрачно констатировал Третий, вертя в руках винт от прототипа. — Не знали, что в заводоуправлении, не знали, что в гараже, не знали, что в шахте.
— Зачем нам гарпун? — я раздраженно ткнул пальцем в схему. — Даже если зацепим робота, что дальше? Таскать эту штуку по лесу, чтобы нас заметили за километр?
Пятнадцатый молча кивнул, его обычно оживлённое лицо было хмурым.
— Нам нужно что-то легкое, компактное, — сказал я. — Чтобы помещалось в рюкзак. И не один дрон, а несколько. Данные должны передаваться прямо в шлем доспеха.
— Он что, гражданским будет? — усмехнулся Третий. Но в его голосе не было насмешки, только горечь. — Седьмому бы понравилось. Он бы, наверное, предложил модуль эвакуации раненых...
Мы замолчали. Вспомнили.
Тут я вспомнил взрыв в Магической Академии.
— Ребята, а что, если… — я обвёл их взглядом. — Мы сделаем не просто дрон, а носитель артефакта?
Я рассказал им о том, как простая ручная сборка артефакта может либо разрушать конкретный материал, либо вызывать взрыв.
— Я не знаю, как именно моя сокурсница добилась такого эффекта, — признался я. — Но если проконсультироваться с преподавателями и нашими инструкторами…
— Африканский опыт, — вдруг сказал Пятнадцатый. — У них там были диверсионные рейды. Группа из трёх человек, слаженная работа. Может, стоит изучить их тактику?
Мы решили подумать до следующей субботы. Нам нужно было придумать что-то:
Простое — чтобы собиралось в полевых условиях.
Лёгкое — для скрытного перемещения.
Полезное — с чётким боевым применением.
— Если успеть до ноября, — сказал Третий, — то можно выставить проект на межвузовские соревнования в феврале.
— Сделаем, — твёрдо ответил я.
Мы разошлись, каждый с грузом мыслей. Но теперь у нас была цель.
Не просто дрон. Оружие, которое больше не подведёт.
Утро началось с плотного обеда — дедушка Степан Фёдорович, как всегда, накрыл стол так, будто мы отправлялись не в туристическую поездку, а в дальний поход. Дымящаяся картошка с хрустящей корочкой, сочное мясо, свежие салаты и вишнёвый компот, который пахнет детством.
— Мы с Семёном едем в Выборг, — объявил я, отламывая кусок хлеба. — Изучать архитектуру… э-э…
— Долохматой эпохи, — с важным видом закончил за меня Семён.
Дедушка приподнял бровь.
— Это ты кого назвал «долохматой эпохой»?
— Ну да, я из позапрошлого века, — залихватски усмехнулся Степан Фёдорович, — но я ещё ого-го!
Мы рассмеялись, и с этим лёгким настроением отправились в путь.
Два часа в такси пролетели незаметно. За окном мелькали сосновые леса, озёра, сверкающие под осенним солнцем. Воспоминания о командировке — о тактике движения в лесу, о засадах, о потерях — всё ещё жили во мне, но сегодня они не давили так сильно.
Может, это и есть жизнь — когда между болью и радостью есть вот такие простые моменты?
Выборг встретил нас старинными улочками, вымощенными брусчаткой, и тяжёлыми стенами средневековых зданий. Мы зашли в библиотеку Алвара Аалто — удивительное место, где даже свет настоящий, не магический и не электрический, а просто солнечный, льющейся через высокие окна.
— Вот это инженерная мысль, — восхищённо прошептал Семён.
Я кивнул, но мои мысли были заняты другим.
Кортик.
Выбрав момент, когда Семён увлёкся осмотром, я достал его и, используя телекинез, удерживал в воздухе, наблюдая, как он поворачивается.
— Семён, а что там? — небрежно спросил я, указывая в противоположную сторону.
Пока он объяснял, я следил за кортиком. Он вёл меня.
К вечеру мы зашли в старинный ресторан «Лехтоваара».
— Гора, — мелькнуло у меня в голове.
Пока Семён заказывал что-то из местной кухни, я украдкой пробрался в туалет и снова достал кортик.
Он крутился на месте, остриём указывая вниз.
Значит, здесь.
Вернувшись за стол, я невзначай спросил у официанта:
— А сколько лет зданию? Здесь всегда был ресторан?
— О, больше ста лет, — охотно ответил тот. — Тут даже банк был.
— Мы, значит, едим на золоте? — пошутил я.
— Возможно, — ухмыльнулся официант.
Я понял: мне нужно в подвал.
Но не сегодня.
Нужно выбрать спокойную неделю, снять номер в ближайшей гостинице и ночью пробраться сюда.
Сегодня я сделал шаг ближе к разгадке.
Осталось только открыть дверь.
Наевшись до ощущения тяжести в животе, Семён лениво потянулся и спросил:
— Ну что, насмотрелся на архитектуру? Может, пора домой?
— Да, пора, — согласился я, хотя мысли мои всё ещё крутились вокруг загадки ресторана «Лехтоваара» и его подземелья.
Обратная дорога прошла в полусне — сытые, уставшие и довольные, мы дремали в такси, пока за окном мелькали тёмные сосны и редкие огни придорожных кафе.
Ночные поиски ответов
Перед сном я снова взял в руки записки Шуппе, надеясь найти хоть намёк на разгадку.
Почему был тот неконтролируемый выброс силы тьмы?
Страницы пестрели сложными диаграммами и формулами, но ясно ответа не было.
Как мне не хватает доспеха…
Жаль, что я ещё не достиг нужного уровня синхронизации, чтобы носить его вне Академии. С ним я чувствовал бы себя увереннее.
Так, с тетрадью в руках, я и заснул.
Проснувшись раньше Семёна, я наскоро позавтракал бутербродами с чаем — воскресное утро располагало к лени, но у меня были дела.
Шуппе наверняка ждёт.
Я не договаривался о встрече, но был уверен: после того «донорства» и странного выброса энергии у нас осталось слишком много недоговорённостей.
Особенно меня мучил вопрос: почему не было побочных эффектов?
В прошлый раз мне чётко объяснили — «побочка» неизбежна.
Дворецкий, молчаливый и невозмутимый, проводил меня в подвал — то ли библиотеку, то ли лабораторию, то ли семейный архив. Я до сих пор не мог понять, что это за помещение.
За столом, в кресле с высокой спинкой, сидела Василиса Георгиевна.
— И не спрашивай, кому переливали твою энергию, — сказала она, даже не глядя на меня. — Всё равно не скажу.
— Ладно, — я сел напротив. — Но хотя бы объясните: почему не было побочки? И почему у меня случился этот выброс? Он позволил мне в одиночку активировать артефакт переноса — открыть портал с рудника на завод в Тулу.
Она вздохнула, отложила книгу и наконец посмотрела на меня.
— Хорошо. Расскажу, чтобы ты не лез с вопросами не к тем людям и ненароком не проболтался.
— Ты был донором для моей дальней родственницы. Её род древнее в магии тьмы. Ты же знаешь про селекцию?
Я кивнул.
— Наши предки столетиями вели контролируемые браки, чтобы усилить кровь. Ты своей энергией «прокачал» зародыш тьмы в себе. Поэтому повторный резонанс не вызвал у тебя сильного отклика — баланс сохранился.
Она сделала паузу.
— Но древность дала о себе знать. Твой зародыш тьмы ещё слаб, ты не смог усвоить всю энергию — вот она и вырвалась. Да и портал ты открыл в месте, где добывают изотоп берилла — он усилил эффект.
— Спасибо, — я расслабился. — Хоть теперь не буду ломать голову.