Убедившись, что немедленного вмешательства в дела школа не требует, Елисей отправился на строительство станицы. Там тоже все шло своим чередом. Большую часть заказанного для отделки дома уже привезли, и теперь артель старательно приводила дом в жилой вид. С домами в станице тоже все шло нормально. Даже церковь была почти закончена. Теперь оставалось только решить вопрос с толковым попом. Но эту проблему ему предстояло решить через атамана.
С самим парнем никто на подобные темы даже говорить не станет. Что ни говори, а просто так присылать попа в новую станицу духовенство не будет. Для подобного действа требуется обращение именно атамана. Вернувшись в крепость, Елисей с удивлением понял, что заниматься чем-то срочным ему нет необходимости. Все затеянные им дела делались если не сами по себе, то с участием кучи помощников.
Так что, пользуясь случаем, Елисей решил отправиться на рыбалку. Уж очень давно он так не развлекался. Достав из кладовки рыболовный набор, оставшийся ему в наследство от старого казака Никандра, Елисей прихватил с собой мальчонку из сирот, которому еще по возрасту было не до обучения, и отправился к ближайшему ручью. Мальчонка, гордый оказанным ему доверием, старательно выполнял все, что ему говорилось, при этом стараясь копировать самого Елисея.
Глядя на его старание, парень только прятал улыбку в уголках губ и делал вид, что все так и должно быть. В общем, день прошел плодотворно. На пару они натаскали целое ведро карасей. Вернувшись домой с добычей, они сдали рыбу женщинам и дружно отправились мыться и ужинать.
Увлекшись делами, Елисей и не заметил, как пролетело три недели. Нино в очередной раз напомнила ему про желание ее отца увидеть внука. Чуть подумав, парень отправился к старым казакам, просить помощи. Отправлять жену и сына в Тифлис одних он не собирался. Объяснить, почему именно, он толком не мог, но привычно доверял своей чуйке. К казакам главным охранителем семьи он отправил Реваза.
Сборы были долгими и бурными. Маленький Руслан, уже привыкший к отцу, не хотел никуда ехать и устроил настоящее восстание, огласив дом долгим, отчаянным ревом. Утихомирить мальчишку удалось только совместными усилиями родителей и бабки Радмилы. Нянек ребенок вообще отказался воспринимать как класс. Видя такие настроения сына, Елисей попросил бабку съездить с ними.
Почему-то именно Радмилу малыш воспринимал и слушался лучше всех остальных, вместе взятых. Подумав, бабка согласилась. Так что отправлялись в дорогу они целым выездом. Карета для Нино, Руслана и Радмилы, коляска для нянек, две телеги вещей и гостинцев, ну и все потребное для похода казакам и Ревазу. Проводив выезд до самых ворот, Елисей долго стоял на тракте, провожая выезд взглядом, и усилием воли пытаясь подавить растущее напряжение в душе.
Дождавшись, когда выезд скроется за поворотом, парень тяжело вздохнул и, развернувшись, двинулся обратно домой. Тревога тревогой, а дела делать надо. Но по дороге домой его перехватил посыльный от коменданта. Услышав, что майор желает его видеть, Елисей сменил маршрут и минут через десять стучался в дверь кабинета коменданта. Услышав ответ, он привычно толкнул дверь и, войдя, с улыбкой спросил:
– Искали меня, господин майор?
– Заходи, Елисей, присаживайся, – улыбнулся комендант в ответ. – Отправил семью?
– Угу.
– А чего мрачный такой?
– Самому бы знать, – вздохнул парень. – Такое ощущение, что я что-то упустил, а что, никак понять не могу. Беспокоюсь я за них.
– С чего бы? – удивился комендант. – Десяток казаков в сопровождении, да еще и горец этот твой. Он один десятка абреков стоит.
– Так-то оно так, – вздохнул Елисей, – да только привык я чутью своему доверять. А тут, мало того что непонятно, на что грешить, так еще и не знаешь, чего ждать. Я потому и выпросил у круга десяток казаков, чтобы хоть за семью быть спокойным.
– Ну, оно понятно, – спокойно кивнул майор. – Вот только с чего ты вдруг так всполошился?
– Самому бы знать, – вздохнул Елисей с заметной растерянностью. – Ну, да ладно. Вы-то меня с чего искали? Опять случилось чего?
– Не то чтобы случилось, но возможно, – туманно пояснил майор. – В общем, пришло мне известие, что ты теперь в опале и в Екатеринославе тебе пока лучше не появляться.
– Это давно не секрет, – равнодушно отмахнулся Елисей. – Еще что-то?
– Да. Князь Георгадзе письмо прислал. Просил меня в случае, ежели у тебя нужда какая возникнет, сразу ему сообщать.
– Это еще зачем? – моментально насторожился парень.
– Он себя должником твоим считает, – развел комендант руками.
– С чего бы это? Нет за ним долгов, – решительно качнул Елисей головой.
– Это было его решение, – пожал комендант плечами. – Я тут ничего изменить не в силах.
– Давайте так договоримся, – помолчав, предложил парень. – Прежде чем князю о чем-то писать, вы прежде меня спросите. Чтоб не получилось, что вы ему отписали, а пока письмо шло, я и сам разобрался.
– Тоже верно, – подумав, согласился майор.
Этого Елисей и добивался. Помня, как неспешно тут все делается, он решил таким образом избежать ненужного контакта с непонятной ему пока семьей. Одна обмолвка самого князя о том, что с тестем парня они особо не дружат, сразу сводила весь интерес Елисея к этой семье до минимума. Жена и ее семья были парню гораздо ближе, а главное, дороже. Достав из ящика стола исписанный лист бумаги, комендант протянул его Елисею, тихо сказав:
– Прочти. Это тебя касаемо, так что ты должен знать.
Взяв письмо, парень внимательно вчитался в строчки, написанные каллиграфическим почерком. Судя по стилю и красоте написания, составлял сие послание весьма грамотный человек. Вспомнив, с каким акцентом говорил сам старый князь, Елисей только усмехнулся про себя: «Секретарю, похоже, диктовал».
Убедившись, что комендант рассказал ему все, Елисей вернул письмо и, пожав плечами, поинтересовался:
– А зачем вы мне его показали? Вроде тут и так все ясно. Будет сильная нужда, отпишите. А на нет и суда нет. Или я опять чего не понял?
– Так-то все верно, да только я понять никак не могу, почему он мне писать стал, а не тебе напрямую это все сказал? – задал комендант свой вопрос.
– Сказал, да видно решил, что сам я ни о чем просить не стану, вот и отписал вам, – пожал парень плечами. – А вообще, по чести сказать, надоели мне все эти интриги. И чего людям не живется спокойно? Или им внешних врагов мало? И так война идет. В горах который год покоя нет, и все мало.
– Знай я ответ на этот вопрос, не сидел бы тут комендантом, – рассмеялся майор. – И вот еще что, – сменил он тему. – На нашем тракте опять какая-то банда появилась. И не только на нашем. Патрули казачьи уже которую неделю по всей округе рыщут, отловить их пытаясь, да пока все впустую.
– А чего раньше не сообщили? – удивился Елисей. – Или помощь моих ребят в поисках уже никому не требуется?
– Так там не следопыты, а опытные кавалеристы нужны, – отмахнулся майор. – К тому же делом этим не военные занимаются, а жандармы, а казаки им только в помощь.
– Как-то уж больно запутанные тут отношения между официальной властью и казачеством, – задумчиво протянул Елисей. – Давно это замечал, да все как-то не до разговора об этом было. А вот теперь, когда самого коснулось, вдруг понял.
– Что понял? – не сообразил майор.
– Что запутано все слишком.
– А раньше ты этого не знал?
– Говорю же, не до того было, – фыркнул парень. – Да и не задумывался я раньше о таких вещах.
– Ну да. Понимаю, – кивнул комендант, припомнив прошлое сидевшего перед ним человека. – Ну, если хочешь, я могу в двух словах тебе это описать. Но вот надо ли тебе оно? И казаки, и мы одно дело делаем. Империи служим. Просто каждый посвоему. Каждый в своем качестве. Вот и пришлось там, в столице принять такое половинчатое решение. Что казаки как бы своим укладом живут, но задачи им из столицы ставят.
– Это все мне известно, – кивнул Елисей. – Да бог с ним. Не до того сейчас. В общем, за князя Георгадзе мы с вами уговорились. А остальное будем уж в деле решать.
Подумав, комендант кивнул и, закурив, пожал плечами:
– Ну, ежели у тебя других вопросов нет, то давай за сим и закончим.
Кивнув в ответ, Елисей поднялся и, попрощавшись, отправился домой. Что это было и зачем нужна вся эта история, он пока так и не понял. Нет, с одной стороны, понятно, что Георгадзе счел себя чем-то обязанным ему, но ведь для того, чтобы рассчитаться с долгом, не обязательно было связываться с комендантом крепости. Встает закономерный вопрос, зачем старый князь на такое решился? Точнее, почему?
Обдумывая эти вопросы, парень добрался до дома, и чтобы не зацикливаться на проблеме, занялся повседневными делами. В таком ритме он прожил три дня.
На рассвете четвертого всю школу разбудил громкий стук в двери. Выскочив на крыльцо с оружием в руках, Елисей с ужасом узнал в окровавленном человеке, лежащем на ступенях, Реваза. Спина и левый бок горца были залиты кровью.
У ворот стоял, пошатываясь и опустив к земле голову, его конь. Похоже, жеребцу тоже крепко досталось. Громовым голосом приказав принести воды и заняться конем, Елисей опустился на ступени рядом с горцем и, аккуратно перевернув его на спину, тихо спросил, прижав пальцы к шейной артерии:
– Что случилось?
– Напали, – хриплым шепотом ответил горец. – Мы все дрались. Сильно дрались. Но их много было. Это не горцы, хозяин. Эти пришлые были. В наше одеты, но пришлые.
– Что с моей семьей? – спросил Елисей, еле ворочая языком.
Все тело словно занемело от ощущения навалившейся беды. Даже мысли в голове ворочались тяжело.
– Хозяйку увезли. Что с мальчиком, не знаю, – выдохнул Реваз, почти теряя сознание.
– Где это случилось? Как далеко?
– Я весь день скакал. Напали, когда мы за Пятигорск уехали. На тракте.
– Пусть лекарки посмотрят его раны. Седлайте каракового, – скомандовал парень, стремительно выпрямляясь.