– Спасибо, сынок, – блеснул князь повлажневшими глазами.
– Здравствуй, дядя Котэ, – кивнув князю, повернулся Елисей к мажордому.
– Здравствуй, бичико, – обнял его Котэ. – Молодец. Все правильно сделал. А теперь расскажи мне, кто эта красавица? – улыбнулся он Наталье.
– Жена моя. Княгиня, Наталья Халзанова, урожденная Тарханова, – представил парень супругу.
– Неужели Никите дочка?! – удивленно ахнул Котэ.
«Блин, у этой семейки тайн больше, чем при царском дворе», – проворчал про себя парень, кивая.
– Вы знакомы с папенькой? – удивилась Наталья, почтительно присев перед пожилым мужчиной.
– И отца твоего знаю, и мать, – рассмеялся Котэ. – Давно это было, дочка, но думаю, и Никито меня вспомнит.
– Еще как помнит, – усмехнулся в ответ Дато. – Мы с ним всю ночь сидели, молодость вспоминали. Кланяться тебе просил, – закончил он, обнимая родственника. – Как тут у тебя дела? – спросил князь, не выпуская внука из рук.
– Слава богу, Дато. Все готово, только вас ждали. О делах потом поговорим, – усмехнулся Котэ.
Неожиданно Руслан, воспользовавшись близостью всех стоящих, протянул ручку и, коснувшись пальчиком щеки девушки, тихо произнес:
– Тетя. Касиво…
Мальчонка только начинал говорить, так что многие буквы еще не выговаривал, но и так было понятно, что внешность мачехи он оценил по достоинству.
– От горшка два вершка, а все одно мужик. Мимо красивой женщины не пройдет, – расхохотался Елисей, подхватывая сына на руки и подкидывая его в воздух.
Мужчины от души рассмеялись над немудрящей шуткой, а Наталья, воспользовавшись моментом, аккуратно отобрала у парня ребенка. Усадив Руслана на руку, она также осторожно коснулась пальчиком его щеки и, улыбаясь, выдохнула:
– Руслан. Красивый.
Рассмеявшись, ребенок крепко обнял ее за шею и тут же попытался отобрать ожерелье, подарок отца.
– Так, казачок, это не трофей, чтобы его отбирать, – со смехом, осторожно разжимая его пальцы, проворчал Елисей.
– Знает, что брать, – поддел его князь Дато.
– В дом идемте, – позвал Котэ. – Столы накрыты, вино греется, а вы на пороге встали.
Всех приехавших уже развели по выделенным комнатам, так что на крыльце оставались только они. Умывшись с дороги и усевшись за стол, приехавшие принялись рассказывать, как все прошло. Смеха и шуток было множество. Все наелись до сонной одури и к полуночи разошлись по своим спальням. Руслан был отправлен с нянькой еще раньше. Упрямый мальчишка весь вечер кочевал с рук на руки, где и уснул, устав от впечатлений.
– Сразу видно, что это твой сын, – устало улыбнулась Наталья, устраиваясь рядом с мужем. – Глаза такие же, синющие. Только мастью, похоже, в мать пошел. Вороной.
– Да, у Нино коса черной, словно уголь, была, – грустно улыбнулся парень.
– Ты все еще любишь ее? – неожиданно спросила девушка, с едва заметной ноткой ревности в голосе.
– Я ее всегда и любить, и помнить буду. Только это никак моего к тебе отношения не поменяет. Ведь нет ее больше. Совсем нет. Теперь со мной рядом ты есть. Так что не ревнуй. Глупо это, – обняв жену, посоветовал Елисей.
– Прости дуру, – шмыгнув носом, шепотом извинилась Наталья.
– Уймись, – по уже выработавшейся привычке чмокнув ее в нос, вздохнул парень. – Ты не дура. Просто баба всегда бабой останется, без разницы, казачка она или княжна. Все одно бабьего в ней больше будет. А за Нино я тебе так скажу. Она моей законной женой была. Как и ты. И то, что у нас с ней было, там и осталось. С того мига, как ты перед алтарем «да» сказала, у нас своя жизнь ведется. И то, что у нас за спиной, к тому касательства не имеет. Как тебе Руслан?
– Хороший. И ласковый, – светло улыбнулась девушка. – И принял он меня. Видел, как сам на руки просился?
– Угу. Вот это меня больше всего радует, – с облегчением вздохнул парень.
– А еще и Агриппина к нему сразу потянулась. Уж она-то в детях толк знает. И своих, и меня с сестрой воспитала.
– А маменька твоя куда смотрела? – сонно поинтересовался Елисей.
– А она все в свете блистала, – фыркнула Наталья. – Было дело, я нянюшку мамой звала. Так маменька только сердилась да фыркала. Она фыркает, а мне все едино. Я нянюшки больше боялась. И любила ее всегда. Спасибо тебе, Елисей.
– За что? – спросонок не понял парень.
– За то, что позволил ее с собой взять, – прижимаясь к нему, шепнула девушка.
– Невелик груз, – отмахнулся парень и, еще раз поцеловав жену, пожелал: – Доброй ночи, милая.
– Доброй ночи, – сладко зевнула в ответ Наталья и через минуту еле слышно засопела.
Разбудила их суета во дворе и горластый петух, которому вздумалось орать прямо под окнами усадьбы. Потянувшись и зевнув, Елисей пожелал горластой сволочи побыстрее попасть в суп и, повернувшись, посмотрел на сладко посапывающую жену. Его движения заставили Наталью вынырнуть из сна и распахнуть еще сонные глаза.
– Будем вставать? – зевнув, нехотя спросила она, явно намекая на продолжение приятного занятия.
– Придется. Теперь уже поспать не дадут, – понимающе усмехнулся Елисей. – О, слышишь, молотки стучат? Котэ, небось, уже приказал столы сколачивать.
– И чего им неймется, – вздохнула девушка, нехотя выбираясь из постели.
– Не будем князя Дато обижать, – вздохнув, попросил парень. – Он мне уже заместо отца стал. Пусть уж потешится. С нас не убудет.
– Так я ж и не спорю, – вздохнула в ответ девушка.
Одевшись и умывшись, они отправились на кухню, поискать чего-нибудь перекусить, но оттуда их едва не мокрой тряпкой погнала уже освоившаяся в доме Агриппина. Котэ, наблюдавший эту картину, едва не упал от смеха. Посоветовав ребятам отправиться в малую столовую, он сам проводил их до нужной комнаты, по пути рассказав, что Натальина нянюшка уже успела прибрать к рукам все женское население дома, командуя ими не хуже армейского фельдфебеля. В помощь ей была и Ирина, объявившая себя личной горничной юной княгини.
– Лихо они себе должности добыли, – удивленно проворчал Елисей, качая головой.
– Забудь, – отмахнулся Котэ. – У слуг своя иерархия. Главное, чтобы дело правильно делали.
– А что? Ирина женщина толковая и дело знает, – пожала Наталья плечами. – Я не против. Пусть служит.
– Как скажешь, – поспешил согласиться Елисей. – Теперь ты в доме хозяйка, вот и решай, кто и где служить станет.
– А где он, тот дом? – лукаво поддела его новоиспеченная жена.
– Вот праздник отгуляем и туда отправимся, – понимающе усмехнулся парень. – Там уж все закончить должны были.
– А в крепость тоже поедем? – тут же спросила Наталья.
– Туда в первую голову. Там школа, – отрубил Елисей.
– Оставь жену в имении и езжай в школу свою, – тихо посмеиваясь, посоветовал Котэ. – Пока ты в делах порядок наводить будешь, она к имению присмотрится. Только для охраны кого оставь.
– Реваз при ней постоянно будет. А на подворье еще десяток старых казаков имеется, – кивнул парень.
– Надо будет к тебе в гости приехать, выпасы посмотреть, – задумчиво протянул Котэ. – Может, небольшой табун, что на продажу, туда перегоним.
– Там лес вокруг. Даже для поля пришлось деревья вырубать, – напомнил парень.
– Ладно, подумаю, – кивнул мажордом и, открыв нужную дверь, посторонился, пропуская молодых. – Посидите пока. Сейчас все принесут, – пообещал он, прикрывая дверь.
– А Руслан где? – вслед ему спросил Елисей.
– На конюшне, конечно, – рассмеялся Котэ. – Его от лошадей за уши не оттащишь. Ничего, скоро проголодается, приведут.
– А кто там с ним? – не унимался Елисей.
– Я племянника своего привез. Он за мальчиком смотрит. Не беспокойся. За Руслана я сам любого зарежу, – глядя ему в глаза, твердо ответил Котэ.
Их разговор прервала Ирина, появившаяся в коридоре с подносом в руках. Пропустив ее в столовую, Котэ пожелал молодым приятного аппетита и отправился по своим делам.
Тифлис гулял широко. Вспоминая события тех трех дней, Елисей только вздрагивал и ладонью приглаживал встававшие дыбом волосы. За эти три дня ему пришлось выпить вина больше, чем за всю предыдущую жизнь. Ведь каждому из приглашенных хотелось выпить именно с виновником торжества. К самому князю Буачидзе с подобным предложением подходить могли не все. Понимали, что этот род слишком известен.
С Елисеем было проще. Местные считали его кем-то вроде примака. Да, достоинство дворянское имеется, и титул тоже, но древности дворянской крови за ним не значилось. В общем, приходилось принимать тосты и здравицы, и в благодарность пить. Он старался обходиться маленькими порциями, только смачивая вином губы, но все равно к вечеру приходил в спальню ползком. Что называется, на бровях.
Трясясь в карете, что не спеша катила в сторону Пятигорска, Елисей маялся головной болью и мысленно проклинал все праздники, вместе взятые. Наталья, глядя на мужа, только сочувственно вздыхала, сдерживая свои обычно весьма ехидные замечания. Знала, что Елисей к вину равнодушен и все поднятые им бокалы были выпиты у нее на глазах. Понимая, что ему сейчас не до шуток и разговоров, девушка молча вздыхала, дожидаясь, когда мужу полегчает.
Понимая, сколько у нее скопилось вопросов, Елисей был очень благодарен ей за эти несколько часов тишины. После обеда, сняв похмелье горячим хашем и острым сациви, которые подали им в придорожном трактире, Елисей запил все съеденное стаканом крепкого чая и, вздохнув, устало проворчал:
– Всё. Теперь до самого Рождества к вину не притронусь.
– Так плохо? – не утерпев, поддела его Наталья.
– Все хорошо в меру, – усмехнулся парень. – Можно выпить, но не до свинского состояния. А вообще, я к вину равнодушен. Так, за компанию если только.
Пообедав, их заметно уменьшившийся караван двинулся дальше. Четыре дня, и наконец, обоз втянулся в город. Помня, что Изя уже должен был перебраться в станицу, вместе с Митричем, Елисей приказал сворачивать к постоялому двору. Задерживаться он не планировал. Переночевать и ехать дальше. Чем ближе он был к родным местам, тем сильнее становилось его нетерпение.