Оставив караван на попечение Реваза и Любима, парень решил на всякий случай пройтись по домам своих работников. Постоялый двор, где они остановились, находился недалеко от базара, поэтому начать Елисей решил с подворья Митрича. Но в лавке заправлял какой-то молодой мужчина, с которым парень был пока незнаком, а на подворье вообще никого не было. Задавать неизвестному мастеру вопросы парень не стал. Решил прогуляться до дома ювелиров.
Войдя в знакомую лавку, Елисей привычно осмотрелся и, приметив поднявшегося из-за прилавка молодого мужчину характерной внешности, не удержавшись, сказал, подпустив в речь известной интонации:
– Шалом, уважаемый, я таки могу увидеть Изю?
– А-а-э, шалом, – открыв от удивления рот, только и смог проблеять продавец.
– Так что? Я могу Изю видеть? – повторил Елисей вопрос.
– Я очень извиняюсь, сударь, но таки нет, – сумел, наконец, проговорить неизвестный.
– И где же он?
– Уехал.
– Не подскажете, куда? – продолжал допытываться Елисей, проявляя поистине ангельское терпение.
– Ой, вы таки не поверите. Он в казачью станицу подался, – всплеснув руками, сообщил мужчина.
– А что в том такого страшного? – деланно удивился парень, мысленно покатываясь от хохота.
– Вы не понимаете. Никто не понимает, – застенал продавец. – Он с семьей решил поселиться рядом с казаками. Да они ж его сразу ограбят и по миру пустят, как только он туда приедет.
– Погодите, уважаемый, – тряхнул Елисей головой. – Если я правильно помню, Изе сам князь Халзанов свою защиту обещал. А, насколько мне известно, князь свое слово всегда держит. Или это тоже не так?
– Ой, я вас умоляю, какое тому князю дело до простого ювелира? Отберет все золото, да еще и самого османам продаст. А что? Изя большой, сильный, и работать умеет.
– У вас есть хоть одно доказательство подобного, или все вами сказанное только ваши мысли? – еле сдерживаясь, чтобы не набить продавцу морду, поинтересовался Елисей.
– Вы не понимаете, – удрученно вздохнул продавец. – Нас всегда грабят. Все и всегда.
– Изя много лет уже ведет дела с князем Халзановым и никогда не жаловался, что тот его обманывал. Или кто-то может сказать что-то другое? Или может быть, князь в чем-то обошелся с ним не по чести? – не унимался Елисей.
– Да что вы, сударь, все князь да князь. Бог с ним, с князем. Но там же казаки. Понимаете, казаки.
– А что вам казаки плохого сделали? – тут же последовал вопрос. – Лично вас они чем-то обидели?
– Не за меня речь, сударь, – горячась, принялся доказывать продавец.
– Вы, уважаемый, дурак, – не удержавшись, отрезал парень. – Люди все разные. Что казаки, что евреи, что все остальные. Есть умные и глупые. Есть жадные и добрые. А есть просто дураки, навроде вас.
Высказавшись, Елисей развернулся и стремительно вышел из лавки. Еще немного, и он бы, не удержавшись, отходил этого болвана нагайкой. Вернувшись на постоялый двор в отвратительном настроении, парень поужинал и отправился отдыхать. Поднялись они с первым светом. Пока слуги запрягали коней и выстраивали караван, Наталья принялась выяснять, отчего у него такое мрачное настроение.
В двух словах рассказав жене обо всем, что вчера услышал, Елисей тяжело вздохнул и, помолчав, мрачно добавил:
– Вот из-за таких дураков и мира на свете нет.
– Да какое тебе дело до того, что этот болван думает? – удивилась девушка. – Кому надо, тот правду знает. А до остальных тебе и дела не должно быть. Ты не абы кто. Ты князь Халзанов.
– Вот именно, – моментально подхватил Елисей. – Вот именно. Я – князь Халзанов. А Халзановы всегда честными людьми были. Никто иного никогда сказать не мог. И не важно, о ком речь. О князе или о казаке. За казака я, откровенно говоря, больше беспокоюсь.
– То есть тебе твоя казачья честь дороже княжеской? – растерянно охнула Наталья.
– Да. Потому как князей всяких множество, а вот казаков родовых все меньше остается. А родовой казак это не просто вой. Это вой от роду. Ты помолчи пока. Послушай, – перебил он открывшую рот жену. – Чтобы это понять, нужно тут родиться, вырасти и пожить. Повидать всякого, с врагом грудь в грудь сойтись. Не спеши говорить. Вот поживешь тут, осмотришься, тогда и скажешь.
Реваз доложил, что обоз готов, и Елисей, прихватив супругу, направился к своей карете.
Во второй половине дня они, наконец, добрались до имения. Встречали их вооруженные пожилые казаки, приглядывавшие за хозяйством, и все свободные от дел обитатели станицы Пластунской. Именно так в казачьем реестре теперь числилось это поселение.
– Поздорову ли, казаки? – громко спросил Елисей, едва выйдя из кареты.
– Слава богу, княже, – послышалось в ответ.
– Ну, рассказывайте тогда, что тут и как, – улыбнулся Елисей, окидывая дом внимательным взглядом.
– Так в порядке все, княже. И дом достроили, и на подворье все готово. Да и в станице тоже все слава богу. Лес вон рубим, чтобы поля расчистить, – с довольной улыбкой принялся докладывать самый старший из собравшихся казаков. – Ты лучше скажи, княже, что за красавица с тобой?
– Жена моя. Княгиня Наталья Тарханова, – представил Елисей супругу.
– Неужто оженился?! – обрадованно ахнули казаки.
– Ну, не все ж одному горе мыкать, – пожал парень плечами.
– От и слава богу. Любо! – дружно гаркнули старики, заставив удивленную Наталью вздрогнуть.
– Ну, раз так, то ведите в дом, – рассмеялся парень. – Передохнем с дороги, а завтра уж и хозяйство смотреть станем.
– Я уж велел баню затопить, – одобрительно кивнул старшина.
В местную кухню Елисей еще не вникал, но судя по всему, именно этот казак и заправлял всем в станице. Вмешиваться в обыденную жизнь своего нового поселения парень и не собирался. Для него главным было обеспечить своих сирот жильем и хозяйством. А уж как между собой обитатели станицы станут решать свои дела, его не касалось. Для того всегда и были выборные. Что-то вроде совета старейшин.
Гул голосов за оградой заставил Елисея оглянуться. Всмотревшись в толпу собравшихся, парень вдруг приметил могучую фигуру кузнеца и кудлатую голову ювелира. Не удержавшись, он жестом остановил рассказ казака и, быстро выскочив из ворот, широко раскинул руки.
– Митрич, Изя, черти полосатые. Я уж и не надеялся, что вы переедете! – с улыбкой произнес он, шагнув навстречу друзьям.
– Здрав будь, княже, – порозовев от удовольствия, почтительно поклонился кузнец.
– Здравствуйте, ваше сиятельство, – пряча улыбку, добавил ювелир.
– Так. Вечером чтобы оба у меня были, – сообразив, что все это значит, приказал Елисей. – Дело к вам обоим есть.
– Будем, княже, – огладив бороду и приосанившись, пообещал Митрич. Изя только молча кивнул.
Вздохнув, Елисей вернулся на крыльцо и, подав жене руку, повел ее в дом. Артельный, что занимался строительством и отделкой дома, давно уже отправился восвояси, но где его искать, казакам было известно. Деньги для полного расчета с ними Елисей перед отъездом оставил. Они с женой не спеша обходили все помещения, перемещаясь с этажа на этаж. Как оказалось, дом уже был полностью закончен, и казаки начали протапливать печи, давая ему как следует просохнуть.
Во многие комнаты еще требовалось закупить или заказать мебель, но основные жилые помещения уже можно было использовать. Ведь в спальню, кабинет и столовую с гостиной мебель и все необходимое покупала еще Нино. Осматривая дом, Елисей то и дело поглядывал на жену. Но Наталье, похоже, все нравилось. Больше всего ее порадовал тот факт, что все комнаты были высокими и светлыми.
После столичной промозглой и серой погоды это просто не могло не радовать. Наталья, словно восторженная девчонка, выглядывала в каждое окно и восторгалась открывшимися видами. А посмотреть тут было на что. Дом стоял на пригорке, и с одной стороны можно было увидеть снежные шапки гор, а с другой зеленый лесной ковер. Пройдясь по всему дому и заглянув в самые потаенные уголки, супруги вернулись в столовую, и парень, присев к столу, спросил:
– Как тебе тут?
– Прекрасно, – радостно улыбнулась Наталья. – Дом просторный, комнаты светлые. Только что теперь с мебелью делать?
– Ты хозяйка, тебе и думать, – тут же вывернулся парень. – Хочешь, езжай к местным мастерам и там заказывай, что понравится, а хочешь, спишись с Ильико и попроси Татьяну помочь. Но не забудь, что раньше Рождества мебель сюда не довезут. Теперь, когда дороги раскисли, только морозов ждать.
– А в Пятигорске много мебельщиков? – задумалась девушка.
– Не знаю, – честно признался Елисей. – Говорю же, этим Нино занималась.
– Оно и видно, – хмыкнула Наталья.
– Это ты про что? – насторожился парень.
– В тех комнатах, что уже обставлены и к житью готовы, сразу женская рука чувствуется.
– Правильно. Вот потому я и говорю, что делом этим ты заниматься должна, – нашелся Елисей. – У меня теперь много других дел будет, – вздохнул он. – Завтра еще тут побуду, а послезавтра в крепость поскачу. В школу. А то со всеми этими праздниками да свадьбами все дела забросил.
– А я? – тут же подскочила Наталья.
– А что ты? – не понял Елисей. – В крепость со мной скатаешься, а после уж придется домом заняться. Запомни, милая. Теперь это и твой дом тоже, а значит, только от тебя зависит, как нам в нем житься будет. Вон, нянюшку свою спроси. Она тебе быстро все по полочкам разложит, – посоветовал он под конец.
– Знаю, – помолчав, вздохнула Наталья. – Уже разложила. Сказала, что пора взрослеть.
Елисей весь день обходил и объезжал поместье, разговаривая со станичниками и выясняя их проблемы. Разговор получился содержательный и продуктивный. Очень скоро Елисей понял, что здесь главное не мешать, а с остальным народ и сам разберется. На собственном подворье тоже все было в относительном порядке. Относительном только потому, что оно еще не было толком обжито. И именно этим он собирался заняться.
Но едва вернувшись домой, парень понял, что уехать утром в школу ему не суждено. Непонятно откуда к ним в гости принесло подругу Натальи с наперсницей. Графиня Глафира Румянцева и ее подружка Меланья. Судя по тому, что девушку представили только по имени, никаким серьезным статусом она не обладала. Елисей вполне допускал, что девушка является незаконнорожденной дочерью графа Румянцева. Такое в родовитых семьях практиковалось. Подросших детей забирали в семью и воспитывали с законными детьми. На титул они рассчитывать не могли, а из наследства получали обычно небольшое содержание.