— Рептилоиды, — хмыкнул Иванов. — Ксеноморфы.
— Ты о чём? — я рассматривал изображение, запоминая детали.
— Да так. Забудь, это мифология моей реальности.
Веяло от существа чем-то запредельно… нет, не отталкивающим и не жутким. Скорее, чуждым.
— Учти, они могут измениться, — добавил барон. — Так они выглядели тридцать тысяч лет назад, на Земле. Может, они адаптировались к нашим условиями. Может, они теперь вообще — муравейник.
Я положил картину на столик, и она растворилась.
Протоматерия, детка.
Мы провели в Пустоши ещё десять часов. Выспались по очереди, надышались степным воздухом. Вжух поохотился на мелких зверушек. Проветрили все помещения и в целом передохнули.
А затем продолжили путь.
— Мы приближаемся, — сообщил Бродяга.
С момента нашего вылета прошло восемь дней.
Должен признать, Иванов подготовился к путешествию ничуть не хуже боцмана Мобильной Крепости. По его приказу домоморф вырастил большие холодильные камеры, заполнил их продуктами с приличными сроками хранения. Кроме того, у нас были крупы, чай и кофе. Овощи и фрукты мы поели в первые же дни экспедиции.
Что касается электричества, воды и прочего, то и здесь ощущалась продуманность. У Иванова имелись генераторы, работающие на бензине, замкнутая система баков и фильтров, хитроумная канализация. Всё фильтровалось, перерабатывалось, циркулировало. Ни одна капля драгоценной жидкости не пропадала попусту. Понятия не имею, откуда выкопались эти технологии, но слышал, что одна из жён барона — внеранговая морфистка… А это значит, что мой попутчик промышлял шпионажем в чужих снах.
За время нашего странствия мы трижды выходили в Пустошь.
Больше нас никто не преследовал.
Кроты и иные инфернальные твари на пути следования домоморфа не попадались.
И вот наступил день, когда машина возвестила о достижении цели. Я в этот момент доедал пельмени с очень вкусным кавказским соусом, Вжух забрасывал в пасть рыбу, а Иванов тренировался в своём додзё, где он проводил уйму времени. В отличие от меня этот тип не пренебрегал холодным оружием, и владел клинками в совершенстве. Как мне кажется, даже почище Бронислава.
— Сколько времени осталось? — поинтересовался я.
Ответить Бродяга не успел — нас вышвырнуло из многомерности.
Я не шучу.
Просто почувствовал — движение прекратилось.
Мы ели в столовой, защищённой от внешнего мира полным отсутствием окон. Бродяга вмонтировал в стены видеопанели, по которым транслировались проносящиеся вдали ландшафты. Реки, поля, кромки лесных массивов. Крыши деревенек, высотки больших городов. Возникала полная иллюзия поезда. Словно сидишь в вагоне-ресторане и мчишься по европейской части России.
— Бродяга, что случилось?
Домоморф не ответил.
Впервые за время нашего с ним знакомства.
Я насторожился.
Нырнул в дальний транс, выбрался за пределы нашей механической скорлупы и понял, что веретено находится в Пустоши. Вот только… Мне удалось понять не сразу, что не так в этой части равнины, а потом я догадался.
Разлом.
То есть, РАЗЛОМ.
Километрах в десяти от нас вращалась исполинская спираль, смахивающая на галактику. И эта спираль превышала по площади всё, что я видел. Даже Врата, распахнутые Администратором, не шли ни в какое сравнение с этой аномалией.
В столовую ворвался барон.
— Бродяга сломан.
— Этого не может быть, — покачал я головой.
— Он не отвечает на команды, включая мысленные, — голос Иванова был спокойным, но я чувствовал напряжение. — Не перестраивается. Ни одна система не работает.
— Ты разбираешься в его устройствах?
Барон наградил меня яростным взглядом.
А в следующую секунду на нас обрушился ГОЛОС.
— Кто вы такие, почему явились сюда и откуда у вас наша жилая капсула?
Голос сотрясал пространство, проникал в мысли, от него невозможно было укрыться. Речь была русской, но этот язык был извлечён из нашей памяти.
Иванов хотел что-то сказать, но я остановил его взмахом руки.
Главным переговорщиком назначили меня — вот и буду нести ответственность.
— Мы — послы.
— Человек, ты дерзнул явиться сюда, воспользовавшись расширенной вселенной. Подступы к нашему миру блокированы, перемещения тут запрещены. Люди служат нашим врагам, и я имею право тебя уничтожить.
Переносить этот голос было непросто.
Но я отрегулировал ментальную защиту, и стало немножко комфортнее.
— Кто ты? — спросил я. — Назови себя.
— Зови меня Азатиллиатом, Стражем Пределов.
— Моё имя Ростислав! Тебя должны были предупредить о нашем визите. Я представляю интересы Земли, где вы оставили наместником Администратора.
— Ты пользуешься нашими машинами, человек! — пророкотал Страж Пределов.
Как же я не люблю невидимых противников…
— Это мой домоморф, — вмешался барон. — И вы его сломали.
— Машина переведена в спящий режим, — ответил Древний. — С ней всё в порядке.
— Страж, — я посмотрел в потолок, обдумывая каждое слово. — Мы явились по важному вопросу. Живой Хаос угрожает всем, и Предтечи должны быть заинтересованы в его уничтожении. Пропусти нас. Я хочу встретиться с теми, кто принимает решения.
— Люди ничтожны, — последовал ответ. — Вы не можете справиться с Живым Хаосом.
— Администратор думает иначе, — терпеливо возразил я. — Шанс на ликвидацию этой проблемы существует. Чтобы рассказать об этом, мне надо встретиться с вашим лидером. С тем, кто принимает решения.
— Я должен получить дополнительные инструкции, — произнёс Древний. — Ждите.
Глава 4
Конструкт экзекутора
Супрема
Отец Бронислав пригнулся, чтобы войти в низкий проём допросной камеры. Любят экзекуторы проработать антураж, этого у них не отнять.
Паладина встретил жутковатого вида каменный мешок.
Воображение сразу нарисовало тёмные века, замок какого-нибудь европейского барона, выточенные в скале пещеры, используемые заплечных дел мастерами…
Отступник был распят на вращающемся деревянном приспособлении, его лицо освещал неровный свет потолочной лампы. Всё-таки лампа, а не факел, ухмыльнулся про себя Бронислав.
Приблизился к заключённому.
Замер, скрестив руки на груди.
Пленник смотрел на Бронислава с неприязнью, в глубине его глаз плескалось страдание, перемешанное с ужасом. В углу комнаты шевельнулась тёмная фигура — экзекутор Йенс. Десятая ступень посвящения, один из самых изощрённых морфистов планеты. Конечно, создаваемые экзекутором сны имели свою специфику. Неокрепшему разуму делать там нечего, это полный край.
— А вы тут неплохо устроились, ваше величество, — произнёс Бронислав.
Король Фредерик, бессмертный датский правитель, молчал.
Ждал продолжения.
— Вы знаете, кто я? — вкрадчиво поинтересовался Бронислав.
— Разумеется, — растрескавшиеся губы пленника разлепились. Король разговаривал тихо, но с достоинством. — Отец Бронислав, цепной пёс Ордена Паладинов.
— Слава бежит впереди меня, — хмыкнул Бронислав. — Что ж, вы уже в достаточной мере насладились нашим гостеприимством, ваше величество. Пора поговорить о деле.
— Нет у меня с тобой никаких дел, — отрезал король.
— Явное заблуждение, — Бронислав был подобен скале. — И роковое для вашей династии.
Фредерик вздрогнул.
Бронислав отметил про себя признак слабости и продолжил:
— Вот я смотрю на вас, Фредерик, и знаете что приходит в голову?
Король не ответил.
— Зачем. — Продолжил Бронислав. — Зачем человеку вашего положения, удерживающего власть… сколько? Лет двести, наверное…
— Двести шестнадцать, — поправил король.
— Верно, — кивнул Бронислав. — Двести шестнадцать лет вы единолично правите Данией. Вступили в Евроблок, но это ничего не меняет. Так вот, зачем? Вас должен целиком и полностью устраивать существующий миропорядок. Инквизиция обеспечивает интересы таких, как вы. Мойры стоят на страже вашего спокойствия. И что вас не устраивало? Лобстеры недостаточно сочные?
— Тебе не понять, — огрызнулся собеседник.
— А я попробую.
Под сводами камеры наступило тягостное молчание.
— Бронислав, а тебе не приходило в голову, что перед лицом Кормчих все мы — обычная грязь? — Внезапно заговорил пленник. — И ты, и я. Все, кого мы любим. Никто не защищён. Создай любую гвардию, захвати любой артефакт — всё это не изменит правил игры.
Паладин внимательно слушал.
— Однажды я встретил женщину, — в голосе короля прозвучала горечь. — Хотел сделать её своей королевой… А потом выяснилось, что она происходит из семьи отступника. Эти уроды не просто отредактировали судьбу её отца, они показательно исковеркали линии всех родичей. Чтобы он видел. Понимаешь, Бронислав?
Паладин ответил не сразу.
— Я знаю, о ком вы говорите, ваше высочество. А вам известно, что Род этого человека разрабатывал смертоносный вирус, способный уничтожить человечество? Две трети его, как минимум.
Король пожал плечами.
— Вы этого не знаете, — сказал Бронислав, — потому что факт засекречен.
— Не думаю, что участвовали все.
— Ваша несостоявшаяся супруга участвовала, — Бронислав смотрел на Фредерика жёстко, без капли жалости. — Она отвечала за эксперименты над животными и… людьми. Честно говоря, не думаю, что она видела разницу.
— Не смей! — вскричал король. — Не смей так о ней говорить!
— Смею, — заверил Бронислав, — потому что обладаю фактами. А теперь, ваше величество, мы перейдём к сути моего предложения. Ваша судьба уже решена, в неё внесены соответствующие изменения. Запущен необратимый процесс. Но вы можете спасти своего наследника, принца Альберта, и всех, кто вам дорог. Династия перестанет существовать, ваш Род отправится в изгнание. Но все выживут и получат шанс на грядущее возвышение. Если, конечно, не повторят ваших ошибок.
— И как я могу тебе верить?
Бронислав хмыкнул: