Деревянные богини завораживали своим великолепием, но с ними соперничала красотой женщина лет сорока, в белом платье и красном плаще, восседавшая на глыбе белого янтаря. Пышные волосы ее, свободно падавшие на плечи из-под кокошника, были цвета янтаря или густого меда. Взгляд золотистых глаз, казалось, каждому обещал ласку, но был при этом полон достоинства. Платье, скромное, но хорошо подчеркивавшее стройную фигуру, на груди скалывала бронзовая застежка в виде двух спиралей, соединенных иглой, на которой сидели три птицы. Тонкую талию стягивал узорчатый серебряный пояс. Этот пояс сработал недавно бродячий ремесленник с Дуная, но застежка, изображавшая колесницу Солнца, была сделана тогда, когда скифы бились с киммерийцами и устрашали Египет. Еще древнее были бронзовые браслеты, концы которых, будто змеи, закручивались спиралями - знаками Солнца. Эти браслеты носила первая жрица, пославшая пятнадцать веков назад двоих своих дочерей с дарами на Делос. Большая магическая сила таилась в древних украшениях, и Венея, хозяйка янтарного Дома, хорошо владела ею.
Даже Ардагаст, побывавший в Доме Солнца у самого Даждьбога, был восхищен великолепием храма и красотой его жрицы. Другие росы спрашивали себя, уж не явилась ли им сама Заря-заряница, красная девица, что сидит на Алатырь-камне и зашивает воинам раны золотой иглой. Женщины же сразу почуяли в ней соперницу, но, странное дело, вовсе не чувствовали вражды. Разве можно ревновать к Солнцу, ласковому ко всем?
Первым нарушил молчание Витол. Он бесцеремонно шагнул к жрице и протянул ей ожерелье с крупным гагатом.
-- Здравствуй, Венея! Это тебе оберег от Палемона, чтобы он не мог морочить тебя своей стрекозой.
-- Если бы меня можно было обморочить, я бы давно оставила храм и стала княгиней жемайтов, - усмехнулась Венея, но ожерелье надела. Одарив вошедших любезной улыбкой, она непринужденно заговорила:
-- Здавствуй, Палемон! Здравствуй, Ардагаст, славный царь росов и вы, росские воеводы и волхвы! Но где же Инисмей, ваш великий царь? И где все эстийские князья? Бывало, сюда в Росяную ночь съезжались даже те, что воевали между собой. А теперь нет даже старого Побраво. Он, что, так боится своей жены?
-- Великая жрица! Те из князей, что сохранили тебе верность, сейчас со своими войсками стерегут Самбию от нечестивцев. Инисмей со своей железной конницей стоит у устья Преголы. А здесь лишь те, кто будет защищать сам Янтарный городок, - просто и сурово ответил Палемон.
-- Слава Ладе! Значит, не все еще князья обезумели от алчности и лживых вещаний. В святые ночи никто из них не называл меня шлюхой и предательницей леса..., - голос Венеи дрогнул. - Я прошу вас..., всех, кто пришел, кто остался со мной: Защитите Янтарный Дом! Я вымаливала вашим племенам солнечные дни и урожай, отдавалась вам по древнему обычаю, мирила вас, пока могла. Я только никогда не звала вас воевать, побеждать, разорять... Никогда еще здесь не было битв. Тем более - в священную Росяную ночь. Всех, приходивших по Янтарному пути, я принимала с миром. Я не готская пророчица, чтобы пугать вас концом света. Но знайте: если погибнет Янтарный Дом, этот путь станет Путем Тьмы. И придут по нему в ваши земли смерть, резня, голод, и всех вас втопчут в землю сапоги легионеров.
-- Пусть настанет Рагнарёк - мы будем сражаться за тебя со всеми исчадиями Хель. Клянусь в том копьем Одина! - воскликнул Сигвульф.
-- Нет, храбрый гот. Нужно сделать больше: остановить Рагнарёк. И мы его остановим, клянусь этим солнечным огнем! - Ардагаст поднял Колаксаеву Чашу, и золотой огненный цветок расцвел в ней. Зазвенели клинки, скрещиваясь над пламенем, и среди них - меч самого Зореславича, дар Куджулы Кадфиза, царя царей кушан. Сурово и торжественно зазвучал голос царя росов:
-- Клянемся тебе, мать Лада, и твоей жрице: отстоять твой дом от всякого, кто посмеет осквернить войной святую Купальскую ночь!
-- Венея поднялась со своего камня, и все заметили на нем отпечатки двух босых женских ног. Жрица улыбнулась сквозь слезы:
-- Спасибо вам, воины Солнца! Я не воительница, но мои чары помогут вам. А праздник в эту ночь все равно будет. И для вас расцветет папоротник над древними янтарными кладами!
Неожиданно в задней стене открылась дверца, и в храм вбежала девочка лет пятнадцати, в штанах, заправленных в сапожки, и коротком охотничьем кафтане. Черные волосы были распущены по плечам. У пояса висел горит[219] со скифским луком.
-- Лайма! Все жрицы вышли встречать князей, а ты даже в такой день бегаешь по лесам. И верно, не одна! Ну и наследницу послала мне богиня!
-- Мамочка, Лада лучше знает, кого кому посылать! Не беспокойся: ни одному парню я не уступлю. Вот конопатого Боргиса сегодня в терновник заманила, чтобы не пристава. Пусть идет на праздник в рваной рубахе. Не то богиня разгневается и не уродят ни рожь, ни лен. Даже яблоки. А поселяне обидятся на меня, и парни тоже. И так до восемнадцати лет. А потом я стану помогать тебе... с князьями. И ты мне, наконец, скажешь, кто же мой отец. От Сыновей Бога такие, как я, наверное, не родятся?
-- Все это девочка проговорила тоном прилежной ученицы. Венея сказала с улыбкой:
-- И лесные черти здесь тоже не при чем, хоть про нас с тобой и такое говорят... А не пора ли поздороваться с гостями, Лайма?
Юная охотница поклонилась пришедшим и заговорила с ними столь же непринужденно:
-- Здравствуйте, дорогие гости! Здравствуй, дядя Палемон! Здравствуй, Ардагаст, царь росов! Ты совсем такой, как в венедских песнях: сильный и красивый, как сам Свайкстикс. Приезжай к нам на Купалу через три года, когда я стану взрослой!
-- А ты знаешь, что царь росов любит только своих жен? Даже в святую ночь, - строго сказала Ларишка.
-- Ну куда мне до вас с Добряной? Я же не воительница, только охотница. И через Семь Врат пройти еще не сумею. Но непременно научусь! А вот из лука стреляю лучше многих воинов, даже ночью. Давайте устроим состязание? Я вижу, здесь Ардагунда и другие поляницы.
-- Кто лучше стреляет, мы узнаем в бою. Это труднее любого состязания, - сказала царица амазонок.
-- Война, доченька. Здесь, на Янтарном берегу, - тихо произнесла Венея.
-- Война? Дядя Палемон, неужели они послушали не тебя, а этого дурака и враля Аллепсиса с тощим Нергесом?
-- Они не захотели даже встретиться со мной. Видно, Нергес понял, в чем сила моей стрекозы.
-- Война..., - голос девочки дрогнул. - Я никогда не была на большой войне. Один раз высадились готы, гонялись за мной по лесу. Я пятерых застрелила. Ардагунда, возьмешь меня в свою дружину, хоть на время? Лук у меня скифский, боевой! - совсем воинственно закончила она.
-- Твой лук пригодится здесь. Мы с тобой будем защищать сам Янтарный Дом. Ты хорошо умеешь посылать чары со стрелами, лучше, чем с ветром, - сказала Венея.
-- Но прежде, чем этот сброд дорвется до Дома Солнца, пусть одолеет нас всех, - решительно произнес Ардагаст.
-- Вот-вот! Пусть пройдут через лес, когда я там в полный рост встану! - отозвался стоявший позади всех Шишок.
Все рассмеялись. Не так страшен Чернобог, как его злой колдун вырезает.
-- А что это за ведьма у вас тут в болоте сидит, княгиней себя зовет? У нас на Днепре чертовки так не величаются, - полюбопытствовал леший.
-- Она - богиня, хозяйка этого болота, - ответила жрица.
-- Как же вы ее терпите, да еще под самой священной горой? - изумился лешак.
-- Прежние жрицы хотели ее изгнать. Но в ее власти конская голова на самом дне болота. Если голову поднять - злая, нечистая вода затопит весь край. Кое-кто молится этой болотной княгине, колдуньи водятся с ней. Но вредить храму она не пытается. И потом... Этот мир не может быть без таких вот низких мест и их хозяев. А высокие места принадлежат светлым богам. Лишь бы те, снизу, не пытались завладеть всем миром, - сказала Венея.
-- Да, мир устроен мудро и прекрасно. Иначе думают лишь такие, как Валент, - поддержал ее Каллиник.
-- И даже внизу не одна лишь нечисть и мерзость, продолжила жрица. - Вы заметили озеро у подножия Росяного? Оно посвящено Ладе и Даждьбогу. Когда Янтарному Дому будет грозить великая беда и смута, из озера выйдет могучий вепрь с золотой щетиной и сияющими белыми клыками.
Вишвамитра в сомнении потер затылок:
-- Я воин, а не ученый брахман. Но думаю, там, где так близко Кобылья Пасть, хоть с огнем, хоть с грязной водой - жди беды. И как раз во время битвы.
-- Ты только хранишь мир, Венея. А чистить его приходится таким, как мы. И знаешь, не так уж он строен. Но и не так мерзок, как я когда-то думал, - заметил Хилиарх.
Красный диск солнца едва выглядывал из голубых вод Венедского моря. Еще немного - и ночь опустится на Янтарный берег. Самая короткая ночь в году. Самая святая и самая страшная. На валу Янтарного городка стояли, оперевшись о частокол, Венея, Вышата, Каллиник и эрзянка Виряна.
-- Видите? Тонет Дочь Солнца, только золотой венец ее блестит. Тонет - значит, уходит в подземный мир к Поклусу, - сказала жрица.
-- Дочь Солнца - это лунная Леля? - спросил Каллиник.
-- Нет. Другая. Мы ее зовем Ниолой, а венеды - Мораной. А ее мать - Лада-Купала. Она тоже уходит под землю. Но вернется через месяц, вместе с урожаем. А Ниола - только весной, - ответила Венея.
-- Да ведь это наши Деметра и Персефона! - воскликнул царевич. - А Поклус - Аид. Я много о них узнал, когда посвящался в Элевсинские мистерии.
-- Зато о главном молодце ты в Элевсине и вовсе не слышал, - торжествующе усмехнулся Вышата. - О Даждьбоге Сварожиче, Сыне Бога. Как спустился он вслед за Мораной, своей сестрой и женой. Как бился с Поклусом-Чернобогом. И вывел-таки ее весной на белый свет.
-- Все светлые боги в преисподнюю уходят. Разве это праздник? Так, злой день, - глухо и печально, ни к кому не обращаясь, сказала Виряна. - Зато ведьмам и чертям раздолье. Молоко красть, посевы портить, людей топить, заводить, души их на клады менять. А еще бесстыдничать на Лысой горе. Вот у кого нынче праздник!