Тварь, тварь, тварь… Такая же, как и все остальные примы. А он столько времени думал о ней, фантазировал о возможном романе, представлял их беседы. Идиот! Мог бы и раньше догадаться, что драгоценная Айми ничем не лучше своих собратьев с “Вита-Новы”.
Сердце заходилось от стука, прокачивая кровь по сосудам, чтобы та напитала мозг и заставила тот работать. Сознание вернулось быстро, вместе с болью. Кезон все еще был рядом и следил за лицом Анрира и показаниями приборов.
— Вспышка только в момент клинической смерти, — доложил один из лаборантов. — В остальное время — никакого взаимодействия между уровнями энергетической оболочки.
Щуплый парнишка с плохо затертыми пятнами от кофе на халате всегда с энтузиазмом участвовал в опытах. Ему нравилось наблюдать, как мучают и раз за разом убивают Анрира. Будто следит не за человеком, а за подопытной крысой. Тогда лаборант приосанивался, вытягивал шею вперед, моргал через раз, то и дело облизывал губы, в предвкушении. За недели, а может и месяцы, — кто бы мог посчитать время пребывания здесь? — Анрир выучил почти всех сотрудников по именам, запомнил их лица и привычки. А еще — внимательно изучил все пространство лаборатории, такой огромной, что вместила бы несколько многоэтажных домов. Вдруг удастся совершить побег.
И прибить по пути Щуплого, Кезона, охранника, который любил съедать ужин Анрира. Не потому, что голодный или кашеобразная серая бурда так хороша на вкус, а просто затем, что хотелось самоутвердиться над заведомо более слабым противником. Без наручников, бьющегося разрядами ошейника и решетки, Анрир бы убил его с одного удара. Впрочем, не будь наручников и прочего, вряд ли кто из них рискнул бы тронуть кота. Независимо от того, были у того божественные силы или нет.
— Увеличьте время смерти, — бросил Кезон, — посмотрим в сравнении. Если ничего не изменится, просто приготовим все к перекачке энергии обратно в кристалл.
— Э-э-э, лорд, понимаете…
Слушать лепет одного из учёных нужды не было: Анрир и так знал, что ничего у них не выйдет, успел наслушаться, о чем болтают "умники", пока рядом нет прима. Обратной дороги для них не было. Сила Уводящего намертво сплелась с оболочкой Анрира, выдрать ее сейчас, значило зацепить ещё и его душу. Уже третью, считая давно умерших Роука и Ниро. И вряд ли это прибавит артефакту работоспособности. К лучшему. Анрир видел, что случилось, когда "Сердце тени" использовали в последний раз. Это оружие, которого не должно было существовать.
Как не должно было существовать человека, наделенного такой силой. Умей Анрир в самом деле распоряжаться ей, как бы поступил? Смог бы удержаться от соблазна подмять под себя весь мир или уничтожить его? Почему именно он? Почему не кто-то другой, более добрый, волевой, стойкий, не подверженный соблазнам и страхам?
— …вы привели его слишком рано, нужно было ждать до пятидесяти. Тогда энергетическая оболочка сформируется полностью и вероятность ее отделения увеличится, — продолжал толковать с Кезоном "умник".
— Но он управлял ей, управлял! — лорд снова разозлился, подскочил к Анриру и отвесил тому оплеуху. — Почему Уводящий тебе помог?
Руки уже затекли от плотно прилегающих к коже наручников, позвоночник то и дело пронзала боль, а от страха перед грядущими пытками хотелось вопить. Скорее бы закончился рабочий день, на "Вита-Нове" четко соблюдали трудовую дисциплину. Но до тех пор, кажется, ещё далеко, а пока нужно как-то продержаться, и ответить Кезону.
— Наверное, я ему просто нравлюсь. Такой вот обаятельный парень.
Лорд ухватил его за волосы и с силой дёрнул в сторону, наверняка оставив у себя в руке клок.
— В этом дело, да? Мы не с той стороны искали к тебе подход? Могу организовать, здесь хватит желающих.
— Плевать. Не ты первый, не ты последний. Отдохну зато.
Кезон гадко улыбался и наклонился близко-близко к лицу Анрира. Кто заставлял болтать глупости? Только себе сделал хуже. Но, с другой стороны, пока они болтают — новых пыток не будет. Все будут просто стоять и наблюдать за происходящим.
Лаборанты, "умники" и сотрудники службы безопасности. В том числе — Габриэль, их начальник. Он изредка посещал “диагностическую лабораторию”, равнодушно проходил по помещению и исчезал. Сейчас же он незаметно подобрался к Кезону и положил тому руку на плечо:
— Вряд ли существует человек, способный умирать каждый день, но так и не выдать свой секрет. Вам придется признать ошибочность выбранной методики.
— А вы, стало быть, знаете другой способ?
Кезон развернулся, а все остальные тихо расходились из лаборатории. Конечно, потенциальная схватка двух примов — серьезное дело, если бы Анрир мог, тоже бы попытался сбежать.
— О, я не знаю способов, кроме обычного разговора. Он весьма эффективен, зря не хотите опробовать.
Глава 13. История Анрира, часть 8
Примы переглянулись, затем Кезон отошел в сторону, Анрира же отцепили от стенда и оттащили в камеру. Абсолютно белое и пустое помещение, со слепящими, поглощающими звуки стенами. Здесь и с опущенными веками казалось, что в глаза бьет яркий свет. И никак не спрятаться: из всей мебели — узкая лежанка без постельного белья, унитаз и умывальник. Но этот белый свет стал символом покоя, символом того, что будет короткая передышка.
Анрира запихнули внутрь, охранник нажал на кнопку, от которой по позвоночнику бил разряд и нарочито медленно прикрыл дверь, довольный тем, что пленник не сбежит. Анрир долго собираясь с силами, чтобы посмотреть на свои руки. Боялся увидеть обугленные кости с остатками мышц, но все было в порядке. Твари умели причинять боль, но делали это не оставляя следов.
Стоило лечь на кушетку и расслабиться, как за ним снова пришли, но отвели не в привычную лабораторию, а в жилой отсек, после чего впихнули в дверь и удалились. Блок оказался непривычно просторным, тихим и похожим на один из богатых домов Трокса. Возле кухонных столов суетился Габриэль, в опасном отдалении от браслета с кнопкой-шокером. Кроме него в блоке была только девушка, лежавшая на столе. Лицо ее закрывала маска, а поверх тела красовалась разложенная ровным слоем нарезка из овощей.
— Присаживайтесь, лорд Анрир, — Габриэль указал рукой на пустующий стул. — Мои медальоны уже доходят, осталось совсем немного. Пока позвольте предложить закуски. И не переживайте, леди не станет вмешиваться в беседу или распространяться о ее содержании.
Анрир тяжело опустился на стул, затем вспомнил все уроки от отца и деда, выпрямился и подтянул к себе приборы. Есть не хотелось, скорее — почувствовать на языке вкус хоть чего-то кроме стандартной каши и собственной крови. Но на столе была только девушка, немного испуганная, зажатая, но подрагивающая от нетерпения, будто роль тарелки — самая желанная и необходимая для нее.
— Угощайтесь, — продолжил Габриэль, — все продукты свежие и натуральные.
— Спасибо, но ваша тарелка недостаточно вымыта.
Девушку подбросило от возмущения, даже несколько ломтиков обсыпалось. Но она быстро взяла себя в руки, Габриэль же понимающе улыбнулся и подал Анриру обычную белую тарелку с закусками. Ближайший же ломтик чего-то зелёного и прозрачного приятно охладил язык и слегка мазнул кислотой и горечью. Наверное вкусно, но на любителя. Светлое и матовое, похожее на сыр, Анриру понравилось больше. Его и Габриэль одобрил кивком, поставил на стол тарелку с медальоном, по виду и запаху — из молодой баранины, свою же порцию аккуратно сервировал на животе у девушки и наконец уселся. Затем открыл бутыль красного сухого и разлил по бокалам.
— Рад знакомству, жаль, что обстоятельства подкачали, — он отсалютовал бокалом и отпил немного, затем принялся за мясо.
— Мы не всегда хозяева обстоятельствам, — согласился Анрир и тоже разрезал баранину, придирчиво осмотрел срез, затем отправил кусок в рот, неспешно работая челюстями. Если Габриэль готовил это сам, ему давно пора завязывать с охраной исследовательских баз и открывать свой ресторан. Из памяти Роука и Ниро всплывали тысячи разных блюд и вкусов, но даже среди них медальоны Габриэля выделялись.
— Весьма недурно, но я не уверен насчёт барбариса. Многовато на мой вкус, — кажется, именно так ведут светские беседы. Анрир съел ещё кусок и отхлебнул вина.
Не выдержано. Ему бы ещё несколько лет, тогда вкус раскроется. Анрир прикоснулся к бутыли, словно бы не сам, а как проводник чужой воли, от пальцев пробежала струйка тумана, обволокла стекло и схлынула.
— Что есть течение времени, как не медленная смерть? — Габриэль опробовал новое вино и прикрыл глаза от удовольствия. — Кто бы знал, что ваша сила может нести не только разрушения? Думаю, и вы не знали, поэтому так боитесь ее.
— Она не моя, и ничья. Никто не должен управлять смертью вот так, по щелчку пальцев.
Вино в самом деле стало лучше, но теперь в каждом его глотке чувствовался привкус земли. Той самой, что насыпана на могилу.
— Забавно, что такая сила досталась возможно единственному человеку, который ее не хотел.
— Забавно, что прим-лорд хочет обсудить это с имусом. Впрочем, если у вас есть ещё и десерт, то я не против беседы.
Габриэль рассмеялся и покачал головой.
— О да, десерт есть. Завидная наглость спрашивать о нем, находясь в вашем положении.
— Не так много вещей, которые могут быть хуже. Это даёт некоторую свободу. Давайте же, лорд Габриэль, излейте душу, поделитесь, зачем вы привели меня сюда.
Угрозы от него не исходило. Любопытство, опасения, нерешительность — странная смесь для твари. Они в себе не сомневаются. Тот же Роук не грыз себя ни секунды, когда решил создать "сердце тени". Хотя знал, к чему это приведет. Видел неизбежность и решил сыграть с ней по своим правилам, не считаясь ни с кем.
— Меня всегда занимала тема героев и легенд. Людей, которые совершают нечто невероятное, немыслимое, меняют историю.
— Меня вовсе нет. Много ли занимательного в кратковременном порыве? В том, что предпочтешь умереть сам, а не в компании десятков людей? Но! — Анрир доел медальон, допил вино и откинулся на спинку стула. — У вас вкусная еда, теперь уже неплохое вино, с каждым глотком которого эта леди кажется все более милой, — вы же собираетесь с ней переспать? Обидно, что лежит без дела, — так что давайте и дальше болтать о героях. Хотя, признаться, для таких интересов вы выбрали не самую героическую из профессий. Здесь вообще что-нибудь происходит? Пожар там, или прорванная труба? Или подопытные сбегают?