Вэн остановится. Это точно. Поэтому — никакой не прыжок, а короткий полет, когда знаешь, что тебя непременно поймают, не дадут разбиться о землю. И с каждым разом это происходило все раньше и раньше. Вэн боялась силы Уводящего, а ещё сильнее — причинить вред Анриру. А если бы и захотела, то сделала бы это открыто, разводным ключом, а не в тот момент, когда защититься не выйдет.
Все исчезло, раскололось и рассыпалось, после сотворилось вновь, чуть лучше и правильнее, чем раньше. И руки Вэн больше не жгли, а плавно скользили по его спине, кажется, чуть влажной от пота. Все же заниматься любовью с тем, кого не боишься помять или ранить — ни с чем не сравнимое удовольствие. Будто новая его ступень, открывающая настоящую свободу. Но Вэн так не могла, ей постоянно приходилось сдерживаться, чтобы не сжечь его.
— Давай уже, я жду свое признание в любви, — ее дыхание еще сбивалось, а взгляд слегка пьяно и ошалело блуждал по его лицу. Анрир держал тело на весу, но отдаляться от Вэн не спешил. Это его горячее тело внизу, и его моменты счастья, пусть и короткие, но его.
— Я жду твое “это наш последний секс”, — он все же наклонился и поцеловал Айвен, медленно, смакуя вкус губ и ее ответные движения, а еще эмоции и то, как успокоившееся было сердце начинает стучать с новой силой. — Кстати, последние в разы лучше случайных. Но не дотягивают до тех, которые были ошибкой.
Она фыркнула и все же спихнула Анрира на кровать, только затем, чтобы улечься сверху самой и положить голову на грудь. Снова слушает, как бьется его сердце, будто в этом может быть что-то любопытное. Впрочем, для прима в ней и так слишком мало чудачеств.
— И да, это был наш последний секс. Двадцать восьмой за прошедшие дни, но точно последний. Мы должны остановиться, это все неправильно.
— Как прикажет моя прим-леди.
От ее тела все еще шел жар, а в эмоциях было намешано столько всего, от расслабленности, восторга и такого же, как у него самого чистого счастья до тревоги и стыда за очередную слабость, проявленную перед котом. Анрир позволил себе широко улыбнуться, растянуться на кровати и запустить руку в волосы Вэн. У этой женщины не бывает все просто и однозначно.
— О, тогда расскажи мне все о своих планах, — она очертила линию крыльев птицы на его груди и спустилась ниже, к животу, чтобы ногтем поскрести татуировку, плетущуюся по его низу.
— А все, мой запас повиновения примам закончился, не надо было тратить его на отказ от секса.
До рассвета еще было время, но не так много. Можно лениво поспорить с Вэн или собраться с силами для “секса, которого как будто не было”, и Анрир даже не знал, чего ему хочется больше.
Или знал? Ему хотелось эту женщину, что лежит на нем и мечтает стереть татуировку, потому как та напоминает о женщине другой, бывшей раньше. Хотелось, чтобы Вэн осталась рядом навсегда, чтобы не создавала сложности там, где их нет, чтобы… Кейташи наверняка скажет, будто все предвидел, но Анрир впервые понял, он в самом деле окончательно и бесповоротно влюбился и мечтал бы жениться на леди Айвен. Не ради какой-то выгоды, а только потому, что не представлял рядом с собой никого другого.
— Вот Бездна, — Вэн сползла чуть ниже, чтобы животом лежать на кровати, а грудью на той самой, так раздражающей ее татуировке, положила подбородок на сложенные ладони и еще немного поерзала, предвещая следующий последний секс. Те, в отличие от “ошибок” и “случайностей” редко случались один раз.
Чтобы видеть ее лицо, Анрир приподнялся и забросил под голову еще пару подушек. Вэн же чуть улыбалась и беззаботно потихоньку болтала согнутыми в коленях ногами. И ее взгляд снизу вверх, почти покорный и беззащитный, скрещенные щиколотки и сама поза, точно не подходившая прим-леди, выбивали из головы все мысли.
— Выходит, я погорячилась. Возможно, ты расскажешь, как смог сбежать с “Вита-Новы”?
— Влез в транспортный модуль, который доставляет прислужников на Аврору, чуть изменил маршрут с помощью местного техника, знаешь, такой милый парень, ни секунды не спорил, стоило замахнуться разводным ключом. Но твоя обожаемая "Вуаль" приказала меня сбить, и по модулю выпустили снаряд, так что за свободу я расплатился жизнью.
Сразу же зачесалась татуировка на руке, та самая, сделанная в честь третьей смерти. А настроение от блаженной расслабленности переползло к тихой злости на тварей и тому, сколько сегодня предстоит дел.
— Обязательно сейчас было заводить этот разговор? Не могла найти другое время?
Вэн села и зачем-то потянула на себя одеяло. В полумраке комнаты ее кожа и волосы будто сияли, распространяли мягкий свет. Или это магия? Пусть и частично, но наполненный резерв самой могущественной из тварей?
— Скольких примов ты убил тогда? — спрашивала она тихо, без дрожи в голосе и неуверенности. Зато в мыслях почти паниковала. Но Анрира тоже пробрало. Почему каждый их раз заканчивается так? Нет другого способа скоротать время, кроме как поднимать темы, которые неприятны обоим?
— Всех, что встали на пути, — он сгреб со стула приготовленную слугами одежду и встал. — Но их точно меньше, чем погубленных тобой котов. Как попадешь на станцию, посмотри записи экспериментов, Вэн. Тебе понравится.
***
В ванной шумела вода, поступавшая по свежепроложенным трубам, под потолком горели лампы накаливания, а помещения нагревали чугунные батареи. Систему отопления и вентиляции обновили полностью, провели электричество, в дополнение к уцелевшим светильникам примовской работы, сделали множество дополнительных санузлов, потому как раньше дворец не был рассчитан на такое количество проживающих. Современные троксцы вложили много сил, чтобы подстроить наследие примов под себя. Сколько бы Айвен ни наблюдала за этим, привыкнуть не получалось.
А ещё кто-то безжалостно отодрал со стен и лестниц все мало-мальски ценные украшения. Исчезли золотые и серебряные элементы светильников и узоров на колоннах, вся нефритовая комната канула в неизвестность, в ней сейчас располагалась библиотека, даже редкий мрамор со дна бассейна заменили самым обычным. Почти все статуи тоже исчезли — переплавлены, раздроблены на куски или попросту выброшены, кто знает. "Купил ими независимость Трокса" — равнодушно ответил Нерон на вопросы Айвен. Для него в самом деле не было ничего зазорного в том, чтобы так легко, одним росчерком пера, уничтожить все связанное с примами.
Конечно, это же твари, на его территории не должно остаться ни единого упоминания о них.
Айвен смотрела на дверь ванной и представляла, как Котенок стоит там под струями воды, прислонившись к мраморной стене от усталости. С каждым днем от него все сильнее пахло стимулятором, все чаще сбоил ритм сердца, все тяжелее ему становилось просыпаться утром.
Нерон словно бежал куда-то, не жалея себя и окружающих. Одни только секретари трудились у него в две смены. Наверное, в такой ситуации самым правильным было бы отказаться от близости, снять квартиру где-то в городе и попытаться найти работу, но Айвен не могла его оставить.
Без нее, без порций ее энергии Котенок бы уже загнал себя. А еще, как бы стыдно ни было в этом признаваться, ей просто нравилось быть рядом с Риром. Скольких бы примов он ни погубил. Или тварей. Но и она тварь, тогда к чему эти постоянные признания в любви? Какое у нее место в его планах? Почему именно ее он вначале оживил, потом повернул все так, чтобы Айвен оказалась в этом обезображенном дворце?
— У всех остальных тварей просто не было такой потрясающей груди, — он на ходу застегивал рубашку, а Айвен же невольно потянула на себя одеяло.
Почему так и не оделась? Забыла по своей извечной привычке отдыхать раздетой, потому что тело устает от одежды?
— Когда мы ночевали вместе на Седеса, и у меня такой не было.
После стольких последних, заключительных, случайных и разов-ошибок, когда они с Котенком оказывались вместе на столе, в кровати, на подоконнике и Бездна знает где еще, поздновато разыгрывать невинность и держаться за одеяло, поэтому Айвен отпустила его край и позволила сползти к ногам. Да, в этом есть такая же логика, как и в том, чтобы самой будто случайно разбудить Анрира, обнять его, провоцируя на дальнейшие действия, затем разрушить все неудобными вопросами. Но все ее действия в последние дни логичны не больше.
— Такая крепкая ладная задница тоже большая редкость, как и способность съесть целиком сырую непотрошеную рыбу, — равнодушно продолжил он. — Ты прекрасна в моменты, когда заглатываешь куски мяса или хрустишь костями.
— Предположим, не самая пикантная деталь нашего похода.
Он быстро собирался, хотя до момента, когда в кабинет прибудет первая смена секретарей, оставалось ещё около получаса. Неужели хочет от нее сбежать?
— Ты тоже прекрасен, когда рычишь на хищников, толкуешь с ними о самках и сворачиваешься калачиком, чтобы не так сильно мёрзнуть. И ягодицы, да, крепкие и ладные. Такие в наше время редкость. А когда ты медленно, с чувством проводишь своей любимой левой рукой по левой ушной раковине, м-м-м, я начинаю терять над собой контроль.
— Какое было бы прекрасное начало дня, опусти ты часть с дележкой, за кем кровавая тень длиннее, — Анрир перед зеркалом приводил в порядок прическу, при этом его пальцы едва заметно дрожали, а запах от принятого стимулятора доносился до самой кровати. Наверное, надо в самом деле завязывать с сексом, ничем хорошим это не кончится.
Айвен лениво собрала одежду, привела себя в порядок магией, все равно оболочка почти трещала от ее избытка. Затем влила часть в Котенка, чтобы тот все же дожил до свершения своих грандиозных планов.
— Согласен, — он размял плечи и прикрыл глаза, — больше никакого секса. После него чувствую себя слабым.
— Становишься немного альтером, как я и говорила. Поэтому примы редко брали себе постоянных любовников из имусов. После долгих вливаний изменения становятся слишком очевидны и возникают проблемы, как идентифицировать этого человека. Хотя у тебя, скорее всего, просто появилась бы третья форма. Лет через десять-двадцать.