— Нам нужно выбираться отсюда, — прошептал Рома. — Они не отступят, я в этом уверен. Сколько дней пройдёт, пока они не обвешаются различными блокирующими амулетами и не привяжут меня к этой постели? Уверен, меня ждёт незабываемая ночь. А когда они убедятся… меня просто прирежут, не снимая оков.
— Мяу, — кот потёрся головой о Ромкин подбородок. — Ну почему ты не хочешь перетащить меня к Андрею, или его сюда? Вдвоём мы бы точно отмахались.
Дверь открылась, и Рома быстро встал, сгрузив кота на кровать. В комнату проскользнула незнакомая служанка. Она бросила быстрый взгляд на Орлова и, поклонившись, положила на кровать стопку одежды. После чего встала рядом, опустив глаза.
— Можешь идти, — махнул рукой Роман. Хоть он и отпустил дар, но в комнате было всё ещё прохладно. Настолько, что обнажённые руки девчонки покрылись мурашками.
— Вам больше ничего не нужно, господин? — она осмелилась посмотреть на него.
— Нет, я уже сказал, чтобы ты уходила. — Ровно ответил Орлов.
Девушка снова поклонилась и выбежала из комнаты. В те две секунды, пока дверь была открыта, Рома увидел, что напротив стоит кресло, в котором весьма удобно устроился Скварон. Воин сидел, положив меч на колени, и лениво улыбнулся, разглядывая служанку весьма одобрительно.
Дверь закрылась, и Рома бросился к одежде. Они всё-таки перешили чьи-то вещи. Рома подозревал, что самого Веора. Слишком уж хорошего качества они были. Быстро разобравшись, Ромка натянул на себя одежду и даже правильно завязал все верёвочки. Никаких доспехов, даже самых простеньких, ему, естественно, никто не предложил.
Швырнув покрывало на кровать, Рома заметался по комнате. Нужно было что-то делать. То, что для него приготовили, вымораживало внутренности почище дара смерти. Подойдя к окну, он убедился, что оно выходит во внутренний двор. Чертыхнувшись, Рома внезапно замер. Купальня! Точно! Заглянув в небольшую комнатку и убедившись, что воду из бочки убрали, Рома подошёл к окну и выглянул на улицу. А вот оно вело как раз за стену. Точнее, эта стена и являлась на каком-то уровне частью стены.
Вернувшись в спальню, Рома стащил с кровати простыню. Ему нужна была небольшая опора, так почему бы не использовать вполне классическую. Всё это время Паразит наблюдал за ним прищурившись. На улице стояли предрассветные сумерки, и скоро уже рассветёт, учитывая, насколько здесь время быстрее бежит. Бросив взгляд на кота и не дождавшись от него никакой реакции, Рома схватил стул и направился к купальне. Андрей здесь, и нужно сделать всё, чтобы до него добраться как можно скорее.
Даже не знаю, что меня разбудило. Словно кто-то в плечо толкнул и в голове набатом прозвучал голос брата. Мне было очень неудобно, всё тело затекло, во рту была помойка, а голова лежала на чём-то странной формы и консистенции. А ещё меня тошнило, а в голове засели дятлы, радостно отбивающие мне возможность нормально думать.
С трудом подняв голову и сев прямо, я заставил себя открыть глаза и оглядеться по сторонам. Как оказалось, дальше обеденного зала я так и не ушёл. Спал прямо за столом, уронив голову на столешницу. Вместо подушки подтащил головку сыра. Сыр немного подтаял, и мои волосы были жирные и липкие. И я даже представлять не хочу, как сильно от меня воняло.
В зале царил полумрак, и моим глазам было вполне комфортно. Пошевелившись, я едва слышно застонал от боли во всём теле, а потом схватил пустой кувшин и применил его далеко не по назначению.
— Ты отвратительная куча малосъедобной субстанции, Андрюша. — Простонал я, отодвигая от себя кувшин с блевотиной. — Как же я хочу воды и свернуть шею той служанке, которая мне её так и не принесла.
Возле соседнего стола послышался грохот, и я резко развернулся. Лучше бы я этого, конечно, не делал. К счастью, тошнить меня вроде бы перестало, но голова просто взорвалась жуткой болью. Та самая служанка как раз возилась за столом, отскребая с него следы вчерашней гулянки. Наверное, она услышала, что я бормочу, опрокинула стул и теперь стояла, выставив вперёд нож и глядя на меня испуганным взглядом.
— Не бойся, я сейчас не в состоянии что-то сделать, а у тебя нож. — Вдобавок ко всему зазудились руки, но когда я попробовал почесать, то зашипел от боли. Опустив взгляд, тупо смотрел на сбитые костяшки. — Да твою ж мать! Так, я явно вчера дрался. Но проснулся я здесь, а не в тюрьме, значит, никого не убил. И то хлеб. Эй, милая, как тебя зовут?
— Юлая, господин, — девчонка всё ещё испуганно смотрела на меня.
— Надо же, а мою сестру зовут Юлия. Вот что, Юля, убери здесь всё, что ли, — и я обвёл рукой стол. — Я бы тебе помог, но, боюсь, тебе придётся помогать мне в номер подниматься. Да, с кувшином поаккуратнее…
— Я видела, господин, — она вздохнула и убрала нож. — Хорошо, что в кувшин, а не на пол.
— Вот это правильная жизненная позиция: во всём искать положительные моменты. Теперь-то ты принесёшь мне воды? — я сунул руку в карман плаща.
Так, меня не ограбили, во всяком случае, те деньги, что были в плаще, там и остались. Чтобы залезть в карман джинсов, необходимо было совершить просто чудовищное усилие, и я решил пока не рисковать.
— Да, господин, теперь принесу, — девушка собрала все объедки и грязную посуду на поднос и быстро отошла от стола.
Пока она ходила на кухню и, предполагаю, в уборную, я вытащил несколько медных монет и бросил их на стол. После чего закрыл глаза.
— Господин, вы хотели воды, чтобы смочить глотку, — тихий голос вырвал меня из дремоты.
Я посмотрел на стол и увидел ведро воды и кружку. Похоже, девчонка к колодцу сбегать успела. Схватив кружку, я влил в себя такую вкусную, холодную, обжигающую воду. после чего придвинул к себе ведро и указал на мелочь.
— Держи, это тебе, — она так сильно удивилась, что я подумал, будто сделал что-то не так.
— Господин хочет, чтобы я поднялась к нему в номер? — наконец, спросила она.
— Зачем? — я удивлённо посмотрел на неё, а потом до меня дошло. — Нет, то есть ты мне поможешь до него добраться, но постель мне не нужно согревать. Во-первых, я недавно женился, и ещё не устал от своей молодой жены, а, во-вторых, я всё равно ни на что не способен.
— Но тогда, зачем вы мне деньги даёте?
— За увлекательную историю. Что я вчера натворил? Алкоголь плохо на меня влияет, и я сейчас ни черта не помню. — И я потёр лоб. — Так что, садись и рассказывай. Кстати, сколько сейчас времени и почему ты не спишь?
— Сейчас уже четыре утра, самый волчий час. Я закончу здесь уборку и пойду спать, днём не моя смена. — Ответила Юля на последний вопрос. — Но вы ничего такого не делали, господин. Ну, подрались немного, да перебрали слегка, ну так с кем не бывает. А морду нашему хозяину вовсе не вы разбили, так что он на вас не обижается. Тем более что вы помогли всё убрать, и даже мебель починилась. Только почему-то свой стол не убрали и соседний. Но это такая ерунда, — и девчонка радостно улыбнулась. — Да здесь так чисто не было с момента открытия. И посуда тоже сияет.
Я присмотрелся к столу, стоящему по соседству. Он был выскоблен до белого дерева. Это что же, я сумел применить конструкт чистоты, или как он там назывался? И сделал это, похоже, за один раз, как будто я маг крови. И как я это сделал? Я снова потёр лоб. И почему два стола остались незадействованные? Твою же мать! Нет, вот теперь я понимаю Стёпку, который так и не вспомнил, каким образом умудрился повлиять на структуру сразу нескольких материй одновременно, когда мы сыновей гор в воины посвящали.
Юля тем временем начала рассказ. Судя по всему, я действительно не сильно-то и отличился. Мы сидели с демоном и разговаривали, попивая вино. Где-то после первой бутылки демон вскочил на ноги и заорал:
— Вспомнил! Ты сын Зел… эм, Костика! И что ты здесь делаешь? Наследство своего папаши хочешь получить? — И он расплылся в широкой улыбке.
— Так, стоп, ты знала, что это демон? — я слушал, прислонив ко лбу кружку с водой. Она была такой восхитительно холодной.
— Они не скрываются. — Девушка вздохнула. — Правда, его величество, император Зелон наложил какие-то ограничения. Эти ограничения не имеют срока и действуют даже после его смерти. Они не могут здесь пакостить слишком сильно. Не сказать, что им это нравится.
— Представляю себе, — пробормотал я. — А не сказать, что ты так уж ненавидишь Зелона.
— Я его не знаю. Император погиб задолго до моего рождения. Но, не могу сказать, что его все ненавидят. Знать из Светлых — это да. А простым людям гораздо лучше стало после того, как он завоевал эту страну. Он довольно мудро правил, жаль, что недолго… — она замолчала. — Возможно, он делал это не потому, что любил нас. Да, скорее всего, ему было бы проще скормить нас демоническим лошадям, но Зелон не издал ни одного указа, сделавшего бы нашу жизнь невыносимой. И да, он наложил запрет на изменения. Лорды бесятся от этого как бы не похлеще демонов.
— Я так и думал, что он страдает нарциссизмом. Хорошо ещё, что в лёгкой степени. Но если уж Тёмный Лорд — то полное исчадье Бездны. Другое его ранимую душу не устроит, — пробормотал я, выпивая воду и тут же наполняя кружку из ведра и снова прислонив её ко лбу.
— Что вы сказали, господин? — Юля нахмурилась.
— Ничего, тебе послышалось. Продолжай.
Дальше я очень лениво посмотрел на демона и сделал замысловатый жест рукой. Стул подлетел к демону, подбил его под колени и, когда он на него упал, придвинулся к столу.
— Сядь. И не ори. Если я не безликий, то это не значит, что совсем безобидный. — Это я протянул. Только то, что я сильно растягивал слова, заставило заподозрить во мне сильное опьянение.
— С тобой совершенно невозможно разговаривать. Ты почти точная копия отца. — Пробурчал демон, но, к удивлению присутствующих, не сделал попытки тебе как-то отмстить за столь неподобающее поведение.
— О, ты ещё мою мать не знаешь, — протянул я и ухмыльнулся. — И слава богу. И вообще, модельер Щукин считает, что я красивее отца!