— Да, говори быстрее, за мной скоро придут, — поторопил я его.
— Андрюх, мы тут с отцом один дом взяли. В общем, подробности при встрече расскажу, но, в общих чертах, у этой твари, которая решила нас выставить полными отморозками, полно фотографий. Всех нас, Андрей. И каждая подписана. Имена и вскрыт источник или нет. У тех, у кого вскрыт, вроде Вольфов или Стёпки Ушакова напротив имени стоит крест. Скажи это отцу. Он знает подробности. С нами, с теми, кто ещё не был в месте силы, надо что-то решать и быстро. Даже с совсем салагами, вроде Мишки Рыжова.
— Я передам, — ответил я, отключаясь, потому что в этот момент услышал шум на улице. Рывком открыв дверь, подхватил Ромку, которого отец тащил на себе.
Глава 19
Когда Андрей скрылся в домике, Костя повернулся к Роману.
— Ты готов? — спросил он у сына.
— Нет, — Рома покачал головой и сглотнул, а затем решительно произнёс.
— Пошли, что теперь тянуть-то? — в ответ отец легко улыбнулся и кивнул.
К пещере подошли быстро. Уже совершенно рассвело, и лучи летнего солнца проникали через второй выход, падали прямо на алтарь, предавая древнему камню перламутровый отлив. Едва они вошли в пещеру, раздался резкий крик орла откуда-то снаружи, а следом ещё один.
— Проклятые птицы, — поморщился Верн. — Они всегда возбуждаются, когда ты приезжаешь. Чувствуют сына первого орла.
— Надо было дать одному прибить Кору, — Костя подошёл к выходу и посмотрел вниз. Река, куда он нырнул только-только, приняв стихийный дар, всё так же текла внизу, впадая в живописное озеро. А может быть, она вытекала из озера, Костя никогда в таких вещах не разбирался, и ему они были не так чтобы интересны. Он покачал головой и подошёл к сыну.
Верн тем временем вытащил кинжал. Костя требовательно протянул руку. Усмехнувшись, безликий отдал ему кинжал.
— Ты сам, или тебе помочь? — спросил Костя у Ромы, который неотрывно смотрел на алтарь.
— Сам, — Роман решительно взял протянутый кинжал и покосился на ладонь отца, по которой тянулся едва заметный тонкий шрам. Почти все, кто его окружал, носили подобную отметину, даже Матвей, в котором семейный дар Орловых принял довольно причудливую форму.
Рома сосредоточился и быстро сделал разрез. Отдав кинжал отцу, он сложил ладонь лодочкой, позволяя накопиться крови, а потом быстро перевернул её над алтарём. Кровь упала на белый камень и Роман, как заворожённый смотрел, как она исчезает с гладкой поверхности. Словно камень впитывает её.
Когда последняя красная капля пропала с алтаря, Романа словно ударили в живот, выворачивая внутренности. Боль была настолько сильная, что даже хорошо тренированный парень не смог её выдержать и повалился прямо на алтарь, теряя сознание.
— Рома! — как только он начал заваливаться, Костя бросился к сыну, но его оттолкнула стена воды, которая заключила тело парня, как в кокон, вместе с алтарём.
Тело Романа приподняла непонятная сила и уложила на алтарь, как на постель. Глаза парня были закрыты, а очень быстро двигались под веками. Стало очень холодно, время замерло, и вокруг алтаря принялась закручиваться в тёмную воронку сила смерти.
— Что с ним? — Костя сделал шаг в сторону Верна.
— Не мешай ему, и не смей призывать дар, — предупредил безликий, не глядя на Костю. Он с жадностью и любопытством смотрел на лежащего на алтаре парня.
И тут с тела Романа исчезла вся одежда, и он начал меняться. Плечи расширились, удлинились кости, а вместо аккуратных ногтей, начали формироваться огромные когти. Тонкие черты породистого лица загрубели, а в оскаленном рте показались клыки.
Костя с ужасом смотрел на сына, а затем развернулся, и, схватив безликого за шею, впечатал того спиной в стену. Как оказалось, не только ему было запрещено призывать дар в этой пещере, потому что Верн дёрнулся, но император чисто физически был гораздо сильнее.
— Что с Ромой? Что вы, суки, сделали с ним? — прошипел Костя. В такой ярости он не был уже очень давно.
— Ничего! — прохрипел Верн. — Это ты сделал своих детей одной из своих баб. Мы-то тут при чём? Я так точно.
— Что вы сделали? — повторил вопрос Костя, сильнее сжимая руку. — Я тебя сейчас убью, и мне плевать, что будет дальше.
— Это Кора, ясно. Ты тогда боролся сам с собой. В тебе словно две сущности поселились. Сын орла и воин смерти. Это не могло не отразиться на детях. Тем более что Кора действительно пыталась влиять на тебя, на чисто физическом уровне. — Верн прекрасно понимал его настроение, и сейчас чётко видел, что Костя не шутит и вполне может попытаться его убить. Получится или нет — это вопрос, но вполне может и получиться. Верн, как и все безликие отличался завидной эгоцентричностью, и совершенно не горел желанием погибать из-за сумасшедшей шлюхи, которая так страстно хотела заполучить в постель отца, лежащего сейчас на алтаре воина.
— Он стал истинным сыном Зелона? — не зря он боялся, что с его сыновьями что-то не так. Костя понятия не имел, что будет делать, если сейчас услышит положительный ответ. Хотя нет, знал. Первое, что он сделает — это свернёт Верну шею.
— Он и есть сын Зелона! Потому что Зелон — это ты! Пусти меня, придурок, — Верн дёрнулся. — Ничего с твоим сыночком не случится. Не здесь, по крайней мере. Да оглянись ты, сволочь.
Костя медленно оглянулся и выдохнул сквозь стиснутые зубы. На алтаре лежал его светловолосый ребёнок. Даже одежда вся была на месте. Кокон рассыпался, окатив их брызгами, а сила смерти свернулась. Время сделало прыжок, и Костя, как обычно, почувствовал лёгкую дезориентацию.
— Тварь, — прошипел Верн, потирая шею. — Видишь? Всё нормально.
— Что это было? — мрачно спросил Костя. — Что значит «не здесь»?
— Потенциальная граница дара, — ответил Верн, презрительно глядя на Костю. — Скажем так, если твой сыночек случайно попадёт в один интересный мир, то прекрасные эльфийки вполне сумеют полюбоваться отличной боевой ипостасью сына бывшего властителя. Если, конечно, с ходу не прикончат. Такой вариант более вероятен, — он гнусно усмехнулся. — Тебе Кай уже объяснил. Этот мир не приспособлен для Зелона. Так что твой щенок если и отрастит зубы, то не в прямом смысле этого слова.
— Если вы посмеете… — Костя, не отрываясь, смотрел на Верна. — Не провоцируйте меня на то, чтобы я начал вспоминать навыки того парня. Это даже вам ни черта не понравится.
— Мы не смогли бы, — выплюнул Верн. — На такое способные разве что, боги.
— Верн, я предупредил, — холодно ответил Костя. Роман на алтаре шевельнулся, и он поспешил к сыну.
— Что со мной? — Роман сел на алтаре, держась за голову. — Никогда не слышал, чтобы кто-то отрубался при инициации.
— Я же говорил, что вы особенные, — Костя обхватил сына за талию, помогая подняться. — Ты как тот хомяк столько нахапал. Сейчас разбираться будешь пару лет, как минимум.
— Что у меня открылось? — Роман повис на отце, радуясь, что тот здесь. Потому что сам он точно никуда бы не дошёл.
— Кроме смерти? — Костя усмехнулся. — Если я всё правильно понял, то семейные дары Кернов и Орловых, и вода. Ну, тут без сюрпризов, Орловы через одного водники. А вот что это был за кокон… — И он повернулся к Верну.
— Ты сам сказал, что твой алчный сынуля, как хомяк собрал всё, до чего сумел дотянуться. — Усмехнулся Верн. — Ты в курсе, что у его матери по женской линии малефики были?
— Да, в курсе, — Костя кивнул.
— Ну вот. — Верн расхохотался. — Ромочка, если бы ты попал в сказку, то смог бы стать истинным Тёмным властелином. Не чета некоторым.
— О чём он говорит? — Рома пытался отделаться от шума в голове, но ничего не получалось.
— Не обращай внимания, он бредит, — и отец пошёл к выходу, таща на себе сына. — Ты вдобавок ко всему ещё и малефик, поэтому следи за языком. А то проклянёшь кого-нибудь ненароком, а мне потом последствия разгребать.
Уложив Ромку на кровать, я посмотрел на отца. Но тот в это время очень внимательно наблюдал за Паразитом. Кот бросил взгляд на Верна, словно дерьмом окатил и вскочил к Ромке на кровать. Забравшись к брату на грудь, он начал топтаться. Ромка охнул и выматерился вполголоса. Попытался скинуть с себя охамевшего кота, но тот выпустил когти, чем вызвал новый взрыв негодования. Потянувшись, Паразит, наконец-то, лёг и принялся вылизывать Ромке лицо.
Отец выдохнул, как мне показалось с облегчением, и повернулся ко мне.
— Вода, дар Орловых, Кернов, дар смерти и… дар вашей матери. Он не семейный, если я всё правильно понимаю. Рома у нас вдобавок ко всему малефик. — Он провёл руками по лицу. — Похоже, меня сегодня ждёт очень весёлая ночка. Так, пошли. Пока Ромка себя чувствует прилично, надо тебе источник вскрыть и успеть вернуться.
— Я жрать хочу, — заявил брат, скорчив недовольную гримасу.
— Нельзя, Рома, — отец покачал головой. — Терпи, ты же мужчина. Завтра тебя Паразит бужениной угостит, если будешь себя хорошо вести.
— Мяу! — Паразит возмущённо посмотрел на отца, а затем перевёл взгляд на Ромку, вздохнул и лёг, прижавшись к щеке брата. Видимо, смирился, что ему нас кормить придётся, раз родные родители голодом морят.
— Пошли, Андрей, — и отец вышел из домика, вслед за откровенно веселящимся Верном.
А Ромка — молодец. Малефик, надо же. Почему-то я думал, что только женщины получают этот дар. И кто будет с ним заниматься? М-да, добавилось у отца головной боли. И это ещё не известно, что откроется у меня.
В пещере было прохладно. Я прислушался к ощущениям. Здесь недавно бушевала чуть ли не первородная стихия.
— А здесь вообще можно дар применять? — тихо спросил я, не обращаясь ни к кому.
— Нежелательно, — неохотно ответил Верн. — А в некоторых случаях противопоказано. Что ты чувствуешь? — внезапно спросил он, глядя на меня прищуренными глазами.
— Здесь недавно были силы смерти и воды, и что-то ещё, я не могу понять, — Верн смотрел на меня так пристально, что становилось не по себе. — Что?