Подняв руку и поднеся ее к глазам, он с удивлением резюмировал:
— Двадцать минут. Мы здесь находимся двадцать минут, — после этого он сел на землю, зачерпнул рукой снег и протер им лицо.
Мышцы болели, грудь простреливала при каждом вздохе: похоже, что тварь сломала ему несколько ребер. Лицо Дина, все в потеках крови, было похоже на какую-то гротескную маску. Упав рядом с братом, Дин так же попытался кое-как умыться снегом.
— Знаешь, больше я на этих тварей охотиться не буду, только если безвыходная ситуация сложится, — сказал он, кидая горсть снега в рот.
— Да, я с тобой полностью согласен. Как мы эту тушу понесем к Малфою?
— Вот еще, много чести, — Дин поднялся на ноги. — Жди здесь, сейчас я его милость разбужу и притащу сюда, а потом мы в его библиотеке покопаемся, и отсюда прямо с этой тушей домой.
Когда Дин ушел, Сэм достал палочку и немного привел себя в порядок. Грудь болеть стала меньше, но боль полностью не ушла.
— Точно перелом, — констатировал Сэм, поднимаясь на ноги. — Тогда с вампиром трещина была, а сейчас все равно костерост пить придется.
Он сходил к месту, где они оставили рюкзаки. Забрав их, вернулся к туше. Затем подошел к гнезду кошки, которая лежала мертвая недалеко от туши мантикоры. Ему показалось, что в разоренном гнезде что-то шевелится. Только-только рассвело, а здесь, в лесу, царил полумрак. Мелкие предметы было видно плохо. Сэм подошел к гнезду и заглянул внутрь. Шесть маленьких тел лежали неподвижно, но одно пыталось шевелиться и попискивать, ища мать, как источник тепла и пищи.
Сэм протянул руку и вытащил белый меховой комочек с непропорционально большими ушами. Котенок был еще слепой, но уже весь покрыт приятным на ощупь пухом.
Сзади раздался хлопок аппарации, Сэм, не раздумывая, сунул попискивающий комочек за пазуху и обернулся.
Абраксас Малфой ходил вокруг туши мантикоры и с трудом сдерживался, чтобы не хвататься за сердце. Особенно сильно его впечатлил способ убийства.
— Все верно? — спросил Дин.
— Да-да, — кивнул Малфой. — Я открыл вам временный допуск на однократную аппарацию прямо в библиотеку. Из нее вы можете также аппарировать в течение трех оговоренных часов. Чары настроены так, что вы можете взять с собой не более десяти книг из стоящих на полках.
Дневник Сэм нашел почти сразу. Выпитое молоко единорога подсказало, где искать темную вещь.
Набросав в рюкзаки еще девять книг, в основном по различным существам и артефактам, братья поспешили домой.
Северус вскочил с дивана, напряженно глядя на открывающуюся дверь. Когда он увидел, что Винчестеры входят оба, живые, немного потрепанные, но не смертельно, он не смог сдержать вздох облегчения. Северус рванулся к ним, не обращая внимания на то, что до сих пор был босиком.
— Сев, обуйся, простынешь, — Дин заметил степень раздетости сына первым.
— Подожди, — остановил улыбающегося Сева Сэм, когда он осторожно обнял их и хотел бежать одеваться. — Мне костерост нужен, и нам обоим обезболивающее. — Северус кивнул, он прекрасно понял, какие зелья нужно будет тащить. — Да, там на улице туша мантикоры валяется. Ты нарежь с нее, что тебе нужно, остальное Альбус заберет. Только все это позже, даже зелья, вот, держи, — Сэм вытащил из-за пазухи пищащий белый комочек пуха. — Я не знаю, кто это, мамка вроде небольшая была. Его накормить надо, скорее всего, из соски или из пипетки. Молоко вроде было.
Северус, не скрывая восторга, взял попискивающую кроху и осторожно прижал к голой груди.
Глава 26
Рождество Винчестеры после долгих раздумий решили встретить в Хогвартсе.
Почему-то они купились на речи Альбуса, что обычно праздник проходит буквально в семейном кругу, не больше десяти-пятнадцати человек — дети, которые не поехали домой по разным причинам, и оставшиеся преподаватели.
Этот разговор состоялся почти три недели назад, и когда братья отдавали мантикору директору, то подтвердили свое участие.
Когда же они вошли в Большой зал в девять вечера, то чуть не повернули обратно. На них с любопытством смотрели все четыре факультета с четвертого по седьмой курсы, оставшиеся в полном составе. Малышне на братьев в большей степени было наплевать, они хотели встретить Рождество с семьями, но вот старшекурсники — это было совершенно другое дело.
Надо ли говорить, что все трое, собираясь на «практически семейные посиделки», и оделись практически по-домашнему: джинсы и рубашки под теплыми куртками.
— Проходите, — все столы были сдвинуты в одну кучу, студенты сидели вперемешку с преподавателями, а откуда-то из центра им махал рукой директор, подзывая к себе. — Я вам здесь места застолбил.
Все присутствующие, включая смущенных братьев, прыснули.
— Как-то я не думал, что буду вот так встречать Рождество, — прошептал Сэм, напряженно улыбаясь.
— Да ладно, расслабься. Сейчас поедим, выпьем чего-нибудь безалкогольного, и уйдем домой. Смотри, какие елки, — Дин с нескрываемым удовольствием разглядывал огромные ели, которые украшали Большой зал.
Они прошли к своим местам под таким пристальным вниманием, что почувствовали себя на мгновение кинозвездами, идущими по красной дорожке.
Дойдя до «застолбленных» директором мест, они пожали ему руку и, наконец-то, сели, сразу затерявшись среди остальных участников посиделок.
— На этот раз просто рекордное количество учеников осталось в школе на каникулах, — Альбус наклонился к Винчестерам.
— Да уж, это просто бросается в глаза, — Сэм схватил бокал и сделал глоток. Потом слегка отодвинул его с удивлением, понюхал. — Как интересно.
— Право же, Сэм, сегодня можно и расслабиться, — улыбнулся директор, и тут только Сэм заметил яркий румянец на его щеках и неестественный блеск ярких голубых глаз.
— Насчет безалкогольных напитков, это мы погорячились, — Сэм кивнул на бокал. — Пунш, причем градусов в нем прилично так.
— Ну вот, расслабься, Сэмми, — Дин сделал глоток из своего бокала. — Хм, классная вещь.
Дальше праздничный ужин протекал за неспешными разговорами, взрывами смеха, хлопаньями волшебных хлопушек. В середине вечера даже Сэм расслабился и получал от праздника настоящее удовольствие.
Когда стрелки на часах подбирались к полуночи, Дин наклонился к Северусу, который довольно непринужденно болтал о чем-то с пятикурсником с Равенкло.
— Сев, у меня проблема, мне бы в туалет пробраться.
— Здесь недалеко на втором этаже есть туалет, пошли, провожу, — Северус встал из-за стола и быстро пошел к выходу. Дин поспешил за ним.
На них уже никто не обращал внимания, все веселились или почти дремали, подперев головы руками и с удовольствием глядя, как профессор Флитвик пытается показывать маггловские фокусы с картами без магии.
В коридорах замка было пустынно и царил полумрак. Было холодно, особенно после теплого Большого зала.
Туалет располагался недалеко от лестницы.
— Дин, он, эм, женский, но им никто не пользуется из-за призрака, — Северус виновато потупился. — Просто он ближайший, а призраки тебя боятся, так что Миртл исчезнет. Но если тебя это смущает...
— Да вообще как-то параллельно. Когда мочевой пузырь полный — смущение уходит далеко, — Дин открыл дверь и сунул голову в проем. — Эй, девчонки, здесь есть кто? Ну, вот, никого нет. Ты меня подождешь или обратно пойдешь? Скоро домой пойдем.
— Подожду, — кивнул Северус.
И Дин исчез в туалете.
Стоять под дверьми туалета было некомфортно, и Северус отошел к ближайшей нише, напротив двери, и попытался сесть, не заглянув внутрь.
— Ай, — Северус подпрыгнул и обернулся. — Сев, это ты?
— Лили? А почему ты здесь одна сидишь? И почему ты домой не поехала?
— Мама с папой решили поехать с Пэт в Диснейленд в Париж, а меня не взяли. Они посчитали, что раз я волшебница, то Диснейленд меня не впечатлит, и что в этом случае мне лучше провести праздник в волшебном замке, — она сидела в нише, забравшись туда с ногами и обхватив колени руками. Уткнувшись в колени, она всхлипнула.
— Лил, но ведь им не могло это просто так прийти в голову, — Северус сел на краешек и неловко погладил подругу по рыжим волосам. — Значит, что-то навело их на эту мысль.
— Я, ну я... — Лили подняла свои зеленые, от слез ставшие еще более блестящими, глаза. — Я ужасный человек, да?
— Нет, просто... Просто не надо с ними ругаться, — Северус вздохнул. — Они — твоя семья. И Петунья, кстати, тоже. Вот, например, сейчас, ты же чувствуешь себя плохо, тебе без них плохо, а им без тебя, я уверен. Нельзя терять эту связь, ведь именно сестра — самый близкий тебе человек. Самый близкий, гораздо ближе, чем даже мама и папа, ведь и в ней, и в тебе есть частичка обоих родителей. Не отталкивай Пэт, не нужно...
Лили села так, чтобы оказаться рядом с Северусом, и положила голову ему на плечо.
— А ты со своим приемным отцом? Ведь у вас же нет этой общей частички.
— Есть, но она у нас не в крови, она у нас вот здесь, — Северус коснулся своего виска. — Иногда мне кажется, что ее даже слишком много. Настолько много, что я чувствую каждую его эмоцию, ощущаю всю его боль. Когда я почувствовал это впервые, мне стало страшно. А теперь я просто не представляю, что будет, если этой частички не станет. Что тогда? Не станет и меня? С Сэмом не так, мне с ним легче, но и частичка эта меньше. Я такую полную связь ощущал еще раз всего лишь однажды, когда лечил единорога.
— Я знаю про единорога. Сириус пришел с целым пучком волос единорога, а когда Джеймс спросил его, где он взял их, то Сириус рассказал, что помог тебе мантию почистить, а ты отдал половину волос ему. Поттер рассмеялся и сказал какую-то гадость, а Сириус на него наорал. Я в первый раз видела, что они поругались. Потом, правда, быстро помирились, но с этих пор все разговоры про тебя у них словно под табу.
— Вот как, интересно.
Они замолчали. И тут прямо над ними появилось свечение. Лили подняла голову.
— Ой, омела.