— Боже мой, бедный Бобби, — Дин не удержался и заржал.
— Ага, бедные мы, — подтвердил Северус. — Бобби пытался ее успокоить, даже ромашковый чай предложил. А что, это действительно успокаивает? — Сэм кивнул, и Северус продолжил: — Знаете, а Бобби долготерпением не страдает, — теперь уже кивнули оба брата. — В общем, очень скоро ему надоело оправдываться, и он слегка повысил голос. Я только одного не могу понять, из каких предпосылок Друэлла пришла к выводу, что мы прячем Абраксаса, потому что мечтаем избавиться от Люциуса и оставить Нарциссу вдовой?
— Чего? — Дин даже остановился, с удивлением глядя на сына.
— Вот этого самого, — в этот момент они вышли на поляну, на которой стоял дом. Когда они подошли к входу, Северус на секунду остановился, чтобы закончить свой рассказ. — У Бобби случился выброс... очень оригинальный, надо сказать. Но... сами увидите. Суть в том, что он не такой глобальный, как у Джоди, и ты, пап, сможешь отменить последствия как глава семьи и хозяин дома.
— Какие последствия? — Дину расхотелось заходить в дом.
— Я же говорю, увидите, — Северус уже хихикал. — Я поэтому за вами побежал, чтобы ты смог разобраться. А то Друэлла нам этого вообще никогда не простит, а она все-таки теща Сэма.
Дверь открывали с опаской. Переглянувшись, братья Винчестеры зашли внутрь сразу после юркнувшего в тепло Северуса. Не спускаясь вниз, Винчестеры в течение пары минут тупо смотрели вниз, а потом выскочили на улицу, при этом почти застряв в двери.
Сэм согнулся пополам, хохоча в голос. Дин же упал на колени и закрыл лицо руками. Когда Дин смог членораздельно разговаривать, он поднялся с земли, отряхнул джинсы от снега и с трудом произнес:
— Знаешь, Сэм, это несправедливо. У меня первым выбросом был паршивый гоблин, а здесь... У меня слов нет. Я тоже так хочу!
— У тебя уже первого выброса не получится никогда, смирись, — Сэм вытер слезы и решительно открыл дверь. Зайдя в дом, он громко сказал, обращаясь к теще: — Друэлла, ради бога извините, но нам показалось, что возле дома кто-то бродит. Сейчас Дин окончательно все проверит и избавит вас от такого, хм... интересного положения.
Закусив губу так, что почувствовал во рту привкус крови, Сэм начал спускаться в холл. Из того, что было в холле раньше, неизменным остался только думосбор на тумбочке и стол с мониторами, транслирующими то, что показывает камера наблюдения.
Проходя мимо стола, Сэм бросил взгляд на монитор и увидел Дина, который никак не мог войти в дом, раз за разом складываясь пополам и хохоча. Поняв, что его оправдания не имели никакого смысла, Сэм, глубоко вздохнув, посмотрел на тещу, которая смотрела на него, не мигая, с такой яростью во взгляде, что Сэм поежился.
— Как мне сделать так, чтобы обстановочка осталась, а люди освободились? — раздался сверху деловитый голос Дина.
Сэм закатил глаза, и едва не покрутил пальцем у виска. Не глядя на Дина, он подошел к Бобби и сел рядом с ним на уютный пуф, которые в огромном количестве были расставлены по холлу.
— И как это произошло? — тихо спросил Сэм, оглядывая столь преобразившееся помещение.
А посмотреть было на что. Начать с того, что холл утратил строгую, немного даже аскетичную элегантность, которая была присуща всем помещениям Хранителей. Сейчас стен не было видно из-за километров тончайшего шелка, который словно струился по ним, собираясь в складки и колыхаясь от малейшего движения воздуха. Пол был устлан толстыми пушистыми коврами, по всей комнате были расставлены пуфы, невысокие столики, а по полу разбросаны подушки.
— Я не понял, ты вообразил себя султаном? А почему тогда наши дамы в таком виде? — Сэм говорил очень тихо, но в стоящей тишине его прекрасно слышали все находящиеся в комнате люди.
— Сэм, я не знаю, как это произошло, — Бобби сидел на одной из подушек и выглядел при этом одновременно несчастным и взбудораженным. — У меня снова заболела нога, а дамы уже переходили на ультразвук, и у меня только одна мысль промелькнула: чтобы они замолчали и чтобы нога перестала болеть.
— Эм, — Сэм снова огляделся. — Прости, но я не улавливаю, в чем связь между болью в ноге, точнее ее отсутствия, и будуаром дорогой проститутки? Ах, да, еще и вот это? — он кивнул в сторону женщин, которые молчали вследствие наложенного на них заклятья.
Вот только если бы они могли говорить, то Друэлла высказала бы Бобби Сингеру все, что она думает по поводу его шуточек и методов, потому что даже Блэки никогда не позволяли себе ничего подобного. Но говорить Друэлла пока не могла, потому что магия Бобби не разрешала ей: ни говорить, ни колдовать, ни встать с колен, на которых она сидела уже почти целый час.
Нарцисса сидела рядом с матерью, сложив руки на коленях. Одеты женщины были в традиционные тайские одежды: шелковые брюки и длинную шелковую рубаху. Но вот макияж и прически у них были традиционно японскими.
— Я сейчас открою тебе один секрет, — громким шепотом сообщил подошедший к мужчинам Дин. — Видишь ли, Сэм, наш Бобби обожает массаж ног, который делала ему одна тайская затейница. А вот почему он в своих мечтах видел ее гейшей...
— Дин, заткнись, лучше сделай что-нибудь.
— А сам? — Дин с любопытством посмотрел на Бобби.
— Я не могу сам даже пошевелиться! — рявкнул Бобби. — Просто кто-то из вас, ребятки, явно страдает паранойей, мои действия вашей бляд... — он осекся, покосился на женщин и добавил не столь эмоционально, как ему хотелось: — Вашей замечательной системой безопасности восприняты как неправильные и несанкционированные. И теперь все отменить можешь только ты. Господи, неужели я все-таки дожил до того момента, когда мой Дин стал полноценным главой семейства, а не чокнутым Охотником, помешанном на дороге, машине, работе и случайных связях?
— Бобби, — толкнул своего практически отца в бок Сэм и выразительно покосился на Друэллу.
— Ты не можешь нас винить в излишней перестраховке, только не ты, — тихо добавил Дин. — Система защиты, протокол отмены номер семь, — громко и внятно произнес Дин.
— Идентификация голоса пройдена, протокол отмены запущен, — раздался красивый женский голос. Женщины вздрогнули и недоуменно переглянулись.
— Фините Инкантатум, — Дин взмахнул палочкой, и в ту же секунду прикованные к своим местам люди почувствовали, что могут шевелиться.
Холл принял свой первоначальный облик, как и внешний вид Друэллы и Нарциссы. Но вот то, что они просидели в одной позе слишком долго, не могло на них не сказаться. Вместо того, чтобы проклясть чем-нибудь убойным этого... этого... Друэлла не могла подобрать определение Бобби, она вынуждена была растирать ноги, руки и шею, к которым возвращалась чувствительность, несмотря на всю унизительность данных действий.
— Мы никогда так не...
— У вас просто фантазия пасует, — отмахнулся Дин, помогая Бобби подняться. — Тебе помочь? — спросил он у Нарциссы, и, когда та неуверенно кивнула, старший Винчестер сел перед ней на колени, подхватил ногу и принялся аккуратно массировать затекшую голень.
— Цисси! Ты соображаешь, что ты сейчас вытворяешь?! — видя эту столь компрометирующую картину, Друэлла даже забыла про боль в собственных конечностях.
— Мама... — начала оправдываться Нарцисса, которой становилось лучше от уверенных действий Винчестера.
Дин, не обращая внимания на Друэллу, продолжал возвращать кровоток в холодную ножку красавицы, сидящей перед ним, а в холл вбежал Северус. Оглядевшись, Северус одобрительно кивнул, видя прежнюю обстановку.
— Я знаю, как можно вытащить Люциуса. Но это довольно сложно в плане исполнения, потому что нужно действовать синхронно, — мальчик был осведомлен в трудностях своего бывшего старосты; еще бы, женщины не стеснялись высказывать все, что у них «наболело». — Совы же могут к Люциусу пробиться? — Нарцисса кивнула. — Тогда садись за стол и пиши, я продиктую. Пап, прекращай ее лапать, у нее уже ничего не болит, а у тебя есть невеста.
Дин тут же выпустил ногу Нарциссы из своих рук и поднялся с пола.
— А почему Люциус не может домовика попросить его куда-нибудь переместить? — спросил он у возмущенной Друэллы.
— Это как-то связано с дементором. Домовые эльфы очень хорошо чувствуют этих созданий и не могут полноценно пользоваться своими силами, — Друэлла неохотно ответила.
— Ну тогда остается письмо. Сев, что ты придумал?
— Сейчас, мы напишем, и я все расскажу, — рассеянно кивнул Северус, параллельно диктуя Нарциссе письмо.
— Хорошо, значит, подождем.
Глава 21
Дин в майке и пижамных штанах с растрепанными волосами прошел на кухню. Не обратив внимания на сидевшую за столом Джоди, он направился к плите и поставил вариться кофе. При этом он прилагал множество усилий, чтобы не заснуть.
— Дин, прошла уже неделя, а ты все никак не оставляешь попыток поглумиться над несчастным человеком, — Джоди скрестила руки на груди, недовольно поглядывая на хозяина дома.
— Тебе идет такой прикид, дорогая, — Дин открыл один глаз и посмотрел на шерифа. На Джоди была надета строгая блузка и узкая юбка ниже колен.
— Мне не очень комфортно, я пытаюсь привыкнуть, а ты не уводи разговор в сторону, Дин. Зачем ты пытаешься вытащить несчастную подушечку из моей комнаты?
— Да, конечно, несчастную. Знала бы ты, кого жалеешь.
— Это неважно, Дин. Мистер Малфой просто человек, попавший в слишком неоднозначную, неприятную и крайне унизительную для него ситуацию, чтобы еще больше усугублять ее. Я уже смирилась, что слово «неприлично» не входит в твой лексикон, когда обнаружила тебя в своей комнате ночью. Что ты пытался сделать с подушкой?
— Всяко не такое извращение, какое сотворила ты, вырывая ее из моих рук. Ты уверена, что та оторванная бахрома не является чем-нибудь жизненно важным у Малфоя? — Джоди покраснела, но ничего не ответила. — К тому же ты на меня наговариваешь: после такого надругательства сомневаюсь, что мои невинные шутки могут как-то отразиться на Абраксасе.