Несёт глупости и рада. Ненормальная. А ещё переворошила все документы в примыкавшем к спальне кабинете — следящие заклинания доложили об этом раньше, чем Крей успел очнуться.
— Помоги лучше перебраться в дом, там станет лучше, чувствую это.
Точнее, там проще было связаться с партнёрами. Крей весь холодный сезон трудился на их благо, пришла пора рассчитаться. Алмазная пыль или ещё что, партнёры легко справятся с этим. Но говорить Блуднице об этом не стоило.
Крей снова надавил на “червей” и леди вернулась на место. Она сложила руки на коленях и смотрела в окно, не отрываясь.
— Малец, вот твое лекарство — Айвен указала на шар. — Я шесть часов рассчитывала формулу. Но напитать не смогу, сил не хватит.
— Посиди ещё минуту, — Крей положил руку поверх ее ладони и через силу растянул уголки губ.
На леди снова был подаренный им платок. Это хорошо, значит, “черви” приживаются как нужно, сама бы она никогда не надела такую вещь.
— Пятьдесят девять и шестьдесят. Все, теперь могу идти? — она бодро соскочила со стула и нависла над Креем.
— Куда-то спешишь? — он говорил с трудом, но и просто так отпустить леди не мог.
— Мы успели вступить в отношения, и теперь мои планы — твои планы? — она склонила голову набок, точно как делал кот и даже в глазах мелькали те же издевательские искорки.
— Нет. Просто не понимаю, почему не можешь немного побыть со мной.
— Восемь часов и сорок одна минута, за исключением тех шестнадцати минут, когда отлучилась припудрить нос, я пробыла с тобой. И прости, но мы не настолько хорошо знакомы, чтобы я приходила в восторг от вида больного лорда-протектора. Мне уточнить, какие именно физиологические проявления твоей болезни кажутся наиболее неприятными?
Крей покачал головой и закашлялся. Айвен продолжила смотреть на него, затем позвала медсестру, чтобы помогла ему. Но сама не притронулась.
Это злило почти до физической боли. Почему? Крей хорош собой, ни разу, кроме того случая с телепортом до Колыбели, не обидел леди, он альтер, а по энергетическому потенциалу — почти прим, но Айвен сторонится его. В то время как рядом с котом “тело ее предаст”.
Пока сестра помогала ему привести себя в порядок, поила лекарством и вытирала лоб, Крей смотрел на леди. В полутьме та больше походила на человека, чем при ярком свете. И изгибы тела, скрытые одеждой, казались мягче и женственнее. Длинная коса тяжело свисала вниз, доходя почти до пояса.
Он хочет эту женщину, но не взять силой. А чтобы сама пришла, прильнула к ногам и попросила. Чтобы таяла, как воск, и соглашалась на все. Кот был прав: на такую надавишь — и сбежит, но если внушить нужную мысль, переманить на свою сторону…
— Думаешь, твой кот такой милашка и жертва? Да если бы мы с Марком не стояли на его пути, Аврора бы уже стала колонией Атрокса. Я дам допуск в секретные части архива, изучи сама, за что его казнили.
— Думаю, время за полночь, пора бы вздремнуть. Ещё думаю, что все вы хороши в равной степени, и не должны оправдываться передо мной. У кота своя правда, у тебя своя. А если моя правда отрицает и его, и твою, тогда что? Кот хотя бы делает вид, будто интересуется моим мнением.
Она не шевелилась, почти не дышала, снова став похожей на статую. Как представишь, что в постели леди может также застыть, дурно становится. Но можно же приказать. Да, приказать, чтобы так не делала.
— Хочешь, покажу кое-что? О твоём любимом котике. Это фрагмент его видений. Его будущего.
Айвен не отвечала и не шевелилась пару секунд, затем подошла и положила пальцы на висок Крея. Горячие, они обжигали даже при его повышенной температуре, но дёргаться глупо — сам же позвал. Он расслабился и вытащил наружу воспоминание, точнее — его обрывок, то немногое, что удалось вытащить из памяти кота во время его предпоследнего плена.
… Крей-кот стоял на балконе высокого здания и смотрел вниз, туда, где собирались целые легионы солдат и техники. Причудливой и темной, с неизменной птицей на боку. Он не знал ее названий и не мог подобрать сравнения. Но собравшиеся внизу салютовали и приветствовали нового правителя. Айвен же стояла рядом и казалась ниже, чем сейчас, и одета была странно: в длинное светлое платье с открытой спиной.
Он взял ее за талию и грубо прижал к себе, после поцеловал, заставив прогнуться в спине. Толпа сразу же поддержала их радостными выкриками. После Блудница взяла его за руку и повела в комнату, там грубо оттолкнула и протянула руку:
— А теперь живо отдал мою корону, малец! Ещё раз стащишь ее без спроса — выпорю…
Крей с трудом разорвал их связь и глотал ртом воздух. Второй части видения изначально не было, он и в этой многое подкорректировал. Но кто знал, что леди способна так на ходу все переиначивать?
— Знать будущее — возможно, самое тяжкое из проклятий. Больше не лезь ко мне с этим, договорились?
Она вытерла пальцы салфеткой и пересекла комнату, оказавшись рядом с дверью.
— Котенка в императоры всех примов? Да твой мозг пострадал от гипертермии, малец. С другой стороны — у него хотя бы есть пространственное воображение и чувство юмора. Гадость какая с собой целоваться, зато теперь я точно ухожу. Соскучишься — зови медсестру, меня здесь не будет.
— Куда…
Айвен указала на шар и исчезла в телепорте.
Марк
Марк пил третий час. Ну как пил? Скорее — сидел над полным стаканом сливочницы и один за другим щёлкал соленые орешки. Изредка — запивал их водой. Захмелеть нельзя, а волнение унять нужно. Рыжий хозяин трактира качал головой и подливал ему. Узнать под магической маской Марка нельзя, поэтому он и пришел сюда, в ту самую “Левую грудь”. Любимый трактир кота, надо же понять, что его здесь так привлекает. Кухня средняя, выпивка — тоже. Чисто, что серьезный плюс, но других достоинств у “Груди” не было. а сейчас ее и краской воняло, как напоминание о идущем ремонте.
— Моя бабуля, да лежится ей смирно на дне океанской бездны, — Йен подошёл и поставил перед Марком новую тарелку орешков, — говорила, что проблема не яйцо, высиживанием ее не разрешить. Но! И в этом бабуля была права без всякого сомнения, если обговорить проблему, станет легче.
Конечно, трактирщик доносил коту, это было также очевидно, как и то, что под видом ремонтников в прошлом году агенты визумария напичкали все комнаты прослушивающими устройствами, и теперь шпионили за котом во время всех его визитов. Но кто станет доносить на обычного нервного альтера?
— Да вот узнал, что жена…
— Погоди, серьезные разговоры так не ведут!
Йен кивнул помощнику, чтобы заменил, обошел стойку и сел рядом с Марком. Затем вытащил из-за пазухи ещё один бумажный пакет с орехами и разломил скорлупу первого.
— С твоим отцом?
— Папенька давно мертв.
Мать, правда, исправно приносила Марку по брату или сестре раз в несколько лет, требуя откупных и на этот рот, но на этом общение с семьёй заканчивалось. Он несколько раз заводил разговор с ней и сестрами о том, что несколько простых магических манипуляций лишат их способности беременеть, но каждый раз получал только скандал и проклятия. Неправильно перечить воле богов! А вот плодить детей, которые ели досыта раз в квартал, на деньги Марка, это правильно.
Лапушка была его семьёй. Тем человеком, ради которого он стремился удержать власть над Прималюсом. И единственной во всех трёх мирах, кого заинтересовал Марико Бай, нищий боец визумария.
— Если развратник, соблазнивший жену, не твой брат, друг или мамаша, то, считай себя счастливчиком!
Рядом грянули тост студенты, празднуя то ли увольнение кого-то из профессоров, то ли удачный экзамен. Марк профессионально скосился на них, проверяя, нет ли у кого наркотиков, после разгрыз очередной орех.
— Мой подчинённый. И, боюсь, жена решила дать ему взятку, чтобы не выдал другого ее любовника.
— Вот за такие фокусы моя бабуля и выгнала деда из дома. Точнее за то, как перед очередной поездкой по дальним полисам он обновил противозачаточный и предохраняющее от срамных хворей амулет, мотивируя это заботой о семье. Тогда бабуля прогнала предателя, продала их свадебное золото и купила этот трактир. Который многие годы служит основой нашего семейного благополучия. И дабы ты не думал, что я рассказываю это только из любви к болтовней о моей бабуле, — а водные боги свидетели, любовь эта сильна, — хочу подытожить: не всегда расставание с изменником становится концом жизни.
— Ну уж будто уж и не радость, — Марк со вздохом отставил стакан сливочницы. И от большого желания напиться не притронется к приторной гадости, отвратительной даже на вид.
— Ещё орешков? Или перейдем на вещи посерьёзнее? — Йен наклонился над столом и прошептал: — Есть отличные куски вяленого кальмара.
Марк закалялся: именно из таких кусков Безумный собирал своего кракена. Вряд ли этот кальмар решит ожить в желудке, но орехи все же надежнее.
Лапушка снова попыталась связаться, но Марк сослался на дела. Он не знал как будет дальше общаться с ней. Нужно включить голову, разобраться с вариантами, затем уже выстраивать линию поведения. Нельзя упускать такую возможность кормить ложью противников. Но… кого? Пока только Крей не в списке. А так человек двадцать наберётся: члены Совета, князья Атрокса, Ори. Почему бы и нет? Плох тот заместитель, который не хочет стать главой визумария. Марк вот тоже подсидел своего начальника.
А Оливия же настоящая красавица, ей никто не откажет, никто. Святые щупальца! Ведь вся эта красота оплачена деньгами Марка! Он в несколько раз приумножил капиталы старого Джериса, и в преображение жены вкладывался щедро. На такую бы и сам Безумный позарился. Недаром же постоянно делал Лапушке комплименты, болтал дольше, чем с Марком. И Блудница тоже намекала на это. Один Марк, как идиот, на все закрывал глаза.
Нет, такого не может быть. Оливия бы не стала. Или кот не стал. Кто-нибудь из них точно бы не стал.
Трактирщик ещё немного повеселил Марка, затем ушел к другим посетителям, оставив полную миску орешков.