— А мне больше и не нужно.
Он резко вскочил, схватил Айми за волосы, прижал к себе и, поглоти все Бездна, но он собирался трахнуть эту женщину…
Анрир, наконец, смог проснуться и сесть. Все как наяву, только телом управляет кто-то другой, на чьи действия нельзя повлиять.
— Хороший сон? — Ханна присела на самый край его тюфяка и будто не заметила, как при этом распахнулись полы халата.
Анрир чувствовал во всем этом какую-то провокацию, но пока не мог понять ее смысл. Подловить "девочку" на распускании рук и выгнать? Но почему? Он неплохо работал и не просил за это ничего сверх оговоренного жилья и еды. Хотя от одежды бы не отказался: Мо подкинул ещё одну смену белья, но постоянно стирать и сушить все это здорово утомляло.
— Не хочешь отвечать?
Она почти веселилась, видя его замешательство. Затем чуть наклонилась и поправила одеяло. От Ханны пахло кофе и сладостями, даже мыло, которым она пользовалось, отдавало ванилью, а не цветами. Но вместе с этим, чувствовался и другой запах, зрелый, женский. От его близости внутренний зверь рычал и требовал взять эту самку себе, раз уж она сама пришла на их территорию.
— Не знаю, что вы хотите услышать, — Анрир лег обратно, но не стал укрываться. Пусть Ханна сама решает. Но спровоцировать его не выйдет. Всех котов, даже таких жалких, учили выдержке и тому, как контролировать звериную часть себя. Тех, кто не справлялся, отправляли в трудовые лагеря без права выйти на свободу.
Ханне игра понравилась. Она едва заметно улыбнулась, погладила его по волосам и почесала за ухом.
— Славный котик. Знаешь, что мои девочки уже поспорили, кто первый затащит тебя в постель? Такой чистенький, вежливый, домашний мальчик с красивым телом многим по нраву. А еще говорят, вы выносливые и умеете порадовать женщину.
Анрир знал, но помнил договор с Мо и предпочитал притворяться глухим и туповатым. И ссорить женщин между собой не хотелось, как и пойти по рукам, переспав со всеми желающими.
— До весны я и сам девочка, увы.
— Без вариантов?
Покончив с ухом, она погладила его шею, грудь, живот и спустилась ниже, почти как в день знакомства. Анрир вцепился пальцами в тюфяк и чуть прикрыл глаза? Что делать? Притянуть женщину к себе? А если она только этого и ждёт, чтобы пожаловаться Мо? Оттолкнуть? Не хочется. К счастью Ханна, кажется не особенно ждала ответ.
— Первый раз встречаю парня, который отпросился сходить в библиотеку и действительно туда пошел.
Интересно, нравятся ли девушкам умные коты с книгами, или исключительно те, которые в буквах видят россыпь неопознанных значков? Анрир не понимал Ханну, почему она не уходит, но и не говорит прямо о возможном продолжении ночи. С Кэсси было проще, намного. Та всегда знала, чего хочет и не стеснялась намекнуть.
— Любишь книги? — женщина легла рядом и пристально смотрела в глаза. В тусклом свете уличных фонарей, что пробивался через крохотное чердачное окно, сложно рассмотреть выражение лица, но Анрир почти слышал эмоции Ханны и сходил с ума от этого.
Ничего сложного приподняться, повалить женщину на спину и взять так, как захочется. Ханна грозная только на словах: тонкая, невысокая, с нежной кожей и слабыми руками. Ее бы и альтер удержал без особых усилий. Это будет неправильно, Анрир не тот парень из сна, он умеет держать себя в руках. Но неприкрытый интерес Ханны лишал контроля. Сказала бы, что хочет секса — все бы сразу упростилось. Или шла бы уже с чердака, а не болтала о книгах.
— Хотите мне почитать? — он сел, все же возвышаться над женщиной как-то привычнее.
— Думала, ты мне почитаешь. Или расскажешь стихотворение.
О, Анрир знал их немало. Тех, что нельзя произносить при леди — ещё больше. И вспоминались именно они. Ладно, был еще отрывок из поэмы, его Анрир и решил прочитать:
— Смерть пришла в их град с дарами.
Всюду стоны, плач и крик.
Видишь, там горят пожары?
Это дело рук твоих!
Голос пропадал, пришлось дважды прокашляться, а Ханна веселилась.
— С таким репертуаром ты умрешь девственником, девочка.
— Уже нет.
Он все же наклонился и осторожно поцеловал хозяйку. Если придется снова умирать, то хочется пожить перед этим интересно.
Зима пролетела так, что он и опомниться не успел. Ханна разрешила ему спать в ее комнате, но больше никаких поблажек не делала. Первое правило удачливого управляющего: разделять постель и работу. Второе: работать больше и лучше остальных. Были ещё третье, четвертое, пятое… Анрир не мог их сосчитать, но запомнил все. Ханна твердой рукой вела дела, без лишних расшаркиваний с персоналом или партнерами, заискивания или попыток дружить, но и без злости или напрасных нападок. Она ни на кого не повышала голос, не срывалась, если была в плохом настроении, не сыпала пустыми угрозами. И распоряжения Ханны всегда выполнялись быстро и без возражений. Анриру казалось, что в этом есть какая-то особенная магия, такая, которой почти невозможно научиться. Но он старался, как старался и работать. А ещё Анрир расписал все стены кофейни, изнутри и снаружи, теперь на них появились его родные горы, Кор-Атр и вид из окна давно погибшего прима. Люди получались плохо, да и не хотелось их изображать. Кроме, пожалуй, одной Айми. Ее бы он рисовал без остановки, но не хотел обижать свою нынешнюю любовницу.
К середине зимы Ханна перевела Анрира в зал: встречать посетителей и решать все возникающие проблемы. Спокойный и улыбчивый кот справлялся с этим лучше маленькой хозяйки, кроме случаев, когда нужно было что-то сосчитать. Анрир и здесь учился самостоятельности: цифры так и оставались для него загадкой, но то, врёт человек или нет — с каждым днём считывалось все лучше и лучше. Как яснее слышался голос интуиции, нашептывающий, как вести себя с тем или иным человеком. Кого стоит задобрить бесплатной чашкой кофе, кого — без промедления выставить вон, с кем поболтать, кому улыбнуться, на кого нарычать и плотоядно ощерить зубы. Работать с людьми у него выходило лучше, чем мыть полы или посуду, так что Ханна скоро совсем перестала контролировать Анрира и занялась другими делами. Даже выделила немного денег на покупку новой, приличной одежды. Впрочем, решать проблемы удавалось далеко не всегда.
— Эй, тощая, живо подай нам нормальную еду!
Эта компания заявилась в кофейню поздно, почти к закрытию. Чем их привлекло тихое заведение, когда вдоль по улице ещё несколько трактиров, кто знает, но теперь парни требовали еды, выпивки и девиц. Отказать и выпроводить их не получалось: на груди каждого был значок принадлежности к гвардии великого князя, а за оружие и одежду можно выкупить всю кофейню вместе с соседней пекарней. Проблемные клиенты, официантки переглядывались между собой и не решались подойти. Все же здешняя привычная публика — студенты, преподаватели, семьи с детьми и чинные старички из зажиточных горожан.
Анрир кивнул ближней к нему девушке и направился к столику. Всего пятеро, случись что — отбиться он сможет.
— Нам нужна нормальная еда! — продолжал требовать заводила, самый высокий и крупный в компании. Его Анрир решил вырубить первым.
— К сожалению, мы подаем только кофе, десерты и ряд лёгких закусок. Но дальше по улице вы найдете массу заведений на любой вкус.
— Нам. Нужна-а-а…
Вырубит с особой жестокостью. От носа ничего не останется. Анрир все ещё улыбался, но уже прикидывал расклад будущей драки. Все бы ничего, но высокий, слегка нескладный, темноволосый парень в углу вызывал тревогу. Похож на выходца из Монтиса, а среди тех хватало двуликих — неправильных, атрокских магов, которые получали силу от духа-близнеца. Они могли ненадолго превращаться в зверей или птиц, летать, проходить сквозь стены или становиться невидимыми, а то и вовсе творили такое, что только в сказке и встретишь.
— Двойная цена, — перебил говорившего Анрир. — Нам придется посылать человека в соседнее заведение. И предоплата вперёд, плюс вы оплатите каждый час работы заведения после того, как оно официально закроется.
— Я сразу говорил, что идея плохая, — впервые заговорил двуликий. — Идёмте, здесь хватит других трактиров.
— А мы останемся здесь, — продолжал гнуть свое заводила. — Или сам Ичиро Вада, сын первого клинка Монтиса, Кейташи Вада, испугался домашнего кастрированного кота?
— Сын Кейташи Вада никогда не опустится до разборок с халдеями, — он говорил тихо и серьезно, по прежнему делая вид, что на месте Анрира пустота.
Что ж, так даже лучше, можно попытаться решить все мирно. У Анрира руки чесались подраться, но Ханна не обрадуется разнесенному залу. Большую часть прибыли съедали непомерные налоги, и как бы женщина не старалась, все равно не могла дотянуться до среднего уровня жизни. А сломанные столы и стулья пробьют такую брешь в бюджете кофейни, что до лета все сотрудники перейдут на минимальную зарплату.
— Признайся, Ичиро, ты уже обмочил присланные мамой штанишки? — заговорил ещё один хлыщ из компании. Богатые, благополучные парни, которых родители выпихнули из дома немного побездельничать в княжеской гвардии и обзавестись нужными знакомствами. Бесконечная скука толкала их на очень странные свершения, из которых разгромить маленький зал кофейни и подраться с котом — самое безобидное. Анрир подал знак официантке, чтобы уходила, а сам продолжал стоять возле столика. Если Ведущий По Пути будет милостив, эти уроды все же уйдут или передерутся между собой.
— Осторожнее, Фор, у чокнутых островитян не принято оскорблять родителей. За это можно и схлопотать, — расхохотался заводила. — Тем более у нашего Ичиро такой прекрасный день: он больше не единственный ребенок в семье. Признайся, друг, боишься, что отец не тебя выберет наследником?
— Нет.
Ичиро Вада напрягся, переводя взгляд с одного спутника на другого, а после — на Анрира.
— Я выбрал битвы своей стезей и не гонюсь за наследством. И ревновать отца и мать к крохотному брату — верх глупости и эгоизма.
— Надеюсь, мои старики не сойдут с ума и не решат обзавестись ещё одним наследником, — Фор влез в сахарницу и теперь складывал из белых кубиков подобие башни.