о него, цифры так и не желали складываться в нечто понятное, осознаваемое, но только четыреста тринадцатая увенчалась успехом. Так и появился живой носитель силы Уводящего Во Тьму, абсолютно неспособный использовать ее. И сейчас это злило Анрира не меньше, чем лорда Кезона.
Тот же размахнулся и изо всех сил ударил. Затем бил до тех пор, пока не устал. Анрир не помнил, кричал он от боли или нет, вообще ничего не помнил, кроме бьющегося в голове “Твари, твари, они все твари”. Наверное, не стоило злить прима, но тогда бы Анрира отправили на новый круг пыток. Ведущий По Пути свидетель, он уже пытался быть примерным, тихим, послушным, не злил никого и не раздражал, а лучше не становилось. Вся жизнь теперь состояла из боли и забытья, когда он видел прошлое незнакомых примов и будущее, множество вариантов будущего. Он видел свои смерти, смерти близких и смерть всего их мира. Не от нашествия некросов, так от ползущей силы Уводящего или от невероятных, ужасающих снарядов неведомой Федерации. Раз за разом его выталкивали за границы жизни, в надежде добраться до божественной силы, а вместо этого Анрир все сильнее и сильнее погружался в воспоминания Роука Веден Рей. Теперь он знал его имя, частично — биографию и почти полностью — будущее, ждущее всех. И свое собственное, рваными обрывками, ни один из которых ни сулил долгой и счастливой жизни.
— Так, — Кезон успокоился и повернулся к ассистентам. — Приготовьте все для реанимации. Чувствую, наш разговор будет долгим.
Затем навис над Анриром, поднял его подбородок, заставляя заглянуть в глаза и почти по слогам произнес:
— Как. Ты. Используешь. Силу. Уводящего.
От боли хотелось орать, выпрашивать себе хоть немного покоя, в неизвестно какой раз объяснить, что понятия не имеет, как призвать эту силу, и что божество само решает, кому помогать и как.
— Я. Отказываюсь, — он перевел дыхание, мысленно желая Кезону испытать все то, через что прошли они с Ичиро. Говорить с паузами было тяжело, поэтому окончание он выпалил на одном дыхании: — говорить без чашки кофе, тупая ты тварь. Давай, убей меня ещё разок.
По нервам пробежала острая боль, как при разряде, и Анрир потерял сознание. Знал, что ненадолго. Скоро прибегут врачи, подключат его к приборам, сердце снова начнет стучать, вернётся боль и чувство, что он — всего лишь болванка, случайно выбранная для божественной силы. А вокруг одни твари. Почему они такие? Анрир помнил леди Айвен, она была совсем иной, наверное.
… Он только прибыл в этот мир, а уже хотел вернуться в резиденцию. Воздух слишком разрежен, безжалостные лучи светила обжигают кожу, а ветер такой сильный, что вдохнуть сложно. А ещё здесь почти не было магии, не такая большая проблема для прим-лорда, но неприятно.
Зато окопавшимся зеленофлажникам раздолье. Неблагодарные скоты, отступники, проклятые борцы с режимом! Убили местного прим-лорда, добрались до его оружия и организовали еще один очаг сопротивления власти Союза Равных. Над их поселениями реяли флаги с мирной зеленой лужайкой под синим небом, как символ свободы от власти примов. Их защищал давняя оплошность примов, та, после которой они потеряли возможность творить заклинания для массового убийства людей. Две-три цели — вот их предел.
Поэтому сюда и согнали несколько армейских подразделений, тысячи имусов и другого оружия: испытать в реальном бою и избавиться от их излишков, которые слишком накладно кормить и обслуживать. Собственно, ради имусов Роук сюда и прибыл. Он руководил созданием котов — самой последней и совершенной разработки, идеальной для ведения боя в подобных условиях. Но и у них нашлись недостатки, требующие коррекции и отбраковки неудавшихся особей.
А еще здесь была Айми. Роук чувствовал ее, осязал, внутренне дрожал от предвкушения, что скоро увидит леди. Воплощенное совершенство и запертая в женском теле мощь, которой хватило бы на десяток мужчин. Ей и здесь было комфортно, с таким запасом энергии, Айвен, скорее всего, даже не замечала недостатка магии в мире.
Она издали послала ему приветствие, равнодушное, с самыми легкими нотками радости от встречи. Роук надеялся на большее, но то, что Айми не попыталась покалечить его в первую же минуту — уже неплохо. В прошлый раз они расстались так себе. Роук называл ее фригидной сучкой и демонстративно обнимал нынешнюю фаворитку.
Выглядела Айвен также хорошо, как и при последней встрече, грязь и чуть растрёпанные волосы только придавали ей очарования. Делали не такой идеальной. И живой, похожей на человека. Айми коротко кивнула Роуку и встала напротив. Вроде рядом, но с четко обозначений дистанцией. Попытайся подойти ближе — никакого разговора не будет, и плевать, через сколько миров Роук сюда добирался.
— Попытаешься задвинуть бред про то, как соскучился, ударю. Любя, в четверть силы.
Айми хлопнула его по плечу, совсем как в детстве, без малейшего намека на то, что их раньше связывали отношения.
— Нет, я по делу. Что тебя так расстроило?
Рядом кружились коты, не меньше десятка, из новой, экспериментальной партии. Бестолочи с опаской принюхивались к Роуку, ждали реакции Айми и одновременно пытались ее загородить. Она же отпихнула ближнего, чтобы не мешал и тяжело вздохнула.
— Мальцы совсем сдулись. Сегодня пришла их коллективная жалоба, что, цитирую, из-за этой войны они не успевают вовремя ужинать и пропустили открытие театрального сезона. Бездна, я даже не могу поверить, что они это серьезно пишут. Что же мы тогда станем делать, если встретим настоящего противника, а не этих партизан?
Она потерла виски, будто в самом деле устала. Роук хотел притронуться, утешить Айми, обнять, объяснить, что не стоит так волноваться, все равно во всей обитаемой вселенной не найдется серьезного противника для примов, если только того не решат слепить Создатели. Но ему навстречу метнулся кот. Встал на пути, ссутулился и зарычал, прижимая уши.
— Пошел! — Айвен ударила по его спине плетью и прогнала. — В следующий раз, когда решите делать новый подвид имусов — добавьте им хоть немного мозгов!..
Тварь, тварь, тварь… Такая же, как и все остальные примы. а он столько времени думал о ней, фантазировал о возможном романе, представлял их беседы. Идиот! Мог бы и раньше догадаться, что драгоценная Айми ничем не лучше своих собратьев с “Вита новы”.
Сердце заходилось от стука, прокачивая кровь по сосудам, чтобы та напитала мозг и заставила тот работать. Сознание вернулось быстро, вместе с болью. Кезон все еще был рядом и следил за лицом Анрира и показаниями приборов.
— Вспышка только в момент клинической смерти, — доложил один из лаборантов. — В остальное время — никакого взаимодействия между уровнями энергетической оболочки.
Щуплый парнишка с плохо затертыми пятнами от кофе на халате всегда с энтузиазмом участвовал в опытах. Ему нравилось наблюдать, как мучают и раз за разом убивают Анрира. Будто не за человеком, а за подопытной крысой. Тогда лаборант приосанивался, вытягивал шею вперед, моргал через раз и то и дело облизывал губы, в предвкушении. За недели, а может и месяцы, — кто бы мог посчитать время пребывания здесь? — Анрир выучил почти всех сотрудников по именам, запомнил их лица и привычки. А еще — внимательно изучил все пространство лаборатории, такой огромной, что вместила бы несколько многоэтажных домов. Вдруг удастся совершить побег.
И прибить по пути Щуплого, Кезона, охранника, который любил съедать ужин Анрира. Не потому, что голодный или кашеобразная серая бурда так хороша на вкус, а просто затем, что хотелось самоутвердиться над заведомо более сильным противником. Без наручников, бьющегося разрядами ошейника и решетки, Анрир бы убил его с одного удара. Впрочем, не будь наручников и прочего, вряд ли кто из них рискнул бы тронуть кота. Независимо от того, были у того божественные силы или нет.
— Увеличьте время смерти, — бросил Кезон, — посмотрим в сравнении. Если ничего не изменится, просто приготовим все к перекачке энергии обратно в кристалл.
— Э-э-э, лорд, понимаете…
Слушать лепет одного из учёных нужды не было: Анрир и так знал, что ничего у них не выйдет, успел наслушаться, о чем болтают "умники", пока рядом нет прима. Обратной дороги для них не было. Сила Уводящего намертво сплелась с оболочкой Анрира, выдрать ее сейчас, значило зацепить ещё и его душу. Уже третью, считая давно умерших Роука и Ниро. И вряд ли это прибавит артефакту работоспособности. К лучшему. Анрир видел, что случилось, когда "сумеречную птицу" использовали в последний раз. Это оружие, которого не должно было существовать.
Как не должно было существовать человека, наделенного такой силой. Умей Анрир в самом деле распоряжаться ей, как бы поступил? Смог бы удержаться от соблазна подмять под себя весь мир или уничтожить его? Почему именно он? Почему не кто-то другой, более добрый, волевой, стойкий, не подверженный соблазнам и страхам.
— …вы привели его слишком рано, нужно было ждать до пятидесяти. Тогда энергетическая оболочка сформируется полностью и вероятность ее отделения увеличится, — продолжал толковать с Кезоном "умник".
— Но он управлял ей, управлял! — лорд снова разозлился, подскочил к Анриру и отвесил тому оплеуху. — Почему Уводящий тебе помог?
Руки уже затекли от плотно прилегающих к коже наручников, позвоночник то и дело пронзала боль, а от страха перед грядущими пытками хотелось вопить. Скорее бы закончился рабочий день, на "Вита Нове" четко соблюдали трудовую дисциплину. Но до тех пор, кажется, ещё далеко, а пока нужно как-то продержаться, и ответить Кезону.
— Наверное, я ему просто нравлюсь. Такой вот обаятельный парень.
Лорд ухватил его за волосы и с силой дёрнул в сторону, наверняка оставив у себя в руке клок.
— В этом дело, да? Мы не с той стороны искали к тебе подход? Могу организовать, здесь хватит желающих.
— Плевать. Не ты первый, не ты последний. Отдохну зато.
Кезон гадко улыбался и наклонился близко-близко к лицу Анрира. Кто заставлял болтать глупости? Только себе сделал хуже. Но, с другой стороны, пока они болтают — новых пыток не будет. Лаборанты, "умники" и сотрудники службы безопасности. В том числе — Габриэль, их начальник. Он изредка посещал “диагностическую лабораторию”, равнодушно проходил по помещению и исчезал. Сейчас же он незаметно подобрался к Кезону и положил тому руку на плечо: