С каждым взмахом крыльев все труднее, все невозможнее. Наконец, дождь с градом встал почти стеной, и Аэлло приземлилась в холодную мешанину из снега, воды и грязи.
Поскользнулась, упала, ощущая, как в кожу впиваются тысячи ледяных иголок. Поднялась, одеревеневшими пальцами отряхнула платье, ощущая, как ледяная ткань хлопает по телу, и, клацая зубами, и устремилась вперед. Теперь не встретить бы волков, подумала она.
Дождь с градом вскоре прекратился, но крылья слишком тяжелые, мокрые, чтобы взлететь. Аэлло ощутила, что верхушки крыльев покрылись коркой льда. Впереди мелькнула граница, почти прямой линией отделяющая черное от белого.
Аэлло шагнула в мокрый снег, и щиколотки обожгло холодом. Оказывается, подошвы она почти не чувствует.
Но одно хорошо – на снегу явственно обозначились следы. Вот следы от сапог взрослых людей, следов детской обуви не видно. Вот широкие линии – что-то они волокли. Или кого-то.
Аэлло вскрикнула, увидев следы волчьих лап. Эти самые четкие, свежие.
– Туда! – сказала она, наклоняя лицо к клацающему от холода острыми зубками фэйри.
Сверху доносятся крики или это шумит ветер? Не поймешь.
Подъем временами почти вертикальный, и Аэлло приходится карабкаться вверх, подтягиваясь на руках, обдирая колени.
– Может, можно обойти? – пискнул с плеча фэйри.
– Некогда, – стиснув зубы, ответила Аэлло, и сорвалась, обдирая локти и колени. В последний момент чудом успела ухватиться за выступ, подтянулась, вылезла на почти ровную поверхность, отдышалась. Поднялась, пошла вперед.
Вон они, следы!
В свете луны на белом покрывале торчат несколько бугорков, припорошенных снегом. От бугорков поднимается пар.
Нет!
Аэлло бросилась вперед, но ноги не удержали, и она упала. Проползла на руках, поднялась, снова рванула вперед.
Первый холм вблизи обрел очертания человеческого тела, второй, третий тоже. Далее тела двух волков. Они уже не черные, а почти белые, у одного внутренности вывернуты на снег и от них поднимается пар. Острые рога посверкивают в свете луны. Рядом еще один мертвый человек – возле неловко вывернутой руки нож, вместо горла – кровавые ошметки.
– Они дорого отдали свою жизнь, – сказала Аэлло, вставая с колен.
Фэйри клацнул зубами.
– Ты о людях?
– О волках, – хмуро ответила Аэлло.
Очередной порыв ветра бросил ей в лицо клочья снега, и Аэлло с трудом устояла на ногах.
Вперед! Только вперед. Жутко хочется сесть, укутаться в крылья и замереть… совсем ненадолго, на немножечко.
Аэлло с силой хлопнула себя по щекам, и фэйри пискнул, чуть не вывалился из сумки. Это все неважно сейчас. Где же дети?
Порыв ветра бросил ей в лицо какую-то тряпку. Аэлло сначала отшатнулась, а потом схватила заледенелую ткань: расшитая голубая камиза, рваная.
Зачем?!
Взобравшись на очередной выступ, Аэлло увидела несколько маленьких башмачков. Вроде бы один розовый, девчоночий, но приглядываться гарпия не стала. Рядом скомканной тряпкой валяется розовое платьице в рюшах…
Вверх!
– Мы почти на вершине! Почти, – приговаривает, стуча зубами, Бруни, – почти на вершине.
Аэлло подумала, что он специально, подбадривает ее. Но сил благодарить фэйри нет.
Она снова упала и с трудом сдержала слезы.
Им никогда не достигнуть вершины.
Преодолев очередной выступ, заметила, вроде кто-то сидит на высоком камне. С подветренной стороны.
Точно, две небольшие фигурки!
Сидят, свесили ноги вниз. Совсем белые, белее снега. Дети?!
Подойдя ближе, Аэлло заорала, и ветер поглотил ее крик.
На нее уставились две пары немигающих глаз: одни голубые, другие карие.
Длинные волосики одного ребенка покрыты инеем.
Губы у обоих синие, выражение мертвых лиц какое-то удивленное.
Глава 30
– Я видела их на празднике? Я видела их на празднике? – истерично забормотала Аэлло, понимая, что не в силах протянуть руку, потрогать.
– Аэлло, нет! – крикнул Бруни. – Это не наши!
– Откуда ты знаешь?
– Посмотри, они мертвы уже давно!
– Давно?
Детки голенькие, бледные, но выглядят почти живыми.
– Они просто заморожены! – крикнул фэйри. – Вперед! Наших оставят умирать также!
Вспомнив разбросанные детские башмачки, платьице, исподнее, Аэлло содрогнулась.
Она обогнула выступ и снова заорала. Но на этот раз тише и не так долго. У подножия следующего выступа расселись еще три замороженных куклы.
Вперед!
Наконец-то впереди раздался плач, крики. Туда!
– Да придуши ты их и дело с концом! – различила Аэлло знакомый голос. Калитон! – Пока я котенка на самый верх отволоку. Ай! Гадина! Вот тебе! Не кусайся!
Раздался жалобный крик.
Аэлло бросилась вперед, перелезла через очередную каменистую преграду, подтянулась на руках и оказалась на ровной широкой площадке.
На нее уставился человек, чьи руки смыкаются на горле ребенка. С двух сторон в него вцепились две белые, с темными макушками фигурки. Вот он размахнулся, и отбросил одного, тот упал, ударившись о скалу и затих.
Человек заметил Аэлло.
– Отпусти ребенка! – крикнула, стараясь перекричать ветер, гарпия.
Человек разогнулся, поднимаясь, согнул ноги в коленях, широко расставил руки.
– Добралась! – воскликнул он, и, похоже, не очень удивился. – А чего же не летаешь! А! Дождик крылья намочил?
Аэлло вспомнила – это один из тех, что был тогда под дубом.
– Ну, лети сюда, лети! – прорычал человек, выхватывая из-за пояса нож.
Раскинув руки в стороны и подогнув в коленях ноги, он пошел на гарпию.
Резким, почти неуловимым движением Аэлло выхватила маховое перо и метнула. Человек упал на колени, захрипел, потом рухнул лицом вниз. Перо прошло насквозь, и острие вылезло из спины.
– Тетенька!
Аэлло узнала голос той самой девчушки с косичками, с праздника.
– Ты пришла нас спасти?
– Конечно, – ответила она. – Ведь я так и не рассказала тебе сказку, помнишь? Иди ко мне!
Ухватилась за очин и выдернула из спины человека перо, отшвырнула его в сторону. Немеющими пальцами принялась срывать черный шерстяной плащ. Рядом, вцепившись в край мокрого ледяного платья, обнимая ее ногу, замерла девочка. Кудри всклокочены, губы синие, как у мертвых детей внизу.
Закончив с плащом, Аэлло разогнулась и крикнула:
– Идите сюда!
Слава ветру, неподвижная фигурка у края скалы пошевелилась. Второй мальчик помог ему подняться и вместе они подошли к Аэлло и девочке.
– Садитесь на него, – сказала она детям, показывая на спину мертвеца, и зубы клацнули от холода. – Я вас плащом прикрою. Ну же, быстрее!
Девочка отшатнулась и захныкала, а мальчишки замотали головами, вытаращив глаза.
– Да поймите вы! – рассердилась Аэлло. – Он пока теплый! Ведь ледяные совсем! Да он мертвый совсем, нестрашный… Живых бояться надо, – пробормотала она и решительно дернула девчушку за руку, подталкивая к трупу.
Слава ветру, мальчишек уговаривать не пришлось. Они почти одновременно зажмурились и храбро уселись на бывшего похитителя.
Трясущимися от холода руками Аэлло прикрыла их сверху плащом.
– Сидите здесь, – сказала им. – Я за Тэтом!
– Мы с тобой! – пискнул кудрявый мальчишка, держась за расшибленный лоб.
– Я быстро, – пообещала ему Аэлло, и, задернула плащ.
Подошла к отброшенному перу, подобрала, устраивая поудобнее в руке.
Преодолев еще несколько выступов, оказалась на почти горизонтальной площадке. Ни звуков, ни следов, только воет ветер, и забивает хлопьями снега рот, глаза, уши, набивается в волосы, застревает в сложенных заледеневших крыльях.
– Сколько же еще до вершины? – простонала Аэлло.
– Уже почти, – сообщил Бруни из сумки.
– Ты знаешь, сколько уже это говоришь?
– Я поддерживаю в тебе боевой дух.
– Сп-пасибо.
Она полезла вверх, пока не наткнулась на очередной скалистый утес.
Потом сверху громыхнуло. Гарпия вжала голову в плечи, а с утеса спрыгнул человек, но увидев Аэлло отшатнулся.
– Спиран, ты? – спросил Калитон, прикладывая руку к глазам, стараясь увидеть что-то сквозь клочья снега.
Наконец, разглядев, кто перед ним, удовлетворенно кивнул.
– Гарпия, – выдохнул. – Говорил же, не твое дело! Чего полезла-то…
Аэлло не ответила. Просто метнула перо.
Обошла упавшее тело, не оглядываясь, ухватилась окоченевшими пальцами за острый выступ породы, подтянулась. Еще чуть-чуть, немного осталось, уговаривала она себя, поднимаясь.
Тэт нашелся на самой вершине. Голый, связанный, сорвавший горло от крика. На щеках льдинки слез. Аэлло бросилась к нему. Слава ветру, живой!
Живой, но замерзший настолько, что руки плохо слушаются его. Вместо того чтобы посадить ребенка на спину, приходится прижимать его к груди. Рядом к заледеневшим ногам жмется фэйри, жалобно поджимая тонкие ножки. Его пришлось достать из сумки, тяжело.
Им никак не слезть, поняла Аэлло, и от бессилия заплакала.
– Нам не слезть отсюда, правда? – прошептал синими губами Тэт.
Аэлло осторожно переставила ногу на выступ, и он обрушился под ее ступней, гарпия с мальчиком и фэйри покатились по каменистым выступам.
К свисту ветра прибавился визг Аэлло и слабый писк фэйри.
Что-то дернуло сзади, и Аэлло замерла, держа Тэта за руку – ребенок вот-вот соскользнет вниз.
– Не двигайся! – пискнул сзади фэйри.
Аэлло обернулась и увидела, что зацепилась платьем за выступ. Раздался треск и Аэлло зажмурилась, боясь пошевелиться.
– Аэлло! – раздалось откуда-то снизу, и новый поток слез заструился по щекам, прямо поверх ледяных дорожек. Слезы радости, слезы облегчения.
– Август!
***
– Давай, ага, осторожно. Тут не упади. Молодец! – подбадривает Август Тэта.
Сын эпарха кутается в плащ, осторожно ступая вниз. Аэлло несет Марфу, девочка склонила головку ей на плечо. Август – двух кудрявых мальчишек, за спиной, в чем-то похожем на заплечный мешок Келены. Август сделал его из плаща одного из погибших.