– Им стыдно! – пояснила она.
– Аргумент, – согласилась гарпия. – Так я к тебе? И нет ли у тебя чего-нибудь поесть? Рыбы там, или краба? Или рачков? Неважно каких, пусть даже совсем маленьких?
Глава 5
В жилище Селины есть своя прелесть – все-таки дом ихтионки. Купальные чаши, мраморные бассейны, фигурные фонтаны и водопады скрывает от посторонних глаз малахитовый купол, как круглая крышка защищает от мух изысканное блюдо. Если б не купол, чередование чаш и бассейнов можно было бы принять за причудливый канделябр с чашами с водой вместо подставок под свечи. В другой стороне, ближе к выходу, огромный бассейн с чистейшей водой.
Аэлло сначала хотела искупаться в нем, и уже свесила с бортика обнаженные ноги, принявшись болтать ими в воде, когда все же сделала выбор в пользу купальной чаши.
– Если бы только не вероятность намочить крылья, – с сожалением произнесла она, оглядываясь на бассейн.
Отметив, что в чаше вода теплее, Аэлло довольно улыбнулась и тут же забыла о бассейне. Она уселась на теплое мраморное дно, предварительно раскрыв крылья и растопырив их в стороны, чтобы не потяжелели. Юная гарпия подставила ладони под водопадик и с наслаждением умылась теплой ароматной водой. Крылья, расправленные по бокам, напоминают искусно отделанные ширмы, на стальных перьях играют блики от света и воды. Аэлло тут же представила, что попала в сказочный грот, только для фэйри и сказочных водяных фей.
С минуту полюбовавшись игрой света на стальных перьях и полупрозрачном малахите, Аэлло зажмурилась и подставила голову под теплые потоки. Запустив пальцы в волосы, потерла их.
В этом положении ее и застала Брестида. Ступая на цыпочках, амазонка подошла к купальне и высыпала в чашу, из которой течет водопад на голову гарпии, какой-то темный порошок. Вода тут же зашипела и окрасилась в фиолетовый, в воздухе запахло розами и сиренью. Несколько секунд Брестида с мстительным наслаждением на лице наблюдала, как темно-фиолетовые струи покрывают, словно цветным платком, склоненную головку гарпии, а затем вышла также тихо, как и вошла.
Стоило двери в купол ихтионки захлопнуться, как по обнаженной коже плеч и рук гарпии потянуло холодком, воздух в купальне пошевелился, словно зевая в томной неге этого царства воды и чистоты.
– Селина, это ты? – позвала Аэлло, не открывая глаз.
Ей не ответили, но она готова была поклясться, что несколько секунд назад слышала чью-то легкую поступь, словно кто-то на цыпочках пробежал по мраморным плитам пола.
Аэлло отбросила мокрые волосы за спину. Прежде чем открыть глаза, хорошенько потерла их. Вроде чей-то силуэт мелькнул за полупрозрачной малахитовой стеной, а может, показалось.
Опуская пальцы в теплую воду, Аэлло блаженно смежила веки, чтобы в следующий миг заорать и подскочить на месте, выплеснув добрую половину содержимого чаши на мраморный пол.
Белые плиты тут же окрасило розовым.
Как и белые кудри гарпии.
Спустя несколько секунд злая, в прилипающем к мокрой коже платье, стараясь не распахивать крылья, чтобы не порушить все к вихрю в хрупком доме Селины, гарпия выскочила за двери.
Ихтионка сидит все в том же положении, обнимая колени руками и смотрит на морской горизонт, словно не двигалась с места со вчерашнего дня. На лице – то же отстраненное выражение, только сегодня ихтионка кажется еще бледнее. Глазища красные – не только радужка, но и белки, а веки усталые, припухшие.
Когда тень от серых крыльев гарпии упала ей на лицо, а расправленное крыло заслонило море, Селина подняла глаза на Аэлло.
Ничуть не меняясь в лице, ихтионка меланхолично произнесла:
– А тебе идет.
И опять уставилась вдаль.
Аэлло задохнулась, набирая побольше воздуха в легкие, собираясь заорать так, чтоб у Южной речки птицы с веток попадали, но, прежде, чем гарпия успела что-то сказать, Селина невинно спросила:
– Тебя нашла Брестида?
Аэлло выдохнула.
Нахмурившись, она провела носком сандалика линию на земле.
– Брестида? – переспросила она, щурясь.
– Ну да, – удивляясь непонятливости Аэлло, подтвердила Селина. – Она искала тебя, буквально несколько минут назад. Я сказала, что ты у меня.
– А она что?
Ихтионка пожала хрупкими плечиками.
– Она сказала, что принесла тебе красящий цветочный экстракт, как обещала. Я спросила ее, не злится ли она, что ты ее… немного… подстригла.
Произнося «немного», ихтионка потупилась, даже щеки заалели, что говорит о том, что ихтионка преуменьшает реальную картину.
– А она?
– А она сказала, что грех обижаться на убогих… И что-то вроде того, что на детские выходки надо отвечать детскими выходками, мол, не убивать же тебя теперь. Но ты не переживай, я сказала ей, что ты очень сожалеешь… Ты же сожалеешь, правда? И что вчера ты собиралась извиниться… Ты же извинишься перед Брестидой, Аэлло?
По мере рассказа ихтионки щеки Аэлло багровели, а глаза щурились, пока не превратились в узкие зеркальные щелки. Селина, не замечая настроения гарпии, продолжала:
– Она зашла… а потом сразу вышла. Аэлло…
Селина поежилась, словно замерзла, и произнесла каким-то обреченным тоном:
– Я чувствую магию воды… Она совсем близко! Если то, что Оракул говорила про Рубиновый Трезубец правда, то в действии с магией воды это страшно, и это приближается… Приближается ко мне, к Цитадели, к Атлантии… От этого нет спасения! Я боюсь, Аэлло!
– Я ее убью, – сообщила Аэлло. – Извинюсь и убью.
Гарпия взмахнула крыльями, оттолкнулась от земли и вскоре превратилась в точку. Селина закусила губу и обхватила себя за плечи.
***
Брестида нашлась, ожидаемо, возле своего дома, маленького и скромного, с просторной конюшней. Сверху из-за рыжих волос, торчащих во все стороны, была похожа на огневушку, но по мере снижения Аэлло превратилась в амазонку с перекошенным от гнева лицом, задранным вверх.
В руках у амазонки натянутый лук, тетива впивается в щеку. Закусив губу, Брестида не сводила глаз с кружащей в небе гарпии. Тугой кожаный лиф с трудом сдерживает содержимое декольте, что так и ходит вверх-вниз от гневного дыхания. На бедрах, под росписью татуировок, широкий кожаный пояс-доспехи, из-под него выглядывает короткая зеленая юбка. На ногах не сапоги для верховой езды, как обычно, а удобные кожаные туфли, тонкие полоски-завязки от них поднимаются к коленям.
Решив, что лучшая защита – нападение, Аэлло вытянула крыло перед собой, наводя стальное перо на цель.
– Мало я тебе прическу попортила, – пробормотала сквозь зубы Аэлло, прицеливаясь в булыжник у ног амазонки.
Гарпия не успела метнуть перо – что-то вжикнуло вдоль щеки, растрепав волосы.
Вторая стрела срикошетила в сторону, звякнув о стальное перо.
Чтобы не столкнуться с третьей, гарпии пришлось перевернуться в воздухе.
Под четвертую стрелу поднырнула, не дожидаясь, пока долетит.
Брестида уверенно натянула лук в пятый раз, и Аэлло камнем рухнула вниз. Крылья раскрыла только у самой земли, прямо перед носом Брестиды.
Грациозным движением амазонка опустила лук.
Гнев на красивом, надменном лице сменился другой эмоцией.
Уголки пухлых губ поползли в стороны, зеленые кошачьи глаза сощурились. Брестида и сама напоминает кошку – крупную и опасную хищницу, сжатую пружиной, готовую в любой момент разжаться, прыгнуть, запустить когти в добычу.
С видимым удовольствием Брестида окинула взглядом розовую шевелюру Аэлло. Даже присвистнула восхищенно-издевательски.
Судя по вздыбленным волосам и покрасневшему лицу, особенно по лбу и щекам, видно, как отчаянно гарпия пыталась оттереть волосы. Брестида хмыкнула.
– Красота, – протянула она. – Правда, несколько ярко. Не находишь? Глазам больно смотреть.
Изобразив на лице сочувствие, амазонка часто заморгала.
Направив указательный палец на висок, прямо на розовые кудри, гарпия с ненавистью прошипела:
– Это все ты!
Брестида в ответ указала на свою прическу: вместо привычного пучка, рыжие локоны торчат в разные стороны. Сильно укороченные, волосы торчат во все стороны, обрамляя голову амазонки рыжим шлемом. На гладкий лоб наискосок спускается густая прядь. Лицо воительницы растеряло строгость и надменность, вид стал дерзкий и немного мальчишеский.
– Можно подумать, это – птеринг! – заявила Брестида, зло улыбаясь.
– Меня кто-то звал? – спросил, снижаясь, Керкегор, явно обращаясь к амазонке, но не сводя взгляда с розовой шевелюры гарпии. Взгляд у Керкегора осуждающий, так родитель смотрит на ребенка, сделавшего на лбу татуировку воина, притом, что ребенок – девочка.
Не обращая внимания на Керкегора, Аэлло нагло воскликнула:
– А тебе идет!
– Что? Кому? – заклекотал птеринг.
Из-за здания Цитадели показались Страг с Теонардом, посреди невысокий приземистый силуэт Тарната. Все трое замерли, приложив ко лбам ладони. Взгляды троих прикованы к копне розовых кудрей.
– Вы поменяли прически? – попал пальцем в небо Керкегор, вызвав злобный свист гарпии.
– Ага, поменяли! – зло воскликнула она. – Ты только посмотри на Брестиду, как ей идет!
– Так и тебе идет! – не осталась в долгу Брестида, и зеленые глаза словно засветились изнутри от гнева. – Как раз на свой жемчужный насест, или что там тебя ждет! Хороший попугай получился!
И амазонка издевательски расхохоталась.
С криком «Ах ты, лошадь!» маленький смерч взвился над землей и ринулся на обидчицу сверху, сбив ту с ног.
Комок, над которым топорщились рыжие, как огонь, пряди и локоны цвета взбесившейся розы, с хлопающими по сторонам крыльями, покатился по земле.
Сверкающая зеркальцами глаз Аэлло недолго оставалась сверху, отвешивая амазонке оплеухи. Более сильная и ловкая, Брестида повергла гарпию на землю ударом в челюсть. Но подмять под себя не успела: Аэлло лягнулась, отползая и, взмахнув крыльями, вскочила на ноги.
Взлететь гарпия успела, а подняться над землей нет – что-то крепко ухватилось за ногу, дергая вниз.