Сглотнула, потрясла головой, отчего пружинки белых волос запрыгали по плечам. Крылья распахнулись за спиной, точно два серых паруса, раздуваемые ветром. Семко смотрел на нее, как зачарованный.
– Что это? – спросила Аэлло у парня.
– Так ритуальная пещера, – ответил он, по-прежнему не сводя с нее глаз. Осторожно, точно боялся спугнуть птицу, протянул руку, отвел белую прядь волос, упавшую гарпии на лоб.
– Пещера? – переспросила Аэлло, недоуменно хлопая ресницами. – А вход тогда где?
Семко взял ее за руку, повел вокруг. Несмотря на юный возраст, он оказался немного выше гарпии.
– Вход с другой стороны, – пояснил он, – пойдем. В стародавние времена здесь грот был, а здесь везде море. Потом время иссушило море, оставив лишь несколько рек. Самые крупные: Унава, что ты видишь перед собой, Дана, она севернее, и Уна, она дальше к югу. Батя рассказывал, эта гора раньше целая была, а потом случилось землетрясение, всю Сагатию перетряхнуло, а стена грота рухнула, образовав проход. Древние шаманы нарекли эту пещеру ритуальной, мол, здесь у них связь с духами крепче. А потом сагаты разогнали их, потому как магия – это всегда связь с демонами.
– Вот у мага этого вашего, точно связь, – буркнула Аэлло.
– Никто и не спорит, – ответил Семко. Но маг сейчас нам нужен. Я вместе с батей, то есть с атаманом, его встречал. Он сверху по реке приплыл, вышел прямо на этом месте. Старый хрыч как в пещеру зашел, затрясся весь, так ему понравилось. Батя думал, уж жить сюда переберется, все ходил, по влажным стенам своими крючками пальцев водил, бормотал под нос. Сказал, ритуальная пещера подходит. А когда я потом сюда вернулся, от влаги, въевшейся за века в стены и пол, не осталось и следа, камень высох, точно под палящим солнцем, и такой теплый, хоть баню готовь!
– Что там? – спросила Аэлло, вглядываясь в черную пасть прохода, голова непроизвольно втянулась в плечи.
– Да не бойся ты! – сказал парнишка, подбоченясь. – Мага здесь нет, он, должно быть, с батей сейчас, амазонку допрашивает.
Не заметив, как гостья побледнела, Семко продолжал:
– Да и из наших никто не зайдет. Те, кто были, успели рассказать другим, так что желание вряд ли у кого не возникнет.
– Никто и не боится! – ответила Аэлло, распахнув крылья. Она на миг зависла над землей, а когда приземлилась, аккуратно сложила крылья за спиной и первой последовала в пещеру.
Вход из-за сваленных по сторонам булыжников – серых, зеленых, голубых – и нависающей сверху породы напоминает ощерившуюся пасть дракона, если бы крылатое чудовище увеличить раз в десять. Когда Аэлло перешагнула черту, отделяющую день от сонного полумрака пещеры, ей показалось, что гигантское чудовище вот-вот сожмет челюсти и проглотит ее.
Зажмурившись, Аэлло досчитала до десяти, чтобы глаза привыкли к полумраку. Когда открыла их, увидела мрачное широкое помещение, посреди – плоский черный камень.
– Алтарь, – подсказал Семко.
Солнце нависло прямо над гротом, алтарь окружен столпом света, остальное скрыто полумраком. Кажется, поодаль разбросаны груды тряпья, но приглядываться Аэлло не стала, ее вниманием сразу завладел камень алтаря.
Глава 12
Подойдя вплотную, она ощутила, как тревога сжимает ледяными когтями сердце. Желание лететь отсюда, прямо в просвет над головой, захлестнуло, словно водопадом. Не понимая, зачем она это делает, гарпия склонилась над плоской черной поверхностью и ахнула.
На алтаре в ряд выложены крохотные человечки.
«Булавочные» головки, провалы в бусинках глаз, ручки раскинуты в стороны и неловко вывернуты, точно несчастные пытаются отползти от неведомой опасности. Все до одного голые, со страдальческими оскалами на лицах.
Аэлло рассеянно провела пальцем по камню – сухой и как будто теплый.
Отдернула руку, беспомощно оглянулась на Семко.
Тот разглядывает человечков смело, на юном лице не дрогнул ни единый мускул.
– Я-то не первый раз здесь, – степенно пробормотал он под нос.
Перехватив вопросительный взгляд гарпии, сказал громче:
– Во, так же и я смотрел, как впервые увидел. Думаю, что за народец? Таких у нас вроде водится.
– Кто это? – пролепетала Аэлло, бледнея на глазах, что в общем-то непросто, учитывая, что кожа северных сестер от природы бледная.
– Это? – переспросил Семко и поскреб затылок. – Сали.
– Кто? – не поняла гарпия.
Из-за алтаря послышался стон.
Аэлло, ахнув, отскочила назад. Крылья распахнулись, чуть не сбив с ног парнишку. Но тот проворно отпрыгнул в сторону, избегая столкновения, и, не успела Аэлло сложить крылья, был уже за алтарем. Из груды тряпья Семко извлек трясущегося человека в сером рубище. Стоило тому шагнуть в освещенное место, оказалось, что макушка его брита, как и лицо. Аэлло успела понять, что таких остальные сагаты называют «сали», а еще рабы.
Семко хмуро уставился на раба. Тот стоит ни жив, ни мертв: пальцы подрагивают, глаз дергается, зубы выбивают дробь.
– Ом? – пробормотал Семко, словно сам себе не веря. – Ты, что ли?
У раба дернулся глаз, он отвернулся, как будто звук голоса Семко причиняет ему боль.
– Эй!
Семко зачем-то обошел алтарь по кругу, приблизился к рабу вплотную, заглянул в глаза. Взгляд раба оставался неподвижен, на дне глаз плескалось безумие.
Крепко взяв Ома за плечи, Семко спросил:
– Ты что здесь делаешь?
Раб не ответил. Семко принялся трясти его.
– А. А. А, – раздалось из раскрытого рта.
Семко брезгливо поморщился на нитку слюны, что потянулась на гладкий подбородок. Стоило Семко отпустить руки, раб замер, словно врос в каменный пол пещеры, а его взгляд – в пространство перед ним.
Семко поскреб затылок и отвесил рабу смачную затрещину.
Ом покачнулся, чудом устоял на ногах, схватившись за ушибленную щеку. В выцветших глазах появилось новое выражение.
Прежде, чем Аэлло успела вмешаться, Семко ударил снова. На этот раз почти заботливо придержал раба, чтоб не упал. Ом крепко зажмурился, а когда поднял взгляд на парнишку, в нем мелькнуло что-то, похожее на узнавание.
– А-А-А! – завопил он, шуганувшись назад, так, что Семко пришлось схватить раба за грудки, чтобы не растянулся на куче тряпья и обуви за ним.
– Ты что делаешь! – возмутилась Аэлло, хватая парнишку за серый рукав. – Ты зачем его бьешь?
– А? Что?
Семко оглянулся на нее и уставился, словно не понимая, чего она от него хочет.
– Как зачем? – переспросил он. – Это же раб. Так надо, чтобы бить.
– Прекрати сейчас же! – гневно выкрикнула Аэлло.
Ее вопль отразился от стен пещеры, гулко пророкотал эхом над алтарем. У безумного раба даже ноги подкосились, так что Семко снова пришлось придержать его, чтобы не упал.
Продолжая удерживать в пятерне пыльное рубище, Семко, пожав плечами, спросил:
– Слышал, ей не нравится, что я тебя бью? Так что отвечай, что здесь делаешь? Или тебе добавить?
Раб нервно сглотнул, и на этот раз, кажется, узнал Семко.
Присел, испуганно хлопая глазами, произнес:
– Хозяин…
– Наконец-то, – буркнул Семко важно. – Я уж думал прибить из жалости. Ладно, повторю свой вопрос. Ты откуда здесь? Разве тебя не послали прислуживать магу?
Тот вздрогнул, отчего-то с ужасом уставился на алтарь, с ним снова произошло изменение, но на этот раз Семко не стал дожидаться, пока раб придет в себя. С сожалением оглянулся на Аэлло, и занес руку, не опуская, делая вид, что вот-вот ударит.
– Я понял, понял, хозяин. Я не буду больше, – быстро проговорил раб.
Аэлло было дико наблюдать эту сцену: взрослый, по всему видно, сильный мужчина, трясется перед мальчишкой, тот же явно упивается своим превосходством. Безошибочным женским чутьем гарпия уловила, что Семко таким образом пытается понравиться ей, и от этого Аэлло стало совсем противно.
– Да говори же ты уже, дурья твоя башка!
Семко даже сплюнул с досады.
Покосился на алтарь, обернулся к Аэлло, и не выпуская серого рубища, деловито сообщил гарпии:
– Совсем плохой. Если снова впадет в буйство, придется убить. Сбрендившего саля нам только не хватало!
Саль весь затрясся, сморщился, по бледным щекам хлынула влага.
Раб плакал беззвучно, мелко тряс плечами. Глядя на него, гарпия часто заморгала. Брови Аэлло поползли вверх, а рука накрыла сердце.
Закусив губу, чтобы самой не разреветься, Аэлло рванулась вперед, вцепилась в руку Семко, отдернула парнишку назад. Спустя секунду она стояла между ними, заслоняя собой того, кого парень называл рабом.
Пощелкала пальцами, словно подбирая слова, и гневно затараторила:
– Ты что говоришь такое?! Что делаешь? Не смей, понятно? Он такой же человек, как и ты! Стыдно должно быть! Стыдно! Вы же оба люди! Где же ваше достоинство? Где чувство стаи?!
На лице Семко отразилось недоумение пополам со злостью.
– Зря я привел сюда девчонку! – буркнул он.
– Ах, зря? – возмутилась Аэлло, упирая руки в бока.
– Да зря! – с вызовом ответил Семко, дергая подбородком. – Хочешь знать почему? Да за такие слова я любой другой расквасил бы нос!
Аэлло захлопала ресницами.
– Как это нос? – пробормотала она. – Ты врешь! Ты же спас меня! Ты добрый…
– Да нос! – запальчиво продолжал Семко. – Чтобы знала свое место!
– Это земли чокнутых? Ну, свихнувшихся, Строф-адский вихрь! Какое еще место?
– Место бабы! – рявкнул Семко. – Место, которое, еще ниже того же раба!
Увидев, что на этот раз Ом рвется из-за спины гарпии с явным намерением защитить свою заступницу, что в общем-то непросто, учитывая, что Аэлло воинственно распахнула крылья, Семко присвистнул.
– Успокойся, Ом! – крикнул он. – Не сделаю я ей ничего!
– Вот как? Не сделаешь? – возмущенно воскликнула гарпия. – А может, сделаешь? Ну, давай! Расквась мне нос! Посмотрим еще, кто кого!
Она взмахнула крыльями, зависла над полом.
Семко выставил перед собой руку, отвернулся и поморщился.