нного и с нахмуренным лбом. Вроде должна была привыкнуть за время, проведенное в Цитадели, но крылатые существа в Лесостепье редкость. До знакомства с Мелисс, Керкегором, Эвриалой и Аэлло амазонка таких не встречала.
Настал черед Аэлло неопределенно махать рукой.
– Могу, но криво, – ответила она. – Лучше подождать, когда перья отрастут еще немного.
– Ладно, нам на руку, – сказала амазонка. – Опять же, лесных сагатов не напугаем ненароком. Эти о наших приключениях в Унаве вряд ли слышали, но все же. Осторожность не повредит.
– Лесных? – не поняла Аэлло. – А те какие были?
– Речные, – ответила амазонка. – И поселение их называется Унава, в честь реки, что втекает в озеро, которое подковой огибает их земли.
– Помню, помню, – ответила гарпия. – Точно, с высоты озеро на подкову похоже, я еще подумала, как удобно, с одно стороны рекой отгорожены, с другой – лесом.
– Сагатия большая, крупных поселений восемь, – сказала амазонка. – Мелких еще больше. На нашем пути в земли амазонок еще одно большое, Лесное, его мы и огибаем. Ехать напрямик опасно.
– Мы поэтому по болотам премся, как лань по кукурузе? – недовольно спросила Аэлло.
– Ага, – подтвердила Брестида. – Амазонок здесь, мягко говоря, не жалуют, а крылатые вообще диковинка. Если я сама толком к тебе не привыкну, представляю, как остальным, кто Мелисс с Эвриалой не видел.
Она пару раз взмахнула изящными руками, под кожей явственно проглядываются веревки мышц, без которых нельзя, когда основное твое оружие – лук. Крылья амазонка показывала непохоже и неуклюже, гарпия расхохоталась, зеркальные глаза заблестели.
– Ты еще птеринга вспомни! – сквозь слезы простонала Аэлло, давясь от смеха.
Амазонка сначала хмурила брови, но увидев, как Аэлло заливается, и сама рассмеялась, уперев руки в бока.
– Представляю рожи сагатов, которые увидели человека с клювом! – воскликнула она. – Они, должно быть, решили бы, что это восставший бог войны Симаргл…
– Или Борей, бог северного ветра, – мечтательно добавила Аэлло.
Зеркальца глаз гарпии затуманились, и, загадочно улыбаясь, она вспомнила:
– Меня один все калавинкой называл. Хоть я и объяснила, что сестра ветра, не понял. Дикие люди…
– Ну, с коня ты падаешь и вправду, как мешок с калавинками, – засмеялась Брестида.
Щеки Аэлло покраснели от гнева. Кулачки сжались, одну руку подняла к лицу и постучала большим пальцем по лбу. Амазонка, которая не поняла, что ее только что назвали дурой, продолжила веселиться.
Наконец, она миролюбиво сказала:
– Не злись, Аэлло, я просто никак не привыкну, что есть люди, не способные сидеть в седле!
– Я не злюсь, – мило ответила нахохленная гарпия, сверкая зеркальцами глаз. – Жду, когда ты оторжешься. Но если ты уже оторжалась, пошли дальше?
Фыркнув, амазонка продолжила путь.
До следующей стоянки шли молча, не разговаривали. Пару раз Брестида хотела завести разговор, но Аэлло только сверкала зеркальными глазами и угрюмо отворачивалась. Вдоль узкой, быстрой речушки проехались верхом. Брестида то и дело оглядывалась на Аэлло – как гарпия, держится? Аэлло же ехала с таким независимым видом, словно никогда иначе не передвигалась. Лишь чересчур напряженные руки, закушенная нижняя губа и расширенные глаза выдают неопытного седока.
Речка, по берегу которой они ехали, обмельчала, замедлила бег, и Брестида прищурилась, глядя на другой берег.
– Аэлло, – позвала она. – Нам нужно перейти ее вброд. Здесь самое безопасное место.
Гарпия не ответила, перестала кусать губу и посмотрела на амазонку нахохленным воробьем, мол, и что?
– Не бойся, не вертись, сиди смирно, – наставляла амазонка. – Конь пойдет за мной. Твоя задача – сидеть, словно ничего не происходит. Лошадь чувствует настроение всадника. Сможешь?
– Чем языком по ветру мести, давно были бы на том берегу, – ядовито сказала Аэлло.
Брестида недоверчиво покачала головой и похлопала шею своей лошади. Наклонилась, чуть не к самому уху, тронула бока кобылки пятками. Лошадь послушно ступила в воду.
Аэлло замерла, когда вместо привычной земли ноги коня обволокла вода. Прозрачная, видно дно, камни, редкие зеленые водоросли. Конь послушно пошел по речному дну.
Лошадь Брестиды выбралась из воды, амазонка низко пригнулась к черной спине – берег крутой, кобыле пришлось нелегко, из-под копыт скользят комья земли. Но кобылка, наконец, оказалась на пригорке и нежно, призывно заржала, подбадривая товарища.
Конь под Аэлло уже ступил на берег, когда один из комьев земли, что обрушился под копытами лошади Брестиды, булькнул перед ним в воду. Животное захрапело, недовольно мотая головой, Аэлло судорожно вцепилась в повод.
– Подтолкни ногами! – скомандовала Брестида. – Ударь пятками! Смелее!
Гарпия послушно ударила бока коня пятками. Помогло. Конь почти вышел на берег, но взобраться на пригорок ему оказалось сложнее – лошадь Брестиды легкая, изящная, как фарфоровая статуэтка. Аэлло же достался настоящий гигант. Хоть амазонка и объяснила ей, что чем крупнее и тяжелее, тем лучше для неопытного всадника, сейчас Аэлло преимуществ не наблюдала. Скорее наоборот, о чем и сообщила бы Брестиде, если бы была не так занята, стараясь удержаться на коне. Животному тяжело, и оно очень старается, это поняла даже такая неопытная наездница, как Аэлло.
Силясь помочь несчастному, она широко распахнула крылья и захлопала ими, пытаясь втащить коня на крутой берег, не задумываясь о том, сколько весит эта туша.
Что произошло дальше, Аэлло понять не успела.
Вопль Брестиды. Конь, поднявшийся на дыбы. Переворот в воздухе. Приземление в воду. Брызги, скрывающие Брестиду вместе с лошадью из виду. Ледяные иглы впиваются в кожу. Довольная морда коня, что наконец, взобрался на пригорок.
Аэлло молнией выскочила следом – мокрая, злая, со сверкающими зеркальцами глаз.
Брестида сделала вид, что увлечена стряхиванием пылинок с холки вороной. Кобыла, в отличие от амазонки, пялилась на Аэлло с видимым удовольствием. И даже губами шлепала.
– Попробуй только что-то сказать! – прошипела Аэлло.
Она так разозлилась, что в два счета оказалась в седле и ударила пузатые бока пятками.
– Я вообще молчала, – пробурчала под нос амазонка.
***
К вечеру небо нахмурилось, налилось темной, неприятной влагой, но так и не пролилось на землю. Вместо дождя пришел зной и духота, воздух сгустился, набух и неподвижно встал на месте. Окинув меланхоличным взглядом амазонку, что потрошит двух жирных уток, Аэлло чиркнула искрой над сложенными ветками. Убедилась, что зевающие огневушки принялись усердно поглощать предложенное. Затем подхватила плоскую флягу и спустилась к реке.
У воды было не так жарко и душно, и гарпия присела на берег. Старалась держаться подальше от кромки – во избежание встречи с лицесмертью – жутким и опасным чудовищем с невероятно красивыми глазами.
Над водой заклубились клочья тумана, лениво устилая водную гладь покрывалом.
До Аэлло донеслись звуки бубна. Гарпия встрепенулась.
Она приготовилась бежать к амазонке, когда поняла, что звуки доносятся с другого берега и раздаются как будто издалека.
– Это не могут быть сагаты, – сказала она себе. – Они, если гонятся за нами, то с другой стороны. Это кто-то из местных поселенцев. Лучше не бежать и не дергаться, чтобы не вызывать ненужных подозрений.
Ноздрей ее коснулся запах тухлой рыбы, и гарпия поморщилась.
– Это какие-то рыбаки, – сказала она. – Наверное.
В сгустившихся сумерках она увидела фигуру на другом берегу. Ровным, спокойным шагом, кто-то идет по берегу, отбивая каждый шаг ударом в бубен.
Из-под конусообразной шапки свисают нечесаные космы, вся одежда висит лохмотьями, словно состоит лишь из обрывков.
Чем ближе человек, мерно бьющий в бубен, тем усиливается запах тухлой рыбы.
Аэлло замерла. Привлекать внимание незнакомца движением ей не хотелось. В стремительно сгущающихся сумерках Аэлло заметила, что у ног идущего пляшут огоньки. Приглядевшись, она поняла, что оставляемые им следы светятся, подрыгивают, пляшут, скачут следом.
– Магия, – прошептала Аэлло и постаралась не дышать.
Идущий мимо человек не смотрел в ее сторону, лица его было не разобрать.
Запах тухлой рыбы стал настолько невыносимым, что Аэлло закашлялась. Она поспешно зажала себе рот рукой, но было поздно. Фигура на другом берегу замерла и стала медленно, как в кошмарном сне, поворачиваться в сторону Аэлло. Огоньки вокруг запрыгали, заплясали, словно недовольные тем, что пришлось прервать путь.
– Мама! – пискнула Аэлло, когда увидела, что вместо лица у человека темный провал, в котором хаотично пляшут такие же огоньки, что и вокруг. На фоне голубых скачущих сгустков дыра вместо лица кажется еще чернее.
Звук бубна усилился, больно впиваясь в слух и Аэлло поняла, что не в силах пошевелиться.
– Брестида! – слабым голосом позвала она.
Словно повинуясь звуку ее голоса, темная, в окружении пляшущих огоньков фигура со страшным провалом вместо лица двинулась на нее прямо по воде, не оставляя брызг.
Тело сковало неприятной слабостью, крылья со смертоносными перьями повисли за спиной бесполезными тряпками.
Когда нечто приблизилось к Аэлло почти вплотную, раздался свист. Три стрелы, одна за другой, пронзили его насквозь, не причиняя вреда.
Темный провал лица уставился куда-то за спину Аэлло.
– Ах ты гадина! – услышала Аэлло крик Брестиды.
В следующий миг амазонка пронеслась над ее головой. С визгом и улюлюканьем она столкнулась с фигурой и принялась махать саблей. Удары не причиняли ощутимого вреда, лезвие словно проходило сквозь чудовище, но оно начало отступать. От вони тухлой рыбы защипало глаза. Спазм, подступивший к горлу заставил гарпию согнуться, благодаря чему поняла, что может двигаться. Мгновенно поднявшись над землей, она сверху ринулась на темный вихрь, с которым отчаянно билась амазонка.
Одно за другим, два пера пронзили монстра. Не удержавшись в воздухе, гарпия рухнула следом.