Брестида осторожно приблизила руку к трезубцу. Отвела, взглянула на парнишку.
– Как ты его держишь?
Семко пожал плечами.
– Так меня колдун посвятил воде. Может, дело в этом?
– Как же быть?
– Сумку попробуй взять, – сказал Грико, подходя к ним. – А ты, Сем, замотай покрепче!
– Сейчас! – воскликнул юный сагат и побежал к коням.
Вывернул на землю все содержимое переметных сумок, торопливо похватал какие-то тряпки, принялся бережно обвязывать ими трезубец.
Брестида взглянула в небо. Грико тоже.
Аэлло смущенно закашлялась и отвела взгляд.
– Прощай, амазонка, – глухо сказал Грико.
– И ты прощай, сагат, – еле слышно отозвалась Брестида.
– Вот!
Семко подбежал к ним и с размаху накинул холщовую сумку на гарпию. Аэлло зажмурилась, но ничего не произошло.
– Тогда нам пора, – сказал Грико.
– Да, – отозвалась амазонка. – Не подъезжайте близко к вратам. Обогните.
– Да уж, – сказал Грико. – Обогнем. Сем, готов?
Парнишка с готовностью закивал.
Не говоря больше ни слова, Грико развернулся и пошел к лошадям, Семко последовал за ним, одарив гарпию на прощание долгим взглядом. Сагаты повскакивали в седла, и ускакали, глядя прямо перед собой.
Брестида проводила две удаляющиеся в темноте фигуры со странным выражением на лице и вздрогнула, когда Аэлло коснулась ее пальцев.
– Теперь скоро? – спросила гарпия, сжимая ручку сумки, что через плечо.
Амазонка покосилась на черный столп, окутывающий каменные врата. Макушка слабо заискрила.
– Уже скоро, – глухо сказала она и вновь повернулась вслед сагатам.
Топот копыт стих, темные фигуры давно растворились в темноте. Но Брестида продолжала смотреть им вслед, хмуря лоб.
– Брестида, – позвала ее гарпия, и амазонка сжала ее пальцы.
– Кто-то едет, – отозвалась Брестида.
– Они возвращаются? – удивилась гарпия. – Но зачем?
– Я тоже хотела бы знать.
К ним приближался топот копыт.
– Я посмотрю, – сказал Аэлло, распахивая крылья, но Брестида вцепилась в ее руку.
– Нет, – сказала амазонка. – Погоди.
Гарпия вгляделась в темноту. Из-за туч выглянула луна и осветила одинокого всадника, что скачет прямо на них.
– Грико? – спросила Брестида, всматриваясь. И сама же себе ответила, – нет.
Ладонь амазонки легла на саблю. Аэлло воинственно выставила крыло вперед.
На их глазах темная фигура с гулким стуком обрушилась на землю. Через секунду стало ясно – упала лошадь. Упала и больше не поднялась.
Человек, что ехал верхом, поднялся и побежал.
– Тихо, – сказала Брестида, когда Аэлло рванулась навстречу.
Гарпия высвободила руку.
– Пак! – крикнула она. – Папаша Пак!
Тяжело дыша, к ним приблизился старый наемник.
– Девочка, хорошо, что я догнал вас, – хрипло сказал он.
Наемник не мог отдышаться, гарпия сбегала к вороной кобылке, нашарила в седельной сумке флягу, принесла наемнику. Увидев флягу в руках Аэлло, тот просиял.
Сделал несколько жадных глотков, сморщился, выплюнул, закашлявшись.
– Вода! – обиженно сказал он.
– А ты чего ожидал? – возмутилась гарпия.
Тот махнул рукой.
– Ладно, это неважно. Вам следует поторопиться. Сагаты идут по пятам. Еле успел.
– По пятам? – переспросила Брестида. – Шаманки строят портал. Мы успеем. Они не догонят нас.
– Они идут не за вами. Не совсем за вами. Сагаты идут на амазонок. Нападут на рассвете.
– Как на амазонок?
– А что вы хотели? Уль в ярости и убит горем одновременно. Его трудно винить. Атаман потерял двоих сыновей.
– Как двоих? Семко жив. Хоть и ушел добровольно. Но он вернется.
Папаша Пак часто заморгал.
– Семко мертв. Я сам видел его тело. Уль поклялся истребить амазонок.
– Но он здесь, он с нами… Только что был. Он выкрал артефакт у мага. Они с Грико ускакали как раз перед твоим появлением.
– По-хорошему, вы должны были встретиться…
– Маг исчез сразу после вашего исчезновения, – сказал Пак. – Никто ничего у него не крал.
– Грико, – прошептала амазонка.
Над черным столпом взметнулись искры, окрашивая ночное небо в синий.
Из груди Брестиды вырвался стон:
– Портал…
– Так что же мы стоим? – крикнула Аэлло, стараясь перекричать нарастающие раскаты грома.
Гарпия усиленно захлопала крыльями, взлетая, но ее с грохотом отбросило назад и расплющило бы о землю, если бы наемник не смягчил удар, подхватив ее на руки. Они покатились по земле. Где-то рядом раздался крик Брестиды:
– Не-е-ет!
Между глыбами камня вспыхнуло сияние, похожее на огненную паутину. Прямо с земли поднялся столп воды, словно гигантский водопад, бьющий из земли. Мощной волной он потушил свет врат. Раздался оглушительный треск, и две исполинские глыбы рассыпались на сотни и тысячи осколков, словно ледяные сосульки. Кожу гарпии обожгло холодом, поднявшийся ураган отбросил легкое тело назад. Она успела схватиться за руку папаши Пака. Второй рукой наемник держался за каменный выступ.
Осколки врат подбросило водоворотом и разбросало вокруг. Аэлло вжалась в землю, прикрываясь крыльями, как щитом. Боевая форма погасила сотни ударов от булыжников, что посыпались на нее дождем.
Несколько вспышек и громовых раскатов раскололи пространство, а затем обрушилась оглушающая тишина.
– Девочка! Девочка! Ты жива?!
Аэлло уперлась руками в землю и поднялась, распахивая крылья. Каменный дождь, накрывший гарпию, осыпался наземь.
Аэлло вернула основную форму и вдохнув, закашлялась. Воздух оказался пронизан гарью и влагой.
– Где амазонка? Где она? – бормотал Пак, осматривая разбросанные вокруг каменные глыбы.
– Брестида! – крикнула Аэлло.
Из-под груды мелких камней слева от нее раздался едва слышный стон.
Гарпия тут же бросилась туда. Вместе с наемником они принялись разбирать камни. Пальцы не слушались, дыхание перехватывало, сердце рвалось из груди. Аэлло отшвыривала камни, раня руки, и яростно бормотала:
– Не смей, слышишь? Не смей сдаваться! Ты не имеешь права умирать! Я запрещаю тебе!
Когда показалась грязная, ободранная рука, гарпия закусила губу. Рука не двигалась.
Вместе они раскидали оставшиеся камни, извлекли Брестиду наружу.
Аэлло бегло ощупала сильное загорелое тело, чуть не заплакала от счастья, не найдя переломов.
Глаза Брестиды были закрыты. Аэлло прижалась ухом к губам амазонки.
– Па-ак! Она дышит! – крикнула гарпия.
Папаша Пак отстегнул что-то от пояса. Поднес походную флягу в кожаном чехле к губам амазонки.
– Брестида! Брестида, пожалуйста, очнись! – молила Аэлло.
Веки амазонки дрогнули, она сделала глоток, второй… Подскочив, закашлялась. Пак легонько похлопал ее по спине.
– Азахские демоны! – воскликнула Брестида, откашлявшись. – Водка?!
– Самая лучшая, – заверил наемник. – Можжевеловая!
– Шаманки, – прошептала амазонка.
Наемник помог ей подняться. На негнущихся ногах приблизились к разрушенным вратам.
– Здесь же был портал… Что произошло? – прошептала Аэлло, ничего не понимая. – И где шаманки?
– Вот они.
Брестида упала на колени, вглядываясь в землю. Несколько крохотных, как куклы, фигурок, что еще недавно были шаманками, разбросаны на земле, словно среди камней только что играли дети, и убежали, забыв игрушки.
Из-за черной глыбы послышался стон. Амазонка рванулась туда.
Та самая шаманка, что вышла за ними и первой предложила помощь лежит со странно вывернутой ногой. Стонет и держится за живот обеими руками. Между пальцев течет темное.
– Хорошо, что успели, – прошептала она, стоило Брестиде приблизиться.
– Агата… – прошептала амазонка.
– Я ранила его… Но не убила. Он ушел в портал. Сестры…
– Мы видели.
– Я рада, что умираю. Так. Не как они. Спасибо тому сагату. Он отважно бился.
– Крас, – сказала Брестида и губы ее задрожали.
– Нет, – сказала шаманка. – Грико…
По лицу Брестиды потекли ручейки, оставляя пыльные разводы. Она покачала головой.
– Крас, – упрямо повторила она. – Его настоящее имя Крас.
– Я думала, Крас мертв. Мы все так думали. Мне очень жаль, Брестида. Он правда, отважно бился…
Взгляд шаманки остановился. Быстрым движением Пак закрыл ей глаза.
– Где он?
Брестида вскочила.
– Где Крас?!
– Брестида, нет! Не надо тебе смотреть! – вскрикнула Аэлло, тоже поднимаясь над телом шаманки и хватая амазонку за руку, но она высвободилась.
На какое-то время замерла, словно прислушивалась, потом рванула в темноту.
Когда гарпия с Паком догнали ее, она сидела на земле, рядом с телом сагата, которое Аэлло сначала приняла за груду камней. Гарпия упала рядом.
Тело сагата изорвано, словно терзали мощные лапы. Голова с застывшим взглядом покоится у Брестиды на коленях. Заглянув в его лицо, гарпия ахнула и поспешно закрыла рот ладонью. Грубые, неприятные черты обрели правильность и некоторую мягкость. Грязное и пыльное лицо, что покрыто ссадинами, словно вырезал из скалы талантливый скульптор. Темные волосы посветлели. Даже при свете луны видно, что волосы его цвета зрелой пшеницы, как у Семко. Юный сагат действительно походил на старшего брата.
Амазонка подняла лицо на подоспевшую гарпию. Дикий, нечеловеческий, полный боли и страдания крик оглушил Аэлло.
Глава 30
– Брестида! Пожалуйста, очнись, – позвала Аэлло и положила руку на плечо амазонки.
Та вздрогнула, с усилием оторвала взгляд от лица мертвого сагата.
– Я в порядке, – хмуро сказала она.
Проследила взгляд Аэлло, словно удивилась, увидев, что пальцы, что лежат на щеке и разорванной груди сагата сотрясаются от крупной дрожи.
– Вставай, милая, – позвал Пак. – Надо спешить.
Предрассветные сумерки обрели розовую краску, и лицо наемника, испещренное морщинами, все в кровоподтеках и ссадинах, заалело.
– Сагаты нападут на амазонок перед рассветом.
– Амазонки не ждут нападения, – прошептала Брестида.