Ворг слушал, неотрывно следя за движениями девушки, которая вскидывала голову в такт, хлопая себя по бедрам, и воздевала руки к небу.
Когда она замолчала, таверна на секунду погрузилась в тишину, потом хор одобрения прокатился, как гром в летнюю грозу. Гномы, гоблины, люди, хлопали, забыв на мгновение о расовых отличиях, разногласиях и войнах за земли.
Под овации девушка поднялась, поклонилась на три стороны. Взгляда остановился на Лотере, она ослепительно улыбнулась, чуть вытянув клыки, и быстро скрылась за маленькой дверцей.
Ворг потер щеку и повторил:
— Хороша.
Лесной эльф допил ледяное молоко и поднялся.
Сделав едва заметный кивок, что в отношении ворга вообще немыслимо, он сказал:
— Удачи, Хранитель воргов.
Потом прошагал к барной стойке и взял у гнома бутыль ледяного молока. Послав Лотеру еще один сдержанный кивок, двинулся к выходу.
Полузверь попытался проследить за ним до двери, но тот моментально смешался с толпой.
Лотер поднял руку, чтобы подозвать гоблиншу и попросить еще кваса, но заметил, что с другого конца стойки застыл другой ворг с кружкой пенного. Рука опущена на столешницу, а сам щурится.
Незнакомец долго сидел, глядя куда-то перед собой, пока Лотер пытался вспомнить, видел ли его в своей стае. Когда готов был сам подойти, незнакомец поднялся. Расталкивая коленями гномов и гоблинов, которые даже не обратили внимания на него, направился к Лотеру.
Ворг наблюдал, как полузверь приближается, разглядывая приплюснутый нос, короткие, обгрызенные в драках уши и маленькие, как у борова, глазки. Волосы непривычно короткие для ворга, подрезанные до ершика.
Когда тот подошел и взглядом спросил разрешения сесть, полузверь пару секунд оценивающе осматривал его, сдвинув брови.
Но незнакомец ответил прямым взглядом, нос дернулся, будто тоже оценивает.
Лотер нехотя проговорил:
— Садись. Говори, чего надо. Только быстро и по делу.
Пришлый быстро опустился напротив него на лавку и проговорил:
— Я тебе не эльф. Я по-простому.
— По-простому, это хорошо, — согласился ворг, поглядывая в сторону, где скрылся лесной эльф. — Всегда надо просто и понятно, а то от эльфийских вывертов зубы сводит и есть хочется. Знаешь какой я, когда голодный?
Чужак ухмыльнулся, на загорелом лбу появилась морщина.
— Знаю-знаю, сам таким был, — сказал он загадочно. — Но это в прошлом.
— Высокопарно говоришь, — заметил Лотер, пытаясь разобрать запах подошедшего. — Точно в предках эльфов нет? А то рожа у тебя непонятная. Откуда такой взялся?
Чужак облокотился на стол и проговорил:
— Издалека. И пришел сюда с заданием и посланием.
— О как, — проговорил ворг, исподлобья разглядывая покрытые шрамами плечи, словно в них долгое время врезались веревки. — И кто послал?
Незнакомец покачал головой и произнес:
— Тебе об этом рано знать.
Лотер в очередной раз шумно втянул носом, глаза прищурились. Он поковырял языком в зубе, предусмотрительно выпустив левый клык, и сказал:
— Рано, говоришь? Ну ладно, рано, так рано. Только не припомню тебя в моей стае. Кто таков?
— А я не из твоей стаи, — с ухмылкой ответил чужак. — И очень рад этому.
Кто-то открыл дверь, и в помещение ворвалась струя свежего воздуха, налетев на пришлого со спины. Ноздрей Лотера коснулся резкий мускусный аромат, какой витал у фермера в коровнике и на клочке шерсти.
Губы расползлись в оскале, он зарычал, довольный что, наконец, ощутил его запах.
Еще несколько секунд Лотер втягивал воздух, изучая и запоминая все грани аромата, по которым опытный ворг может узнать, где был, что ел, когда и даже с кем валялся на сеновале.
Он нахмурился и откинулся на спинку стула. Зато пришлый улыбнулся во все зубы, показывая не в меру длинные клыки, которые на людях Хранитель воргов выставлять запретил.
— Значит, ты дерзкий и своевольный, — заключил Лотер, взглянув прямо ему в глаза.
Тот ухмыльнулся.
— Немного. Когда того требует долг.
— Но ты пришел в Цитадель, — сказал полузверь, не сводя с него взгляда. — А судя по твоему виду, ты одинокий ворг, стаи у тебя нет. В Цитадели есть правила, которые ты нарушил, и я могу честно оторвать тебе голову. Хотя, согласно закону, ко мне должен относиться с почтением. Ты на моей территории.
Пришлый кивнул и сказал:
— На твоей. Но все меняется.
— Это ты, что ли, поменяешь? — спросил Лотер, вытягивая и второй клык.
— Кто знает, — отозвался пришлый.
Хранитель, забыв о наказе не превращаться без надобности на людях, стал медленно покрываться черной густой шерстью. В венах погорячело, клыки удлинились на ладонь, он уперся ладонями в столешницу и прорычал глухо:
— Пришел оспорить право вожака?
Стриженый ворг тоже положил ладони на стол и ответил, покрываясь красноватой, с неприятным мерцанием, шерстью.
— А если и так? — отозвался он. — Если есть более достойный вожак, разве не по справедливости отдать власть ему? Более молодому и умелому.
По телу Лотера прокатилась волна, которая мгновенно покрыла его озвером, превратив в жуткое двуногое чудовище, похожее на медведя и волка одновременно. Он поднялся неспешно, как подобает вожаку и отшагнул в проход между столами.
— Любой может оспорить право вожака, — хрипло сказал он.
Народ в таверне притих. Те, кто оказался слишком близко к двум опаснейшим существам в Цитадели, побросали кружки и кинулись в толпу. Вокруг воргов образовался свободный пяточек.
Стриженый ворг поднялся следом и встал напротив Лотера. Надбровные дуги наползли на глаза, как утесы, клыки вылезли и стали такими же мощными, как у Хранителя, а ногти на пальцах заменились крючковатыми когтями.
Он с нескрываемой ненавистью посмотрел на Лотера и сказал, глубоко дыша, чтобы нагнать в себе ярость:
— Любой может. И я оспорю. Еще как оспорю! И заберу осколок! Я выполню клятву!
С этими словами он с ревом ринулся на Лотера, как разъяренный лось.
Лотер успел отскочить. Туша пронеслась, снеся стол, и врезалась в стену. Стриженый ворг в озвере оказался на пол головы выше Лотера, и шире в плечах. Он моментально обернулся и оскалился на Хранителя красноватыми клыками.
Лотер скользнул по ним взглядом и подсогнул колени, принимая боевую стойку, а когда стриженый ворг снова кинулся, поднырнул ему под локоть и выкинул в сторону руку. Когти вошли в мягкое и глубоко пропороли кожу, по таверне раздался вопль боли и ярости.
— Да хранит меня… — проревел стриженный скорчившись.
Лотер оказался за спиной противника, тот резко развернулся и с размаху чирканул лапой. Полузверь едва успел отскочить, но на груди все равно остались четыре неглубокие царапины. Ворги зарычали и сцепились.
Краем глаза Хранитель видел, как остальные в трепетном ужасе наблюдают драку двух чудовищ. Они рвали друг друга на части, выдирая шерсть и такие куски плоти, что будь это человек, помер бы на месте. Но на воргах раны затягиваются быстро, а звериная мощь не дает закончить бой, заставляя идти в новую атаку.
Никто их присутствующих не решился разнять полузверей, а Лотер заметил, что противник почти не ослабел, хотя успел получить с десяток опасных ран, от которых даже ворг потеряет стойкость.
Самого Хранителя тоже потрепало, бок горит, там стриженый выдрал кусок, когда Лотер не успел увернуться. По спине стекает горячее. Но ни он, ни противник так и не зацепили друг друга клыками.
Наконец, Лотер извернулся и оказался на груди стриженного.
— Проси пощады… — прохрипел он, сдавливая шею противнику. — Проси… Поклянись… в верности…
Глаза стриженного выкатились, на клыках выступила пена, он стал рвать руки Лотера когтями, чтобы тот отпустил, но полузверь морщится, рычит и продолжает давить.
— Проси… дурак… — повторил Хранитель. — Удавлю же…
— Двум смертям не бывать… — просипел стриженный и неожиданно перестал сопротивляться.
Его пальцы скользнули в карман, а когда Лотер, чуть ослабил хватку, запихнул ему в рану на боку что-то вязкое. Хранитель взревел и одним резким движением свернул противнику шею.
Повисла гробовая тишина, в которой слышно лишь тяжелое дыхание Лотера. Качаясь, он поднялся. Народ отшатнулся, а Лотер повернул голову к стене, где висит старое забрызганное брагой зеркало. Оттуда на него взглянуло залитое кровью чудовище на двух ногах, с красными, как у единорога, глазами и глубокой раной на правом боку.
Он сделал шаг, из толпы высунулось лицо воржихи, что пела с трубадурами. Глаза перепуганные, губы раскрыты, а ладони прижаты к груди, словно боится, что сердце сейчас выскочит и укатится под стол.
— Я… — прохрипел Лотер, — подтвердил право вожака…
Он поднял залитое кровью лицо на присутствующих, но увидел, что они с ужасом смотрят ему за спину. Медленно, словно огр после спячки, Лотер повернулся, пошатываясь от слабости, которая растекается из раны в боку.
Перед ним, целый и невредимый, стоит стриженный ворг и злорадно ухмыляется.
— Говорил же, двум смертям не бывать, — сказал он и оскалился. — На самом деле на право вожака мне плевать. Куда важнее то, что ты бесправно себе присвоил, став Хранителем.
Лотер, скривился, словно увидел слизняк на портках, и снова принял боевую стойку. Но слабость из раны расползлась до самых ног, его стало медленно клонить в сторону.
— Не возможно… — зарычал Лотер, тряхнув головой, и приготовил когти для удара.
Стриженный посмотрел на него победно и сказал:
— Уверен, что выстоишь во второй раз?
— Ты не можешь стоять, — ответил Лотер, сплевывая под ноги. — Я тебя убил.
— Да? — удивился стриженный. — А чего я тогда не мертвый?
Верхняя губа Хранителя поднялась, он сказал брезгливо:
— Хороший вопрос.
Лотер сделал шаг вперед, готовый ринуться в атаку, но его качнуло, колени обмякли, пришлось схватиться за стену, чтобы не упасть. Он потряс головой, как одурманенный бык, но наваждение не прошло, а красный туман в голове стал медленно расползаться.