Когда воржиха проглотила еще пару косточек и смущенно подняла взгляд на Лотера, мол, я не нарочно, просто давно не ела мертвячьих костей, полузверь покашлял и отодвинулся к стене.
— Как с голодного края, — проговорил он. — Ты ешь-ешь. Спать можешь рядом. Ты приличная воржиха, приставать не буду. Если все же решишь уйти…
— Не решу, — заверила Вельда.
Лотер хмыкнул.
— Если все же решишь уйти, — повторил он, — дверь прикрой.
Она кивнула, Лотер откинулся на спину, подсунув под голову руку, прикрыла глаза. Но даже теперь видел, как воржиха переминается с ноги на ногу и порывается сделать шаг.
Через несколько секунд, послышался тихий выдох, запахло дымом свечи, а рядом на шкуру опустилось легкое тельце. Полузверь ощущал тепло, исходящее от воржихи, но остался неподвижен, делая вид, что уже спит.
Вельда несколько минут мостилась, укладывалась и переворачивалась. Когда Лотер осторожно приоткрыл левый глаз, воржиха скрутилась калачиком на самом краю шкуры к нему спиной.
Первым желанием полузверя было сграбастать женщину и подвинуть к себе, но со свободными воржихами так не поступают.
— Под столом овечья шкура, — произнес Лотер. — Можешь взять.
С другой стороны шкуры донесся упрямы голос.
— Я воржиха, а не какая-нибудь человечья девка. Переживу.
— Бери говорю, — приказал ворг. — Замерзнешь, начнешь зубами стучать, меня будить. А мне выспаться надо, силы восстановить.
Вельда поднялась. В темноте прошла к столу. Лотер невольно потянул носом, втягивая и изучая запах воржихи.
Та ковыряется под столом, гремит досками и молотками, которые полузверь там хранит. Наконец, послышался облегченный вздох. Воржиха вернулась к шкурам и опустилась на этот раз намного ближе к Лотеру.
Он хмыкнул, понимая, что Вельда прекрасно знает, где он лежит, и пытается притулиться намерено.
Когда она легла и укрылась овчиной, полузверь сказал:
— Если пинаешься во сне, лучше отодвинься. А то попадешь в рану, а я спросонья тебе голову отхвачу. Голова у тебя красивая. Жалко будет.
— Я не шевельнусь, — пообещала Вельда.
Ощущая мятный запах воржихи и ее тепло, полузверь стал медленно засыпать. Батлок все еще плавает в его крови, и сны окрасились странными картинами. Снова какие-то ворги, бесконечный бег. Чей-то мягкий голос что-то кричал ему, то ли звал на помощь, то ли о чем-то предупреждал, потом была рыжая кошка, которая бежала по багровому небу.
Лотер пытался подозвать ее, но кошка растворилась, как облако, а ее место застелил туман, такой же красный, как гребень Керкегора.
Проснулся от грохота в дверь. Разлепив глаза, потрогал бок. Рана затянулась, но батлок все еще в теле, а значит с оборотами придется потерпеть.
— Кого принесло в такую рань? — гаркнул Лотер.
Из-за дверей донеслось.
— Это я, Фалк!
— Фалк? — переспросил полузверь, спешно соображая, кто такой Фалк. — А… Фалк… Это ты, смелый звереныш?
— Да-да! Я!
— Заходи, не заперто, — отозвался Лотер и поднялся.
Дверь скрипнула и отворилась. В землянку полился чистый утренний свет, а на пороге застыл взъерошенный, как медвежонок после спячки, бурый ворг.
Он скользнул взглядом по перемотанному боку Лотера, глаза расширились. Но когда раскрыл рот, чтобы что-то сказать, позади Лотера заворочалось, Фалк замер.
Полузверь покосился назад, где из вороха овечьей шкуры высунулась заспанная мордашка, обрамленная черными, как деготь волосами, и сказал:
— Чего ты вопишь? Сожрали кого?
Фалк, все еще косясь на воржиху за спиной вожака, проговорил:
— Да там… это… Я мешать не хотел. Может, лучше с глазу на глаз?
Лотер отмахнулся.
— Нечему мешать, — многозначительно произнес он. — Да и безобидная она. Сиделкой подрядилась. Говори, чего стряслось. Только если с утра по пустяку поднял, заставлю гоблинам шахты копать.
— Так шахты ж у гномов, — запинаясь, сказал бурый.
Хранитель кивнул.
— Верно, — сказал он. — У гномов. Так что сразу закапывать придется, чтоб гоблины не оскорбились позорному сравнению с подземниками.
Фалк похлопал ресницами, пытаясь понять, шутит вожак или нет. Но Лотер ковыряет в зубе и осторожно трогает пальцами бок. Воржиха за его спиной поднялась и, закутанная в овчину, словно у них и впрямь была бурная ночь, прошла к столу. Взяв двумя пальцами зеленую косточку, аккуратно положила в рот и стала жевать, громко хрустя.
Бурый оглядел ее, брови сдвинулись. По лицу видно, при чужой воржихе говорить не хочет, но все же сделал вдох и сказал:
— В общем, прибежали бой-бабы…
— Амазонки что ли? — уточнил Лотер.
Фалк кивнул.
— Ага, они, — сказал он. — Требуют тебя. Говорю, не положено кому ни попадя по ворговскому леску шастать. А они давай кричать на перебор. В общем, к нам их не пустил, и они признались. В большом лесу на дороге, что через Поломанную рощу идет, напали на людей.
Полузверь слушал, краем глаза наблюдая, как Вельда аккуратно поедает косточки и переводит тревожный взгляд с одного ворга на другого.
— Ну напали, — проговорил Лотер. — Раз напали на людей, значит это забота Теонарда. Или, как минимум, Страга. Я-то тут причем?
— В том и дело, — сказал Фалк, все еще недовольно поглядывая на воржиху. — Амазонки утверждают, что напали ворги. Двоих на месте задрали, а третий, когда нашли, был живой. Но пока страговский лекарь добежал, издох. То есть, помер.
— Тьфу ты леший, — выругался полузверь, вытирая лицо ладонями вместо утреннего умывания. — Этого только не хватало. Теонард в курсе?
При имени Главы Фалк покривился и произнес нехотя:
— Видать, нет, если он сам к тебе не постучался.
Лотер зарычал и выругался под нос, отчего щеки Вельды покрылись легким румянцем, зато Фалк почему-то послал ей победный взгляд.
Одним движением полузверь приблизился к столу и сгреб горстку костей. Три сразу закинул в рот и шагнул к двери.
— Пойдешь со мной, — сказал он зверенышу.
Тот просиял, словно его только что при всей стае назначили правой рукой вожака. Спина выпрямилась, глаза сверкнули, а губы растянулись в улыбке, обнажая короткие клыки.
— Ты не пожалеешь, вожак, — проговорил он с жаром.
Когда они вышли из землянки и двинулись напрямик в сторону Поломанной рощи, Лотер уловил за спиной шуршание и шаги. Обернувшись, обнаружил Вельду, послушно следующую за ним.
— Ты чего тут? — спросил он удивленно.
— За раной следить буду, — отозвалась она смирно.
Лотер нахмурился, хотел сказать что-нибудь резкое, но, видя распахнутые и честные глаза воржихи, смягчился.
— Рана моя зажила, — произнес он. — Там дела не для воржих, пусть они трижды сильные и выносливые. Иди обратно. Можешь у меня остаться, но лучше к шаманке. А то мало ли что подумают.
Вельда набрала воздуха, чтобы запротестовать, но Лотер развернулся и широкими шагами направился к Поломанной роще.
Глава 6
Они быстро миновали первые два круга жителей, стараясь держаться подальше от домов, чтобы не нервировать и без того перепуганных людей. Но, несмотря на раннее время, некоторые уже повставали и возятся по хозяйству, провожая их тревожными взглядами.
Лотер шел молча. Бок болеть перестал, но батлок все еще в крови, а значит, он до сих пор слаб, как новорожденный медвежонок. Он видел, как Фалк время от времени набирает воздух, открывает рот, собираясь что-то спросить, но то ли духу не хватает, то ли передумывает.
Наконец, Лотер не выдержал, сказал:
— Ну?
— Чего ну? — не понял звереныш.
— Говори что хотел, — пояснил полузверь. — А то вздыхаешь, как солнечная эльфийка. Приезжала тут одна, шуму наделала…
Фалк смиренно проглотил сравнение с эльфами и произнес:
— Наслышан.
— Давай, не тяни.
— Ладно, — неуверенно проговорил звереныш. — Не мое это дело, конечно, вожак. Но кто эта воржиха, что у тебя в землянке?
Лотер хмыкнул, представляя, как это выглядело со стороны. А, учитывая его славу, которая бежит впереди, сплетня разойдется быстро.
Он ухмыльнулся и ответил:
— А что? Понравилась?
Глаза Фалка расширились, челюсть отвисла, а бурые волосы на загривке встали дыбом.
— Мне? — выдохнул он. — Нет. В смысле… Не в смысле, не понравилась. Она хороша, крепкая, с широкими бедрами. От такой пойдут хорошие дети. Только не об этом речь.
— А об чем?
Звереныш немного помялся, потом пнул камешек босой ногой. Тот поскакал по дороге, поднимая маленькие тучки пыли.
— Да как бы… — начал звереныш неуверенно. — Не из стаи она. Не клялась тебе.
Лотер кивнул.
— Я в курсе, — согласился он.
Фалк подождал еще не много, словно подбирает слова и выискивает правильное время. Лотер покосился на него хмуро, но подумал, что из звереныша выйдет толк, если уже сейчас соображает и не боится перечить вожаку, который вообще Хранитель.
— Вожак, — наконец проговорил бурый. — После того как ты устыдил меня за незнание законов стаи, я пошел к старикам. Они крепко научили. Так крепко, что до сих пор хребет болит. Она не поклялась тебе. Это опасно. Если только…
— Что?
Щеки звереныша покрылись красными пятнами, он как-то насупился, потом проговорил неуверенно:
— Если только она не поклялась тебе лично. Ночью.
Полузверь хохотнул, хлопнув Фалка по плечу так, что тот пошатнулся. Потом хрустнул шеей и запустил пальцы в карман. Когда очередная порция зеленоватых косточек оказалась во рту, он проговорил, громко хрустя:
— Не клялась она мне ночью. Но клялась другому вожаку. А принести верность вновь сможет, лишь когда тот умрет. Ну, или освободит от клятвы с какого-то перепугу. Но ты молодец, раз такое заметил. Хвалю. Не боись, я осторожен.
Лицо Фалка засияло, губы расплылись в смущенной улыбке, обнажив короткие, но острые клыки. Он вздохнул с облегчением.
— Эх, лучше бы поклялась все же, — проговорил он, глядя вперед, где уже видна Поломанная роща.
Ворги вошли в рощу, когда солнце уже поднялось, осветив мир теплым, золотым сиянием, чистым, после ночного сна. Листья на деревьях сразу стали сочнее, цветы ярче, а птицы громче.