— Да понятия не имею, — ответил Лотер, пожимая плечами. — Думал, за спасение дочки положено хотя бы спасибо. И Ляна, вроде, обещала. А деревенские вон чего… Вот и пришли к тебе разбираться.
Старейшина еще пару мгновений переводил взгляд с ворга на дочку, и обратно, потом спросил:
— Так вы спасли мою Ляну?
Лотер кивнул.
— Вроде того.
Старейшина посмотрел на дочку.
— Это правда? — спросил он. — Только честно отвечай. Если грозили смертью, только скажи — мы их мигом порубим свиньям в корм.
Девушка посмотрела на Лотера. Щеки зарумянились, Вельда снова зафыркала, как недовольная лиса, а Ляна произнесла тихо:
— Отец, они раскидали пятерых разбойников, а еще один бежал, как последний трус. Если бы не они, меня не только бы убили, но перед этим надругались.
Лицо старейшины стало медленно наливаться красным, глаза сузились, а пальцы сжались в кулаки, будто представляет, как сам разбивает головы тем, кто посмел угрожать его дочке. Лишь спустя несколько мгновений к нему вернулся нормальны цвет.
— За спасение Ляны я благодарен, — сказал он. — Опустите вилы. Но разбойники теперь пуще прежнего станут бесноваться. Вы же пятерых порешили, а одного оставили. Доложит.
Мужики, наконец, опустили вилы, Вельда зыркнула на них так, что все разом отшатнулись, а полузверь проговорил:
— Если надо, мы и остальных разбойников вразумить могем. Только мне б с тобой, старейшина, с глазу на глаз потолковать.
Брови старейшины приподнялись, но через секунду лицо вновь стало ровным. Он провел пальцами по бороде и взглядом приказал деревенским уйти. Те напряглись, но он помахал рукой, мол, идите, все нормально.
Когда мужики покинули дом старейшины, тот прошел к столу, где под цветастым полотенцем оказались пироги и намытые до блеска яблоки. Взяв одно, покрутил его в пальцах, затем, не оборачиваясь, швырнул Лотеру.
Тот, не задумываясь, поймал и передал его Вельде.
— Не очень я траву ем, — сказал полузверь.
Воржиха бросила на него недовольный взгляд, мол, я тоже такое не люблю, но промолчала, а старейшина обернулся и сложил руки на груди.
— Вы ворги, — сказал он.
Лотер кивнул.
— Как догадался? На нас не написано сейчас. Или написано?
Старейшина покачал головой и сказал:
— Не написано. Но взгляд у вас особый. Нечеловеческий.
— Гляди, Вельда, нас хвалят, — проговорил полузверь, потом хрустнул шеей и продолжил: — Значит, ты прежде видел воргов?
Старейшина указал на лавки возле стола, предлагая сесть. Воржиха нахмурилась, недовольная, что предлагают разделить стол с человеком, но полузверь сурово глянул на нее, и та подчинилась.
Когда они заняли места, Ляна подошла к отцу и тоже опустилась на краешек лавки. Лотер скользнул по ней взглядом и сдвинул брови, понимая, что этой девушке не место среди наследниц, преемниц и других избранных властью. Сидит тихая, скромная, потупив взгляд.
Ворг проговорил:
— Старейшина, я в людских делах не очень, может, дочке твоей поспать там… Переодеться. Как никак, из лап разбойников спаслась.
Человек покосился на дочь и сказал:
— Успеется. Страху-то она натерпелась, но сейчас я важное обсуждаю. Потому, ей присутствовать положено. Пускай учится.
— Да ей только учиться не хватало, — бросила Вельда, но тут же поджала губы, когда полузверь грозно посмотрел.
Он поскреб подбородок и откинулся на спинку, ожидая, что скажет старейшина. Время от времени бросал взгляды на рыжие локоны Ляны и ловил себя на мысли, что она все-таки кого-то напоминает, но едва начинал копаться в образах, красный туман в голове моментально превращался в стену.
Старейшина наблюдал за гостями из-под густых бровей, словно пытается разгадать, что им надо и почему здесь. Потом отломил от пирога мякиш и проговорил:
— Да, я прежде видел воргов.
— Давно? — спросил полузверь.
Старейшина прищурился.
— Странный вопрос, учитывая, что трое несколько дней назад заходили в деревню в жутком зверином виде.
Ворги переглянулись, Лотер спросил:
— Чего хотели?
— Да ничего вроде, — ответил старейшина. — Один, правда, дикими глазами смотрел на всех. Будто сожрать хотел. Но не сожрал. Глаза горят, клыки — во. Мужики хотели на них с вилами, но я не дал. Наслышан о вашей мощи. Так и ушли на запад.
Полузвери снова переглянулись. Вельда откусила от яблока и принялась звучно хрустеть, сложив руки под грудью, отчего старейшина стал коситься на нее и шумно глотать.
— Говоришь, с дикими глазами был? — проговорил Лотер. — Вельда, похоже это тот, здоровый, которому я шею свернул. Он будто на грани голодного бешенства был.
— Странно это, — отозвалась воржиха. — Еслиб он в таком состоянии вошел в деревню, от нее осталась бы кровавая лужа.
— Странно, — согласился ворг. — Значит, что-то удерживало его бешенство, но при этом не влияло на силу.
Воржиха даже жевать перестала.
— Разве в мире есть сила, способная удержать голодное бешенство?
— Видимо, есть, — ответил Лотер и стал подниматься.
Старейшина вытаращил глаза и стал так быстро, что лавка вместе с дочкой, отскочила к стене.
— Вы что же? — спросил он. — Не останетесь на ночь? За спасение дочки я должен хотя бы ночлег вам дать.
Полузверь смерил старейшину взглядом и проговорил:
— Оно, может, и так, да нам бы поторопиться. Чует мое нутро, те ворги, лишь первая ласточка. Вам надо, чтоб мимо вашей деревни стаи полузверей ходили?
Лицо старейшины вытянулось, он медленно покачал головой и произнес:
— Мы мирная деревня. Делаем мед, разводим скот. Ворги сюда никогда не ходили прежде. Но они нам не причинили вреда. А вот разбойники… Они ж после вашей бойни нас теперь не оставят.
Вельда хмыкнула и снова откусила от яблока. Прожевав и проглотив, произнесла, глядя в окно, где мужики, которые их привели, столпились возле коновязи и поглядывают на дом старейшины.
— Думаю, — сказала она, — скоро нападут.
Ляна побелела и послала полузверю такой умоляющий взгляд, что тот невольно отвернулся.
— Спасибо тебе, Вельда. Я пытаюсь успокоить людей, а ты пугаешь. Глянь на девку? Белее стены.
Ляна поднялась и шагнула к полузверю. Когда взяла его за руку, старейшина охнул, а воржиха фыркнула, будто ей под нос сунули горелой кожи.
— Лотер, — проговорила девушка, подняв на него глаза. Полные надежды, — останься хоть не надолго. Деревенские не справятся с разбойниками. Они сожгут дома и убьют мужчин. А женщин…
Она замолчала и опустила голову. Полузверь несколько секунд смотрел на ее рыжую, как закатное небо, макушку, потом тяжело вздохнул и сказал:
— Ладно. Никто вас не тронет.
Ляна вскинулась. Лицо просветлело, она послала отцу радостный взгляд, словно присутствие воргов в деревне разом решало все проблемы мира. Тот неуверенно улыбнулся.
Зато Вельда расплылась в такой улыбке, что обнажились ровные зубки, вместе с короткими, но острыми клыками.
Полузверь нахмурился и сказал мрачно:
— Смотрю, ты рада, остановке.
— Ну а почему не радоваться? — спросила она невозмутимо.
— Да есть тут…
Закончить не успел. Со стороны лестницы приторный запах усилился, послышались тихие шаги. Потом ступеньки скрипнули, и на них ступила высокая женщина со смоляными косами, обмотанными вокруг головы. Кожа белая, губы алые, словно подведены свекольным соком. Платье из темно-красного бархата доходит до самого пола и волочится по ступенькам.
Старейшина обернулся к ней и всплеснул руками.
— Зденка! — воскликнул он. — Ты погляди! Ляна нашлась! Вот ее спасители.
Женщина, которую старейшина назвал Зденкой, окинула всех сдержанным взглядом. На Ляне чуть замедлилась, потом проговорила с улыбкой, какой могла бы улыбаться деревянная колода:
— Это настоящее счастье. Мы думали, Ляна бездыханная лежит где-нибудь под кустом и вороны клюют ей глаза. Но, слава богам, она жива.
Лотер и Вельда переглянулись, а женщина спустилась в комнату и подошла к столу, плавно покачивая бедрами. Полузверь проследил ее движение, а воржиха фыркнула и положила огрызок яблока рядом с пирогом.
Когда Зденка остановилась рядом со старейшиной и положила ему на плечо белые, как весенний снег, пальцы, тот как-то сразу размяк, губы расплылись в глуповатой улыбке, а взгляд стал рассеянным.
— Мы так признательны спасителям нашей Ляны, — проговорила женщина мелодично. — Вы, наверное, поскорее хотите получить награду и отправиться в долгий и, несомненно, важный путь?
Послышался натужный вздох Вельды, а Ляна резко побледнела так, что даже губы приобрели синеватый оттенок. Полузверь покосился по очереди на женщин, потом скользнул взглядом по старейшине, который в один миг из воина превратился в бесхребетного червяка, и сказал:
— Вообще, да. Нам, как бы, лучше не задерживаться.
— Тогда… — начала Зденка, но полузверь не дал закончить.
— Но девка ваша защиты просила, — продолжил он, глядя в черные, как смола, глаза женщины. — Какой же я ворг, если откажу девке?
Вельда почему-то облегченно выдохнула, но произнесла с иронией:
— Даже человеческой.
Полузверь глянул на нее через плечо.
— А что, бывают другие? — спросил он.
— Например, гоблинские, — проговорила Вельда, поднимаясь из-за стола. — Или ворговские.
Она приблизилась к нему и встала так, чтобы все сразу поняли, что Хранитель — ее ворг, и любые попытки его соблазнить будут караться отрыванием головы на месте. Лотер чуть ухмыльнулся, но Зденка, даже не повела бровью. Губы снова тронула сдержанная улыбка, а полузверь произнес:
— Вельда, у гоблинов — гоблинши. А у воргов — воржихи. Девки бывают только человечьими. Но я пообещал Ляне, значит придется задержаться.
Воржиха почему-то победно улыбнулась, дочка старосты тоже просветлела, зато лицо Зденки сделалось землистым. Она, наконец, отпустила плечо мужа и произнесла, не сводя внимательного взгляда с Лотера:
— Ляна, пойдем, детка, наверх. Ты, верно, натерпелась ужасов в плену разбойников. Я наберу тебе воды искупаться.