Дочь старосты, как-то сразу присмирела и проговорила тихо:
— Я сама могу.
— Не говори глупостей, — ответила Зденка и решительно взяла ее под локоть. — После такого нужно отдыхать и набираться сил. Я тебе помогу, как всегда помогала. Мы ведь не чужие, девочка.
Когда жена старосты повела девицу к лестнице, та бросила на Лотера печальный взгляд, но промолчали и покорилась Зденке, которая с завидным рвением потащила ее по лестнице.
Едва скрип половиц затих, лицу старейшины вновь вернулась суровость и осмысленность, он поднялся и произнес:
— Ну, гости дорогие, чего желаете? Постели вам постелить свежие, чтоб отдохнули? Или баню истопить пожарче? А может пир?
Лотер покосился на него, хмуря брови, и ответил:
— Ворги не ходят в бани. И нежиться на простынях некогда. А пожрать это можно. Где таверна?
Старейшина всплеснул руками и указал в окно.
— Да вон, прямо за моим домом, — сказал он. — Только не таверна. Для нее у нас слишком маленькая деревня. Но вполне неплохой постоялый двор. Не осерчайте, что с вами не могу пойти, надо с дочкой потолковать. Но позже присоединюсь.
Ворги молча кивнули, а когда старейшина встал и поднялся по лестнице, топая, как разбуженный медведь, покинули дом.
Спустившись с крыльца, полузверь потянул носом. В вечернем воздухе разлились запахи ночных фиалок, свежескошенной травы и коровьего навоза. Сквозь эту мешанину пробивается тонкий аромат жареного гуся и луковой подливы.
— Надеюсь, повар не человек, — сказал ворг.
— Почему? — спросила Вельда, когда они двинулись вокруг дома старейшины в сторону постоялого двора.
Лотер покривился.
— Да не выношу человечью стряпню, — ответил он. — Не умеют они нормально готовить.
Вельда произнесла понимающе:
— Я такое не первый раз встречаю. Мой средний брат тоже не может человеческую еду есть. А вот людей — может. Непонятно, почему. Шаман говорит, у всего есть дух. Даже у еды. Вроде, когда ее готовит человек, он к этой еде какой-то дух передает. Или как-то так. Я, может, неверно запомнила. Кто поймет этих шаманов.
— У тебя есть братья? — спросил полузверь, на ходу ковыряя в зубе языком.
Вельда резко помрачнела и осунулась, взгляд стал рассеянным и устремился куда-то к горизонту, где небо уже потеряло краски и медленно темнеет, надвигаясь на засыпающий лес.
— Есть, — сказала она. — Пятеро. Я самая младшая.
— А чего они не с тобой? — спросил полузверь. — Чего ты одна по миру бегаешь?
Воржиха зарычала, словно ей на лапу наступили, и проговорила резко:
— Я не одна, а с тобой. А братья… Чего вообще пристал? Ты есть хотел, так пойдем, вот дверь.
Они остановились возле старой, но добротной двери, из-под которой тянет одуряющими запахами жареного мяса и слышны тихие голоса.
Когда они вошли, трое мужиков, за столом в углу замерли с кружками у ртов, хозяин постоялого двора возле лестницы тоже вытаращился на двоих чужаков.
Полузверь окинул взглядом помещение, в котором, кроме трех постояльцев и хозяина никого нет, и проговорил громко:
— Здрав будь, добрый хозяин. Чего пожрать у тебя нечеловечьего есть?
Вельда тихонько засмеялась, а хозяин у лестницы еще сильнее выпучил глаза и спросил дрогнувшим голосом:
— Нечеловечьего?
— Ну да, — сказал ворг. — Чтоб готовили не люди, а обнаженные гоблинши в лунную ночь и омывали посуду слезами счастья.
Вельда стала давиться от смеха, зажимая рот ладонями, а хозяин произнес запинаясь:
— Г-гоблинши? У нас такие не живут. Только люди. Ворги недавно проходили мимо. Но такие точно готовить не станут…
Лотер кивнул.
— Ворги не станут, — согласился он и опустился на ближайший стул. — Тогда неси, чего есть. Гуся неси. Гуся чуял еще из дома старосты.
Хозяин секунду пялился на полузверя, переводя взгляд с него на Вельду. Потом лицо медленно вытянулось, а он прошептал, но ворги услышали:
— Многодушцы… Те, что спасли старейшины дочку…
— Слухами земля полнится, — проговорил полузверь.
Хозяин всплеснул руками и, причитая что-то о благословении богов, проклятой бабе и разбойниках, убежал на кухню, откуда ворги слышали, как стали раздаваться указания и грохот посуды.
Вельда опустилась рядом с полузверем на стул. Откинувшись на спинку так, что приподнялась грудь, проговорила:
— Тебе же нехорошо будет.
Лотер отмахнулся и сунул пальцы в карман. Когда достал склянку Араона и сдала пару глотков, горло обожгло горечью, а желудок снова скрутило. Он несколько секунд подождал, пока ощущения притупятся, затем убрал бутыль и сказал:
— Побудет и перестанет. Жрать все равно охота. Лучше поесть человечьей дряни, чем впасть в голодное бешенство.
— Не поспоришь, — согласилась Вельда.
— Тем более, — продолжил Лотер, — Страговский лекарь мне такую гадость подсунул, что после нее даже человечья стряпня нектаром покажется.
Вельда усмехнулась. Через пару минут дверь кухни снова открылась, из нее вышел хозяин постоялого двора с лучезарной улыбкой и подносом, на котором дымится гусь с золотистой корочкой, истекая соком.
Едва поставил его на стол перед воргами, с улицы раздался душераздирающий крик. Лицо хозяина испуганно вытянулось, а ворги подскочили.
— Вот и поели человечьей стряпни, — проговорил полузверь и, оторвав от гуся ногу вместе с бедром, бросился к двери.
Глава 11
Еще до того, как оказался снаружи, Лотер учуял запах немытых тел и железа, которое поржавело от крови. В глотке заклокотало, он наклонил голову, намереваясь протаранить дверь и выскочить на врагов уже в облике гигантского медведя или волка, но вовремя вспомнил про батлок в крови.
С досадным рыком ворг пнул дверь и выбежал наружу. Кровь в жилах потекла быстрее, готовая превратить его в зверя, когда увидел, как горит один из домов, но из-за яда кожа словно окаменела.
Он снова зарычал. По улицам бегают перепуганные люди с ведрами, пытаются тушить, но огонь расползается быстро все ближе подбираясь к конюшне. Среди селян мелькают мужики в драной одежде, с кривыми мечами в руках и злобными ухмылками. Некоторые непонятно откуда достают факелы и швыряют в горящий дом.
— Сюда достаточно! — прокричал один. — Давай этот!
Он кивнул на дом старейшины, и двое разбойников с гоготанием устремились к терему. Несколько мужчин кинулись им наперерез с вилами, но те быстро обезоружили их и оттолкнули в пыль, даже не добив.
— Там дочка старейшины, — крикнул разбойник другому.
— Значит, надо не торопиться с поджогом, — сказал сообщник и оба захохотали.
Справа появилась Вельда, уже в зверином облике, какой бывает лишь от гнева или голода. Морда оскаленная, зубы стали клыками в ладонь длинной, а глаза покраснели. Она выпрямилась, высоко подняв грудь, и проговорила хрипло:
— Что делать будем?
Полузверь пару мгновений молчал, прикидывая, какими проблемами может грозить спасение деревни, потом тряхнул головой и гаркнул:
— А ты как думаешь?
С этими словами он сорвался с места, на ходу выдрав из телеги оглоблю. Размахивая ею, как мельница лопастями, полузверь снес двоих, что уже поднесли факелы к крыльцу дома и ворвался в группу разбойников.
Те с гиканьем суют палки с промасленными тряпками на концах в переносной очаг. Завидев человека с оглоблей, они на секунду оторопели, но когда поняли, что он один, засвистели и быстро окружили, вскинув мечи и факелы.
— Смелый ты, — сказал тот, что выше всех и с гнилыми зубами. — Один на целый отряд. Не боишься помереть?
— Двум смертям не бывать, — ответил полузверь мрачно. — А для первой еще не время.
Разбойники переглянулись. Двое засмеялись, но высокий, видимо, главарь, проговорил серьезно:
— Похоже, это ты. Человек с ручной воржихой. Ты с ней порешил пятерых наших?
— Ручной? — произнес полузверь. — Радуйся, что она не слышит. А за человека я тебе лично голову оторву.
Лотер подсогнул колени для броска и крепче ухватил оглоблю, про себя кляня гоблинов и батлок, который мешает жить честным воргам и вообще творит все проблемы в мире.
Главарь усмехнулся, явно упиваясь властью и превосходством. А полузверь потянул носом, пробуя воздух в котором сквозь дым и гарь пробился запах Вельды, что крадется по дуге прямо за спинами разбойников.
Губы ворга растянулись в хищной ухмылке, а из глотки вырвался рык, похожий на медвежий и волчий одновременно.
Главарь разбойников отшатнулся, вскинув факел, но тут же снова принял уверенную позу.
— Так ты тоже из этих? — спросил он. — Тоже многодушец? А чего не перекидываешься? Мы все посмотреть хотим. Да?
Народ загикал, зашумел, мол, хотим, давай перекидывайся, устрой потеху, а Лотер краем уха прислушивался к звукам, что доносятся из дома старейшины. Он отчетливо слышал голоса Ляны и Зденки, и они разговаривали точно не о цветах.
Полузверь хрустнул шеей и проговорил, не сводя взгляд с главаря:
— А у меня вроде обета. Перебить как можно больше разбойников прям так, в человечьем облике. Пятеро уже есть.
Главарь хохотнул.
— Слыхал я о смелости воргов, но чтоб так… — сказал он. — Нас тридцать человек. И в лесу еще полсотни. Ты, конечно, ворг. Но куда одному справиться. Ты лучше вот что.
— Что?
— Переходи к нам. И воржиху свою ручную бери. Наша банда и так самая известная на всю округу, а с вами совсем непобедимой станет. Сделаем тебя правой рукой главаря. То есть, моей.
Лотер хмыкнул.
— Ишь ты, — сказал он. — Щедры какой.
— И честный, — согласился главарь. — Добычу всегда делю по справедливости, золото, лошадей, девок. Скажите, братцы, честно я добычу делю?
Снова послышались одобрительные крики, гиканье и выкрики на тему, какой у них правильный и справедливый предводитель, который даже дочку старосты готов честно со всеми поделить, чтобы никто не обиделся.
Когда шум прекратился, главарь продолжил:
— Соглашайся, ворг. Я не каждому предлагаю место возле себя. Будешь есть досыта. Слыхал, ворги это любят. И девок, сколько хочешь. А проявишь себя, сделаю преемником. В моей банде каждый шанс такой имеет. Пусть даже ворг.