Вельда исподлобья посмотрела на него, пару секунд выжидала, будто что-то прикидывала, потом сказала:
— Значит, ты не знаешь, что это было?
— Нет, — ответил полузверь, качая головой. — Но выясню. Если эта дрянь меня ждет, каким-то образом посылает воргов, которых даже воргами назвать трудно, я хочу знать, зачем. И как.
— Не лучше ли это выяснять всем Советом? — спросила воржиха. — Все-таки это опасно. Идти неизвестно куда на битву с неизвестно кем.
Верхняя губа полузверя приподнялась, оголив белые клыки, слишком большие для человека, но не достаточно крупные для ворга.
— Нет, не лучше, — произнес он. — Ворговские вопросы надо решать воргам, а не всяким птерингам и людям.
Фалк подался вперед, выглядывая из-за вожака, и окинул Вельду победны взглядом, мол, нечего всяким чужачкам командовать, но воржиха не сдавалась.
— Понимаю, сказала она. — Но не забывай, ты не просто ворг. Ты Хранитель. И у тебя осколок самого могущественного талисмана в мире. Им ты рисковать не можешь.
— Я ничем не рискую, — многозначительно ответил ворг и сделал шаг в сторону дороги, которая проходит через всю деревню и теряется где-то в холмах.
Но в этот момент из дома вышла Ляна, бледная и перепуганная. Глаза круглые, губы синие, как у утопленника, а пальцы трясутся.
— Лотер, — произнесла она тихо.
Полузверь оглянулся, снова задержавшись взглядом на ее рыжих, растрепанных волосах.
— Живая? — спросил он.
Девушка кивнула.
— Да… — ответила она. — Только…
— Что?
— Там отец…
— Помер что ли? — прямо спросил ворг хмурясь.
Девушка отшатнулась, будто ворг оскорбил ее самым грязным образом. Схватившись за дверной косяк, он пару мгновений смотрела круглыми глазами на полузверя и глубоко дышала. Потом зажмурилась, а когда открыла глаза, произнесла:
— Нет… Но он сидит, как неживой и смотрит в одну точку.
Вельда хмыкнула, а Хранитель зарычал.
— Что с вашей деревней такое? — спросил он, направляясь обратно в дом. — То разбойники, то бабы с синими огнями вместо глаз, теперь это. Показывай своего старейшину.
Когда он прошел через сени и оказался в комнате старейшины, обнаружил его на стуле возле стены. Ноги расставлены, ладони мирно покоятся на коленях, на лице глуповатая улыбка, а взгляд устремлен перед собой в никуда.
Ворг гаркнул на него:
— Старейшина! Ты чего?
Но тот остался неподвижным и счастливым, как блаженная статуя.
Ляна, которая вместе с воржихой и зверенышем вошли в комнату, произнесла тихо:
— Я пыталась привести его в себя. Но он даже не шевельнулся. Наверное, Зденка что-то с ним сделала.
— Не наверное, — отозвался ворг, — а точно.
Вельда потерла подбородок тонкими пальцами, которые несколько минут назад были звериными лапами со смертоносными когтями, и сказала:
— В таком виде он вряд ли сможет управлять деревней.
— Не сможет, — отозвалась Ляна, вздохнув так тяжело, что у Лотера самого все внутри опустилось.
Он поскреб лоб и проговорил, стараясь проявить сочувствие, но голос получился хриплый и злой:
— Ну так ты управляй. Ты ж его дочка.
Прежде чем девушка успела что-то сказать, он цапнул ее за руку и вытащил на крыльцо.
Селяне уже успели собрать на обозы почти всех убитых, в придорожных факелах запылали огни, и деревня теперь сияет, как гоблинская резиденция во время праздника урожая.
Когда заметили чужака, который держит за руку дочь старейшины, все замерли в тревожном ожидании. Кто-то так и остался с поднятой палкой к огню, чтоб зажечь факел, а кто-то перестал грузить убитых на телеги.
Полузверь окинул людей суровым взглядом и прорычал:
— Вот ваш новый старейшина! Или… старейшая. Как там правильно? В общем, теперь она управствовать будет потому, что прежний занемог.
Народ некоторое время молчал, переваривая услышанное, потом дородный детина с румяными щеками и волосами свежей соломы вышел вперед и крикнул:
— А ты то таков, чтоб нам старейшин выбирать?
В голове ворга вспыхнуло. Он бросил на парня взгляд, полный ярости. Но когда уже готов был оттолкнуть девушку и броситься на дерзкого человека, который посмел перечить воргу, на плечо легла теплая ладонь. Он оглянулся и увидел лицо Вельды. Она смотрела умоляюще, мол, давай без драки, мы и так умотались в бою с разбойниками.
Лотер рыкнул и проговорил, обернувшись обратно к парню:
— Я ворг. Можете не слушать. Но я скажу. Не знаю, как у людей, но в наших стаях есть законы. И все им подчиняются. А если нет, таких изгоняют. Потому что без законов не будет порядка.
— Так у нас тоже есть порядки! — усмехнувшись, выкрикнул парень.
— Вот и я о том, — глотая гнев, проговорил полузверь. — Если есть порядки, зачем их нарушать? У вас был старейшина, он хвор и не может вести дела. Зато у него есть дочь. Прямая преемница.
Парень упер кулаки в бока и хохотнул, нарочно демонстрируя, что совсем не боится чужаков, которые, к тому же ворги, что значит, втройне опасней.
— Преемница-то преемница, — произнес он. — Да только она баба. А баба не может управлять деревней. Где это видано? Нас соседские куры лапами загребут.
Вельда подалась вперед и зарычала, теперь сама готовая кинуться на нахально селянина, посягнувшего на свободу всего женского рода. Но ворг выставил руку и придержал.
— Не может, говоришь? — спросил он.
Парень еще больше расплылся в улыбке и покачал головой.
— Никак не может, — согласился он. — Девкам положено дома сидеть, детей нянчить да за прялкой прясть. Тем более, дочке старейшины. Как она, по-твоему, управлять будет, если коня никогда не запрягала?
— А надо? — спросил Лотер.
Парень кивнул.
— Надо, — ответил он. — У нас широкие пашни. Надо каждый день объезжать. Может, у воргов главы и сидят на печи, в носу ковыряют, но в нашей деревне старейшина работать должен.
Полузверь снова сдержался, чтобы не накинуться на задиру, и произнес, косясь на Ляну, которая перепугано хлопает ресницами и переводит взгляд с ворга на парня и обратно.
— Ты б язык свой попридержал, — посоветовал Лотер, раздувая крылья носа. — Прежде чем хаять чужие порядки. Мы ж ваши не хаем. Видишь, выслушивая спокойно, хотя оторвать голову хочется, аж руки чешутся.
Лицо парня, наконец, поменялось, щеки побелели, а сам отступил на шаг в толпу, словно там безопасней. Но селяне, как сговорились, разом отшагнули назад, и задира остался впереди, будто вызвался первым идти копать огороды.
Довольный, что деревенский устрашился, полузверь оскалился в довольной улыбке и сказал:
— Не боись. Голову отрывать не буду. Кажись, придумал, как быть.
— Как? — спросил парень.
Из уст Ляны тоже вырвалось:
— Что придумал?
Полузверь сдвинул плечами и произнес буднично:
— Замуж Ляну надо. Так во всех королевствах делают. Я сам видел. Если король не обзавелся сыном, но есть принцесса, ее отдают замуж за годного принца. И они правят вместе. Ну или как-то так.
Девушка охнула, а полузверь нахмурился, на секунду споткнувшись на собственных словах о принцессах. Вельда вскинулась, напряглась, подавшись вперед, и заглянула Лотеру в глаза так, словно надеется увидеть в них весь мир с начала сотворения.
Но мысли снова укрылись за багровым одеялом, которое напоминает голодное бешенство, но, в отличие от него, лишь не дает думать о чем-то далеком.
Полузверь тряхнул головой так, что хрустнуло в шее, Вельда отскочила. Потом, видя, что полузверь не собирается ни на кого нападать, расслабилась, но взгляд остался таким же внимательным.
Ляна, наконец, подала робкий голос.
— Замуж? — спросила она. — За кого?
Ворг окинул ее быстрым взглядом, прикидывая, в чьи руки можно отдать такое хрупкое и наивное создание, которое он, на самом деле никуда бы не отдавал.
Девушка смотрела на него с надеждой, будто ждет, что мужем назовет себя и все заживут долго и счастливо. Полузверь невольно расплылся в хищной улыбке, но когда заметил недовольный взгляд воржихи, кашлянул и проговорил:
— Ну да. Ляна, ты ж одна не выживешь даже в деревне. Надо, чтоб кто-то заботился.
— А ты? — еще тише спросила она. — Ты не хочешь заботиться?
Вельда фыркнула, а полузверь снова покашлял и произнес терпеливо:
— Ляна, тут вот какое дело… Я Хранитель из Цитадели. Мне никак нельзя у вас в деревне оставаться. Дела есть. А мы тебе найдем хорошего мужа. Клянусь великой медведицей.
Девушка сникла, как увядший цветок в вазе, а полузверь обернулся к народу и проговорил громко:
— Ну, кто готов взвалить на себя тяжкое бремя старейшинствования? Тьфу, слово длинное…
Вопреки ожиданиям ворга, народ не спешил выбегать вперед и бить себя пятками в грудь, чтобы занять почетное место, как делают это Хранители в Цитадели.
Прошло несколько минут, но народ все еще молчал с застывшими лицами, на которых отражается оранжевое пламя факелов, и они кажутся похожими на восставших упырей.
Когда ворг снова набрал воздуха и готов был во второй раз задать вопрос, парень, который дерзко вел себя, выступил вперед и проговорил:
— Я готов попробовать.
Лотер поднял на него глаза и впился взглядом.
— Тут не пробовать надо, — сказал он. — А делать. Это ж не корова и не курица. Это ба… женщина. Ей уход нужен.
Вельда рядом пробормотала:
— Кто бы говорил.
Лотер сделал вид, что не услышал, и снова обратился к парню.
— Ты правда готов?
Тот окинул взглядом Ляну, бледную и дрожащую, как осиновый лист. Губы расползлись в глуповатой улыбке, и он произнес:
— Ну а чего нет. Девка она красивая, покладистая. Коли люб ей, можно женить.
Полузверь, не сводя взгляда с парня, прошептал в сторону:
— Ну, чего, Ляна? Люб он или как тут у вас это делается?
Девушка пару секунд молчала, потом прошептала:
— Мне другой люб.
Лотер все же оглянулся, а увидев ее распахнутый и очарованный взгляд, хмыкнул. Потом набрал воздуха, чтобы ответить, но Вельда его опередила.