Она подняла на меня васильковые глаза, даже отсюда вижу, или нет, скорее чувствую, как вытянулся зрачок в левом глазу.
– Лотер, – произнесла она одними губами, – не отдавай меня ей.
Сердце глухими ударами застучало в грудную клетку, красная пелена поползла на глаза, я бросился вниз, вспарывая когтями мягкую поверхность горы.
Ильва заметила меня и прижала принцессу сильнее. На лице застыла хищная улыбка, она приподнялась еще выше над землей. Воздух вокруг них завибрировал и пошел волнами.
– Идем домой, дитя мое, – произнесла Ильва гулким голосом.
Меня трясло на бегу. Под когти набилась студенистая масса, пятки скользили по склону, будто он промасленный. В районе желудка жутко запекло, словно сожрал ведро острого перца. Только не ел я уже давно и печет по другой причине. Ужасной, делающей слабым и бестолковым причине.
– Ильва! – проорал я надрывно. – Не смей!
Она остановила на мне светящийся взгляд, волны окутали ее вместе с хрупкой фигуркой принцессы.
– Ее я все равно заберу, – проговорила королева.
В эту же секунду они вспыхнули ярко‑голубым светом, тугие волны холода разлетелись в разные стороны, сбив меня с ног. Потеряв равновесие, я кубарем прокатился остаток пути и застыл на спине у подножья с раскинутыми руками.
В памяти отпечатались бледное лицо принцессы и злорадная ухмылка Ильвы. В груди защемило так, что, наверное, порвались все жилы. Будто я вдохнул и никак не могу выдохнуть. Из середины живота медленно поползла пустота, она медленно ширилась, поглощая новые органы, пока не заполнила меня всего. В висках беспощадно пульсировала мысль: я не успел. Не смог защитить.
Не знаю, сколько так пролежал, но в один момент ощутил, что кто‑то дергает за штанину. Еле подняв голову, увидел Шамко, который до этого, видимо, прятался, не решаясь беспокоить без того удрученного и злого ворга.
Лицо паренька испуганное, глаза круглые, подбородок трясется.
– Это была Ильва, – прошептал он.
Я промолчал.
– Лотер, – взмолился Шамко, – давай выбираться отсюда? У меня мурашки от этого места. Королева забрала принцессу, но, оставаясь тут, мы точно ничего не изменим.
Забрала, подумал я. Да, она забрала Изабель. Во второй раз ее уводят, словно зверушку. И опять причина – темнейшество.
– Тварь, – процедил я, поднимаясь.
Только теперь заметил в руках паренька какой‑то сверток. Он расправил его и встряхнул. Оказалось – моя лацерна, которую я сбросил, когда дрался с королевой.
– Вот, – проговорил он. – Пока ты лежал, я слазил и забрал.
Я взял плащ и накинул на плечи. Замок с тихим щелчком закрылся. Опустив взгляд вниз, посмотрел на Талисман. В голове мелькнула безумная мысль.
Вскинув руку с золотистым предметом, я прорычал:
– Верни мне Изабель!
Воздух содрогнулся, мир перестал быть четким, все загудело и понеслось навстречу. Шамко снова повалился на четвереньки. Мы помчались с бешеной скоростью, только ветер в ушах свистит, затем последовала короткая вспышка. Я зажмурился.
Когда открыл глаза, обнаружил себя рядом с агатовым камнем с зажатым в ладони Талисманом. Вокруг синяя трава и сверкающие кусты. Под ногами валяется Шамко и стонет.
– Нет, такие путешествия не для меня, – проговорил он с мукой. – Ты уверен, что Талисман работает?
Я посмотрел на предмет, мысли потекли вялые, словно их тоже потрепало в битве с Ильвой.
– Он действительно слишком похож на осколок, – пробормотал я.
– Если так, то должны быть остальные детали, – предположил парень, глядя на блестящую поверхность кусочка.
Сквозь мутную пелену стали проступать более связные мысли, хотя пустота в середине живота все еще крутилась бесконечным вихрем.
– Тогда понятно, почему не сработал, – сказал я глухо. – Точнее, силы хватило лишь, чтобы вытащить нас из мира духов. Значит, нужно собрать остальные части Талисмана.
Лицо Шамко вытянулось, в глазах мелькнуло страдание от понимания, что может последовать за этими словами. Я шумно сглотнул, сухой язык проскреб нёбо и заставил закашляться. Когда прекратил фыркать, как подыхающая лиса, парень все еще смотрел на меня несчастным взглядом.
– Вставай, Шамко, – проговорил я. – Наш путь продолжается.
Парень что‑то слабо промычал, но с колен поднялся. Глаза мутные, устал от непривычки. Я давно решил, что отведу его в Восточный край, чтобы обживался на нормальной земле, а не среди болот и роцер.
– Куда теперь? – спросил он, вытирая лоб тыльной стороной ладони.
– К одному гоблину, – проговорил я отстраненно.
Про себя подумал: отдам паренька на воспитание Курту с Азутой. Им лишние руки не помешают. И надо где‑то лошадь достать для зеленомордого.
А мне самая дорога в Межземье. Чует мое нутро, где‑то там должен быть тот самый чародей. А если не там, то еще где‑то. У меня хватает упорности, чтобы выследить.
Потерпи немного, я найду тебя, Изабель.
Гай Юлий Орловский, Марго ГенерПотерянная
Глава 1
Ощущение боли пришло неожиданно и оказалось таким сильным, что я дернулась. Кости ломит, кожу печет. Попробовала разлепить веки, но свет ослепил. Пришлось зажмуриться и ждать, пока не перестанут плавать пятна. Когда открыла глаза, долго щурилась и моргала.
Надо мной бледное, почти белое небо с рядами облаков, за ними сияет желтое пятно. Порезы саднит, словно туда соли натолкали, попробовала шевельнуть ушами, но те не сдвинулись.
Над головой раздалось протяжное:
– Ка-аррр!
В небе нарезает круги огромный ворон. Белые глаза сверкают, как слюда, крылья переливаются синевой, птица наблюдает за мной с высоты.
Когда горячий ветер принес облачко пыли, лоб зачесался. С превеликим трудом мне удалось поднять руку и поскрести пальцами, но через секунду силы кончились, и я уронила ладонь в песок.
– Летай, – прохрипела я. – Пользуйся превосходством.
Ворон сделал еще несколько кругов и улетел.
Глянув вниз, я скривилась – короткая юбочка едва прикрывает бедра, грудь стянута куском ткани. Ноги босые, серая кожа потрескалась от солнца.
Вокруг песчаные дюны, ветер гонит тучи желтой пыли. От самых пяток тянется зигзагообразный след и теряется где-то в бархане.
Я шумно сглотнула, в груди шевельнулась тревога. Но когда пригляделась, заметила по краям ямки от трехпалых лап и облегченно выдохнула – не змея. Ящерица.
Вокруг пусто, но на всякий случай развернулась в сторону бархана и сделала самое суровое лицо, на какое способна в таком состоянии.
– Не видать вам сегодня свежего мяса! – крикнула я хрипло.
Горло обожгло, я закашлялась. Попытка подняться обернулась головокружением, еле удержалась, чтобы не упасть. Пришлось лечь на спину и сделать несколько глубоких вдохов.
Я прислушалась к состоянию, надеясь на улучшение. Но в порезы попал песок, раны горят, я сжимаю губы и молчу – что-то внутри заставляет терпеть.
С трудом перевернувшись на живот, я несколько мгновений неподвижно лежала на песке. Горячие крупинки впились в щеку, словно пытаются проникнуть под кожу.
Когда все же заставила себя подняться, резко повело в сторону, пришлось растопырить руки и ждать, пока мир перестанет качаться.
Всего в нескольких шагах зеленеет роща, от деревьев тянет прохладой. Тяжело переставляя ноги, я добралась до травы и пробормотала:
– Подожди, смерть… Не сегодня.
Под ногой шевельнулось, я устало посмотрела вниз. Между пальцев выполз жук с перламутровой спинкой и с недовольным гудением улетел.
Длинные кончики ушей все еще безжизненно висят. Влаги в них не больше, чем в остальном теле, но слабеют первыми потому, что кожа тонкая и мяса внутри почти нет.
Я пролепетала:
– Пить. Нужно срочно попить.
Доковыляв до ближайшей тени, я села под дерево и раскинула ноги.
Ветка противно царапнула плечо, выступила густая сукровица и тут же схватилась корочкой. Я безразлично посмотрела на рану.
Голова снова закружилась, пришлось вцепиться пальцами в траву, чтоб удержаться сидя. Из нее потек зеленоватый сок с сильным мятным запахом. Когда попал на ссадины, порезы сильно запекло. Я измотанно опустила взгляд, наблюдая, как пузырится сукровица.
Наконец жжение прекратилось. Осмотрев ладонь, с изумлением обнаружила здоровую серую кожу без единой царапины.
– Ну и дела, – прошептала я и уставилась на руку. – Чудо-трава, природная магия.
Наверху хрустнуло. Я подняла голову, но успела заметить лишь черный силуэт и ветку, усыпанную крупными плодами. Она еще раз хрустнула и полетела вниз.
Надо было сгруппироваться, подвинуться, но я лишь подтянула колени. Ветка пронеслась рядом, задев уголок уха.
– Проклятая деревяшка. Нашла, куда падать… – произнесла я пересохшими губами.
Коряга замерла у самого колена. Я с изумлением уставилась на нее, втайне надеясь, что это не мираж. На секунду закралось подозрение – вдруг плоды несъедобные. Но пальцы сами потянулись к пище.
Сорвав плод, я с наслаждением впилась в сочную мякоть и поглощала плоды, пока на ветке не остались одни черешки. В животе довольно булькнуло, уши потеплели и поднялись.
– Не умру, – прошептала я в пустыню все еще хриплым голосом. – Слышишь, ящерка? Не сегодня.
У меня хватило смелости сорвать пучок и натереться, пока раны не воспалились. Кожу запекло; когда все порезы вспенились, я откинулась на ствол и замерла. Жжение проникло в самую глубь, словно крошечные жуки вгрызаются в тело.
Чтобы не потерять сознание, попыталась думать об исцелении, о полезности травки, хоть и жгучей до дурноты. Я молча терпела с каменным лицом.
Боль отступила неожиданно и полностью. Сукровица исчезла, раны затянулись, даже шрамов не осталось.
Как только телесная боль отступила, в черепе загудело. Я тряхнула головой, пытаясь освободиться, но шум лишь усилился. Миллионы голосов зашептали на разных языках – галдят, пытаются перебить друг друга.
Я зажала уши ладонями и закричала: