Лисгард немного помялся, видимо, не успел придумать, как объяснить правителю мое появление в городе.
– Мы занимаемся этим вопросом, – проговорил он неуверенно.
Король приподнял бровь.
– То есть, – сказал он сурово, – ты привел в город солнечных эльфов неизвестную особу, непонятного рода и племени, которая нападает на мирных жителей?
– Нет, ваше величество, точнее… Ваше величество, все совсем не так… – попытался оправдаться высокородный.
Король вскинул ладонь и резко оборвал:
– Хватит. Достаточно того, что я увидел. Моя главная задача – защита жителей Эолума. Что бы там ни было, закон всегда на стороне города, – проговорил он и вперил в меня пронзительный взгляд. – Стража! Уведите ее вниз, заприте и не выпускайте, пока не вынесу дело на суд!
По залу прокатился вздох, эльфы замерли. Я угрюмо покосилась на белокожих, те отшатнулись, словно я и правда совершила нечто вопиющее.
Король оперся на подлокотник костлявой рукой и откинулся на спинку трона, бормоча что-то под нос. Непонятно откуда возник конвой, стражники бесцеремонно схватили меня за локти и потащили прочь из зала.
Я забрыкала ногами и со злостью ударила в адамантиновую грудь.
– Лисгард! – крикнула я. – Ты обещал, что буду здесь в безопасности!
Эльф даже не заметил удара. Зато мне свело кисть – куда пальцам тягаться с непробиваемой броней из Черных рудников. Я закусила губу, затравленно уставившись на сына казначея.
Белокожий растерянно застыл посреди зала, глаза полыхают синим, руки дергаются то к кинжалу, то к лицу, взгляд мечется с короля на меня. Он нерешительно выступил вперед и отпихнул подбежавшего стражника.
– Ваше величество, – попытался он объяснить, – серая ведь не виновата. Миледи Генэль сама начала потасовку. Разве справедливо наказывать гостью за чужую неучтивость?
Король вцепился в подлокотник, губы перекосило. Он сделал глубокий вдох, но воздух будто застрял в груди. Светлоокий закашлялся, лицо посерело и вытянулось, как у уставшего единорога, взгляд затуманился.
Правитель как-то обмяк, показалось даже, стал меньше. Жилистая кисть приподнялась и дернулась, в воздухе раздался щелчок пальцев. У пола сверкнули искры, из-за трона с широкой улыбкой выскочил маленький паж с подносом. На нем серебристый кубок.
Эльфенок странно хихикнул и вручил королю. Тот залпом осушил содержимое и поставил обратно. Король неспешно выпрямился, кожа вновь засияла, как новый адуляр.
Он махнул рукой, отправляя пажа на все четыре стороны. Слуга отвесил шутовской поклон до самого пола, кувыркнулся и растворился в воздухе, только серебристое облачко осталось.
– Милорд Лисгард, – проговорил он, поправляя пальцами брови. – С каких пор жители Эолума стали для вас чужими? Или вы прониклись личной симпатией к непонятной особе и плюете на законы иерархии?
Щеки Лисгарда покрылись красными пятнами, кончики ушей вытянулись, словно перед ним не заботливый король, а опасный зверь. Высокородный сжал челюсти, аж вены на лбу вздулись.
– Я верно служу городу и королю, – проговорил он сквозь зубы.
Внутри все упало, я обреченно вздохнула, понимая, что снова сама за себя.
Покосившись в сторону, заметила Генэль. Пигалица стоит возле окна, служанка и подоспевшая высокородная поддерживают ее под локти. Вычурная прическа белокожей растрепалась, волосы висят безжизненными сосульками. Платье кое-где разорвалось, на щеке красуется красная пятерня. Но смотрит победно из-под полуприкрытых век.
А она хороша, подумала я. Выглядит оскорбленной невинностью, дует губы, брови домиком сводит. Если покачиваться начнет, белокожие кинутся подхватывать на руки, нести в покои и отпаивать ледяным молоком. Даже я лучше бы не сыграла.
Король удовлетворенно кивнул и окинул зал величественным взором.
– Тогда прошу наконец выполнить мой приказ, – проговорил он размеренно, – и заключить бунтарку под стражу. Я не собираюсь спокойно смотреть на драки в тронном зале.
Мне с трудом удалось высвободиться из цепких пальцев стражников. Тот, которого толкнула, подозрительно щурит глаз и косится на Лисгарда.
Я брезгливо хмыкнула и одарила сына казначея взглядом, от которого должен был расплавиться на месте. Кулаки сжимает, да только без толку, наглости перечить королю все равно не хватит.
Гвардеец протянул широкую ладонь и попытался снова вцепиться в руку.
Я глянула в упор и прошипела:
– Только попробуй, и я вырву тебе глаза.
Стражник изумленно отшатнулся, но больше не трогал, лишь кивнул в сторону выхода, мол, раз не прикасаюсь – шагай сама подобру-поздорову.
Сотни любопытных глаз сверлят меня взглядами, со всех сторон шепот, от мраморных колон даже смешки раздаются.
Я обвела взглядом присутствующих. Эльфы затаили дыхание, когда вскинула подбородок и грозно вытянула уши.
– Счастливо оставаться! – выкрикнула я, расправив плечи, и гордо захромала из зала в сопровождении конвоя.
Глава 10
Мы прошли по извилистым коридорам, через некоторое время ступеньки пошли вниз. Я хромаю, стопа горит ужасно. Несмотря на устойчивость к боли, в туфле хлюпает и шагать скользко. Стражники держатся подальше, делают невозмутимый вид, но пальцы лежат на рукоятях.
Один из них подал сигнал, мы остановились у небольшой двери с маленьким прямоугольным отверстием. Из щели между полом тянет свежим сеном и сырой землей. Я облегченно выдохнула, чувствуя, как из темницы тянет прохладой.
– Напугали эльфа гаюином, – тихо проговорила я.
Воин быстро открыл дверь, я шагнула в небольшую комнату с приглушенным светом. За спиной грохнуло, заскрипел замок.
В углу навален стог пахучей соломы, у противоположной стены над полом сияет матовый адуляр. Пол, как и в моих покоях, мраморный, стены чистые, хотя окон нет.
Хромая, пересекла комнату. Ногу запекло сильней, словно у Генэль каблуки пчелиным ядом смазаны.
Возле стога я раскинула руки и рухнула в солому. Сухие устюки закололи в бока.
– Это вам не паучий шелк… – проговорила я с досадой.
Поерзала, непослушные стебли захрустели, если долго пролежу, получится настоящая колыбелька.
Я уставилась в посеревший от времени потолок и задумалась. Это становится традицией – кто-то постоянно берет меня в плен и заключает под стражу. Лисгард стоял и смотрел, как светлоокий указывает пальчиком, а меня чуть ли не за шиворот тащат в подвал.
Доверие к белокожему поубавилось, я решила, что пора выбираться из славного города Эолума.
Из-за стены донеслось капанье, я прислушалась. По звуку поняла – там какой-то канал, возможно, для отвода сточных вод, а может, просто с улицы подтекает.
Приподнявшись на локте, я посмотрела на ногу. Туфля безвозвратно испорчена, в ноге дыра. Кровь свернулась и взялась бордово-коричневой коркой. Но до настоящего заживления далеко.
Я с головой зарылась в сено, свернувшись калачиком. Под звук падающих капель за стеной я погрузилась в беспокойный сон. Перед глазами поплыли незнакомые лица, стаи ворон, страшная широкая река черного цвета. Кто-то звал меня по имени, но слов не разобрала….
Очнулась, когда в дверь осторожно поскреблись. Я медленно села и отплевалась от прилипшей к губам соломы, вкус у нее не очень.
– Если опять вздумаете распускать руки, – сурово проговорила я, – лишитесь ушей.
Послышалось шуршание ткани, затем раздался робкий голосок:
– Серая госпожа, это Рэниаль. Меня с ключом прислал милорд Лисгард.
Я поморщилась и фыркнула сонно:
– А чего сам не пришел? Боится сапожки запачкать?
За дверью повисла пауза, в замке тихо царапнуло. Затем дверь бесшумно распахнулась, на пороге возникла перепуганная служанка. Уши прижаты, глаза круглые, в руках сверток из тряпок и небольшая цветная баночка.
Рэниаль нерешительно шагнула внутрь и прикрыла за собой дверь.
– Если его величество узнает, – проговорила она дрожащим голосом, – что милорд помогает вам, разразится такое. Такое…. Я даже представить не могу. Война между Тенадруином и королем погубит город.
Я хмыкнула:
– Может, вам полезна встряска?
Рэниаль сделала вид, что не заметила сарказма. Правильно, меня ранили, я нервная, мало ли что сказать могу. Она прошелестела юбкой, подошла ко мне и опустилась на колени.
– Хозяин приказал обработать рану и дать новую одежду, – пробормотала она.
Я поджала здоровую ногу под себя и оперлась на ладони. По плечу прокатились колючие волны, наверное, отлежала во сне.
– А что не так с одеждой? – спросила я. – Или два часа в одном платье – преступление?
Служанка не ответила. Вместо этого осторожно взяла мою окровавленную стопу, медленно, чтобы не сорвать подсохшую корочку, стянула испорченную туфлю. Затем открыла одной рукой баночку и нанесла зеленоватую мазь на рану. Знакомое жжение охватило стопу.
– Чудо-трава! – выпалила я.
Служанка покосилась на меня голубым глазом и проговорила, продолжая мазать:
– Это снадобье из уртикании, травы, что растет за Птичьей рощей. Ее собирают во время рейдов, а мы готовим мази и настойки. Увидите, как быстро затянется рана!
Она довольно посмотрела на меня. Я закивала, делая вид, что очень удивлена и заинтересована.
Стопу охватило пламенем, я сцепила зубы и сидела с каменным лицом, наверное, минуты две. Потом жжение прекратилось. Рэниаль провела ладонью по корочке, та с треском отвалилась, под ней осталась здоровая серая кожа. Я пошевелила ногой – не болит.
Служанка удовлетворенно осмотрела стопу, потом протянула мне сверток, который лежал у нее на коленях, со словами:
– Серая госпожа, вам необходимо переодеться. Придворное платье не очень удобно для дороги.
– Дороги?
Рэниаль кивнула:
– Да, милорд Лисгард сказал, что после случившегося вы в опасности. Король слишком осторожен. Даже если вынесут на суд, едва ли дело кончится в вашу пользу. Он не захочет терпеть под боком бесконтрольного эльфа.
По спине пробежали мурашки, мелкие, но достаточные, чтобы испугаться. Когда служанка увидела, как изменилось мое лицо, почему-то вздрогнула. Я сперва нахмурилась, но потом постаралась сделать равнодушное выражение лица, хотя это не так