В груди ухнуло, пришлось отвернуться, только спустя пару мгновений поняла, что таращусь на пень.
Варда пересек поляну; остановившись над Лисгардом, он бросил тушки рядом.
– Ну что? – спросил он весело. – Сегодня у нас мясо с кровью?
Я посмотрела на рыжего и стала молча сверлить взглядом в ожидании, когда начнет глумиться, непристойности говорить. Мысленно заготовила целый мешок колкостей и едких замечаний, от которых не то что у эльфа, у тролля во рту пересохнет. Но он не торопился с шуточками, а вид вообще такой, словно ничего не произошло.
Белокожий поднял благородное лицо на Варду и одарил недовольным взглядом.
– Дрова не годятся, – сказал он.
– А что так? – удивился рыжий.
Лисгард выпрямился, сложил руки на груди и проговорил терпеливо:
– Вы, милорд, Варда. Ах нет, просто, Варда, сами попробуйте.
Затем приглашающе провел рукой и отошел в сторону.
Рыжий пожал плечами и огляделся по-хозяйски. Затем взял пару палок с развилками на концах, воткнул их друг против друга по краям кострища. Быстро переложил хлипкую башенку Лисгарда во вполне надежный шалашик. После чего достал из кармана два камешка, содрал кусок сухого мха с коряги, на которой сижу. Чиркнул пару раз, мох затлел, через секунду задергались маленькие язычки пламени. Варда аккуратно подложил мох под шалашик, куда-то подул, помахал руками. Дрова треснули, огонь медленно пополз по древесине и заполыхал, как настоящее зарево.
Рыжий довольно оглядел свое творение и поднял жизнерадостный взгляд на Лисгарда.
– Кажется, дело не в дровах, – сказал он и лукаво подмигнул.
Высокородное лицо побагровело, как закатное небо, глаза выпучились.
– С розжигом я бы справился, – процедил он.
– Не верю, – заявил Варда.
Рыжий смахнул с головы сухую ветку и посмотрел в глаза сыну казначея. Вроде взгляд открытый, руки расслаблены, но ощущение, что внутри сжата пружина, готовая распрямиться в любую секунду.
Лисгард натужно выдохнул, пальцы медленно легли на рукоять.
– Что-о? Мне просто нужно подходящее заклинание, – начал оправдываться белокожий.
Варда расплылся в добродушной улыбке и развел руками:
– Значит, в быту твоя магия бесполезна.
– Как вы смеете сомневаться, – процедил белокожий.
Уши солнечного заострились, в глазах полыхнуло синим, ладонь в который раз легла на рукоять меча. Несколько секунд он гневно пыхтел, переводя взгляд с него на меня и обратно. Чем дольше он смотрел на рыжего, тем темнее становились его глаза. Когда уши солнечного угрожающе вытянулись вверх, я ляпнула первое, что пришло в голову:
– Какие большие зайцы. Где таких нашел?
И тут же прикусила язык – прекрасно знаю, где нашел, по крайней мере, одного. Варда внимательно посмотрел на меня, лицо серьезное, но в глазах пляшут веселые огоньки.
– Мне везет, – проговорил он многозначительно и поднял тушки.
Я облегченно выдохнула и с благодарностью посмотрела на рыжего. Тот уже отвернулся, будто его совсем не волнует произошедшее на ручье, и принялся деловито свежевать зайцев. Даже немного обидно.
Взгляд Лисгарда стал растерянным, он готовился к битве за поруганную честь, а его не то что победили – проигнорировали. В конце концов, он раздраженно фыркнул и демонстративно отошел подальше к березе.
Усевшись спиной к стволу, солнечный одарил меня оскорбленным взглядом, словно его обвинили в бесполезности. Я улыбнулась, пытаясь ободрить, показать – ты очень даже полезный, но он сложил руки на груди и уставился в сторону ущелья.
В груди болезненно сжалось, появилось мерзкое чувство, которое напомнило – он по моей вине покинул дом и тащится неизвестно куда.
Стараясь отвлечься от тяжких дум, я отвела взгляд от Лисгарда. Варда закончил возиться. Я заглянула через плечо – на самодельном вертеле висят две здоровые тушки, огонь по-кошачьи облизывает блестящее мясо, заставляя выделяться капельки жира. В животе голодно заурчало.
Рыжий сел напротив меня, откидывая ногами мелкие веточки, и отвернулся. Смотрит в огонь, пламя отражается волосах, делая его похожим на полыхающего демона, который очнулся от векового сна и пытается разобраться в новом мире.
– Зачем тебе к Забытой горе? – спросил он, не отрывая взгляд от костра.
Я вздрогнула и сильнее запахнула плащ. Выждав несколько мгновений, проговорила:
– Чародей сказал, что Золотой Талисман может вернуть память.
Варда скривился:
– Я тебя умоляю, Талисман такая же выдумка, как ворон с белыми глазами.
Грозно посмотрев на рыжего, я подняла уши, но тот даже не подумал пугаться. Смотрит в пламя, словно там интересней, чем со мной. Лицо суровое, в глазах насмешка.
С губ уже были готовы сорваться едкие замечания по поводу и без повода, как неожиданная мысль вспыхнула, как разбившийся адуляр.
Я осторожно придвинулась, стараясь не выдать волнения. Наклонившись вперед, спросила, как бы между прочим:
– И что это за сказка?
– Чего?
Чтобы не показаться слишком любопытной, я снова выждала паузу. Ткнула заостренной палочкой заячью тушку, кое-где мясо покрылось хрустящей корочкой, она потрескалась и исходит соком. При мысли о нежной зайчатине рот наполнился слюной.
– Сказка про ворона, – проговорила я терпеливо и голодно сглотнула.
Варда снова поморщился и покрутил ладонями так, будто подгребает воздух к животу:
– И ты туда же.
– А что такого?
– Не люблю бредни шаманов, – отозвался он.
Я не унималась:
– А все-таки.
Варда вздохнул.
– Вообще, о вороне ходят разные легенды, – проговорил он. – Но все сводятся к тому, что он помогает путникам.
– Зачем им помогать? – не поняла я.
Рыжий странно посмотрел на меня:
– Все путники мечтают о покровителе. Поскитайся пару сотен лет, поймешь.
– Значит, птица охраняет тех, кто в дороге… – произнесла я задумчиво.
– По одной из легенд, – нехотя начал Варда, – когда-то существовали древние эльфы. Обладали сильной магией, тайными знаниями, все как полается. Между кланами вспыхнула война. Из-за своей неуемной силы перебили друг друга. Но один эльф не участвовал в сражении. Он считал, что спастись можно в новых землях. В общем, обернулся вороном и с тех пор помогает странникам. Вроде хранителя движения.
Я заслушалась, воображение моментально нарисовало долины, всемогущих эльфов с дворцами и яствами, у всех по гаюину, обязательно белому и по два… нет, по три единорога.
Варда продолжил:
– Это легенда Чумнолесья. У эльфов разлома – своя легенда.
– О чем? – встрепенулась я.
Варда пожал плечами:
– Не знаю. Темных уже пять тысяч лет не видели.
– А у солнечных? – спросила я, косясь на Лисгарда.
Варда ответил:
– Они, кажется, вообще о ней не слышали. Хотя лучше спроси сама.
Рыжий перевернул вертело с тушками, от которых уже пошел одуряющий запах, я потянула носом и облизнулась. Рыжий кинул быстрый взгляд на меня и хмыкнул.
– В общем, подумай, надо ли тебе бежать на край земли, – посоветовал он. – Все-таки Золотой Талисман – легенда.
В затылке появилось знакомое тепло, уши угрожающе поднялись, в кончиках быстро запульсировало, как после бега. Я вцепилась в край плаща, который нацеплял мелких травинок с земли.
– У каждого должно быть то, за что готов умереть, – огрызнулась я.
Варда хмыкнул:
– Смелая, что ли?
– Может, и не смелая, – ответила я. – Но если не верну память, буду мертвая. Умение ходить и разговаривать не подразумевает жизнь. Вон смарги тоже шевелятся, воняют, как трупы, но шевелятся.
Варда улыбнулся уголком рта, глянул куда-то вверх, словно извиняясь за то, что такой замечательный и великолепный.
– Язык у тебя острый, а с виду и не скажешь, – проговорил он.
Я вперила в него раздраженный взгляд, в надежде, что испугается, он лишь усмехнулся и принялся вытирать нож, которым разделывал зайцев.
– Слушай, если ты все забыла, могу рассказать, как мир устроен, – предложил рыжий.
Я прошипела:
– Мне Лисгард рассказывает и вполне справляется.
– Да, вижу, – хохотнул Варда. – Наверно, когда я вытаскивал вас из каменных лап, он именно этим занимался. На практике показывал.
– Что ты вообще к нему привязался! – вспылила я. – Он солнечный эльф, откуда ему знать, что творится за пределами Светлолесья?
– Вот именно, – согласился рыжий. – Именно.
Из травы высунулась любопытная мордочка ласки, блестящий нос задергался, отсеивая запахи. Зверек испуганно посмотрел на рыжего, затем шевельнув усами, перевел взгляд на меня.
Я протянула ладонь и поманила малявку пальцами. Ласка осторожно подняла одну лапку, проверяя – не обманываю ли, затем покрутила головой, сжалась и в два прыжка оказалась на ладони.
Горячие лапки с острыми, как иголки, коготками защекотали кожу. Зверек поерзал в руках, пытаясь уместиться. Я засмеялась, когда он стал тыкаться мокрым носом в пальцы, затем каким-то чудесным образом скрутился калачиком; укрыв морду хвостом, он уставился на меня левым глазом.
– Ну что ты, маленький, набегался? – проворковала я. – Отдыхай. Не бойся этого злого Варды. Серая эльфийка не даст тебя в обиду.
Эльф поднялся, снял с костра готовые тушки, ловко разделал коротким ножом и протянул мне кусок со словами:
– Не трону я твою зверушку. У нее мясо сухое.
Я возмущенно посмотрела на него. Прижав к груди пушистый комочек, взяла дымящийся ломоть. Пальцы обожгло, я сердито уставилась на Варду, но смолчала. Боль от жара свежеприготовленной еды – самая лучшая боль.
Вдыхая одуряющий аромат, я облизнулась и откусила от ломтя. Язык опалило, но мир стал ярче, воздух чище, а эльфы добрее.
Не заметила, как расправилась со своей порцией. Думала, захочу еще, но заяц оказался на удивление жирным и сытным.
Ласка мирно посапывает на руке, я смакую мелкие косточки и облизываю руки – сладкий жир стекает почти до локтя.
Варда отложил одну порцию на кусок бересты, другую принялся жевать, глотая большими кусками, словно хищник. Затем повернулся ко мне, внимательный взгляд несколько секунд сверлил лоб, затем вытер жирные губы и что-то пробормотал.