Только рыжий выглядит спокойно, словно каждый день в такие передряги попадает. Уши все еще воинственно торчат, но взгляд деловитый, как у хозяина фермы.
Белокожий оперся на меч, как на посох, и со стариковским кряхтением выпрямился.
– Не понимаю, – проговорил он неверяще. – Это были люди, обычные люди. Кто научил их владеть мечом?
Варда ходит между трупами, вытаскивая из тел стрелы. Перед тем как убрать в колчан, критически осматривает и протирает куском шкуры.
– Ты рванул, как ненормальный, – сказал он.
– Это были люди, – повторил белоухий уперто.
Рыжий уперся ногой в тело и резко дернул, послышался тихий хлюп.
– Предупреждал же, это Межземье, – пояснил он. – Может, в Светлолесье люди рабы, но здесь даже ребенок владеет оружием.
Лисгард сокрушенно покачал головой – все еще не верит глазам и ушам. Потом его глаза вспыхнули, словно о чем-то вспомнил. Высокородный обеспокоенно повертел головой, взгляд остановился на крупном мужике у муравьиной кучи. Из груди разбойника торчит рукоять эльфийского меча.
Он медленно подошел, ухватился за расписной край и рванул на себя. Послышался чмокающий звук, клинок сверкнул на солнце красноватыми бликами.
Белокожий вытащил замусоленный платок Генэль и стал тщательно вытирать. Ткань моментально побагровела, на металле остались мутные разводы – паучий шелк плохо впитывает кровь. После нескольких безуспешных попыток сын казначея смял платок и отшвырнул в траву.
Варда наконец собрал стрелы, он подошел ко мне и протянул керис.
– Твое? – спросил рыжий. – В траве нашел.
Я дрожащими пальцами взяла клинок и сунула в ножны.
– Спасибо.
– Ты где сражаться научилась? – спросил он.
– Не знаю. Оно само.
Рыжий удивленно вскинул брови.
– Полезное умение, – проговорил он, затем подошел к громиле и выдернул из черепа кинжал. – Если бы у меня все получалось само, сразу бы прыгнул в короли. Нет, даже в императоры.
Чтобы отвлечься от навязчивых мыслей об убиенных, я подняла голову к небу. Глаза моментально заслезились от избытка света, по щеке скользнула мокрая дорожка. Я поспешно вытерла ее краем плаща, чтобы не увидели. Затем облизала губы, во рту остался металлический привкус человеческой крови.
– Зачем тебе в императоры? – спросила я безразлично.
Варда посмотрела на меня, как на глупую гусыню.
– Ну как, – начал объяснять он. – Во-первых, для личного удовольствия. Представь, я на вершине мира, больше не надо бороться, все достигнуто и солнечные эльфийки подносят медовую пыльцу на серебряном блюде.
– А во-вторых?
– Во-вторых… – Рыжий задумчиво посмотрел в сторону. – Во-вторых, еще не придумал.
Я фыркнула:
– Чего и следовало ожидать.
Привычное язвительное состояние постепенно возвращалось ко мне. Варда пожал плечами, на ходу запихивая в карман монеты, что вытащил у покойников.
– Я просто живу, – сказал он. – Странники, знаешь ли, стараются ничем не обременяться.
Он закончил обход и остановился передо мной, скрестив на груди руки, концы волос слиплись от крови, на плече повис кусок чьей-то кожи.
Я брезгливо поморщилась и ткнула пальцем на ошметок.
Варда повернул голову, шея сморщилась, он глянул на плечо, затем невозмутимо взял лоскут двумя пальцами и отбросил в сторону.
– Говоришь, не знаешь, где научилась биться? – спросил он с сомнением и поскреб лезвием подбородок.
– Именно, – ответила я.
– У тебя необычный стиль, – не отставал Варда. – Такому нигде не обучают. Зависание в воздухе – сложная техника, не представляю, кто может ее передать. Даже лесные не умеют.
Он убрал кинжал за пояс и недоверчиво покосился на меня.
– Да что ты пристал со своим стилем! – выпалила я. – Не знаю я ничего. Подбежали разбойники, начали наступать. Дальше как во сне. Тело само завертелось, стало скакать, думать не успевала.
Варда подозрительно прищурил глаза и скривил губы. Я зашипела и отвернулась. Из-за спины послышались смешки и шорох. По звукам поняла – рыжий проверяет меч, укладывает его поудобней в ножнах.
В пальцах странно закололо, тело похолодело, я испуганно оглянулась в поисках источника наваждения, но вокруг лишь эльфы и куча трупов.
Холод стал сильнее, но под кожей будто бегают огненные муравьи и больно кусают. Затылок онемел, в глазах потемнело, я со стоном упала на колени и скрутилась калачиком.
Варда кинулся ко мне.
– Что с тобой? – растерянно спросил рыжий.
Одолевающая слабость растеклась по телу, во рту пересохло, в спутанном сознании ленивой черепахой проползла мысль – сейчас бы фруктов. Тех, что спасли меня от обезвоживания на краю пустыни.
Мир сжался в одну точку, где видно только перепуганное лицо рыжего. Затем появилась белая физиономия с гаюновыми глазами.
Звуки разлетаются эхом, как весенний гром, в ушах бухает. Попыталась встать, но ноги не слушаются, мышцы ватные, позвоночник будто превратился в тряпку.
– Это откат от гаюина, – прозвучал обеспокоенный голос Лисгарда.
– Белого, что ли?
Слова Варды зазвенели сотнями колоколов в голове. Мир стал растворяться в молочной дымке, пронизывающий холод сковал тело, ощущения конечностей стали пропадать.
Над самым ухом прогремел раскат, с запозданием дошло – орет Варда.
– Где! Где камень?
Хотела ткнуть на декольте, но руки не поднимаются, в груди растекается ледяное марево. Голос Лисгарда прозвучал, как мышиный писк:
– Надо найти его прежде, чем отключится. У нас нет ледяного молока, чтобы отпаивать.
Замороженная кожа едва ощутила хлопки по телу – ищут. В голове слабо трепыхнулась мысль: ой, что будет, когда найдут.
Словно сквозь густой кисель донеслось:
– Нашел!
Раздался возмущенный вздох Лисгарда.
– Вы же не полезете туда руками! – выпалил он.
– Ждать, пока умрет?
Возню в районе груди ощутила слабо, оледеневшее тело быстро теряет чувствительность. Мысли переваливаются друг через друга, как полудохлые змеи, вместо голосов то жуткий рык, то комариное жужжание.
– Нашел! – крикнул Варда с облегчением.
Что-то прошуршало и грохнулось вдалеке, Лисгард заголосил:
– Что вы наделали! Это же белый гаюин!
Загрохотали доспехи, послышалось шуршание в траве, белокожий то ли с чем-то возится, то ли копается, при этом трагично причитает.
Лицо обожгло жгучей болью, голова зазвенела. Сквозь пелену дошло – Варда самоотверженно хлещет меня по щекам.
В пальцах моментально потеплело, горячая волна поползла от конечностей к телу. Перед глазами проступили цветные пятна, превратились в лица эльфов. Рыжий вглядывается в лицо с тревогой и надеждой, за спиной стоит Лисгард и смущенно отворачивает голову с красными, как спелая земляника, ушами.
Я разомкнула пересохшие губы и прошептала:
– Пить.
Варда дернул бурдюк, оторвал зубами затычку и чуть ли не силой влил мне в рот остатки воды.
Блаженная жидкость потекла в горло, я стала жадно пить, пока баклажка не опустела. Мир медленно вернулся в нормальное состояние. Варда дернул меня за плечи и посадил, уперев спиной в небольшой камень.
– Что произошло? – прохрипела я.
Лисгард проговорил, стараясь на меня не смотреть:
– Я говорил, миледи, белым гаюином может владеть лишь король солнечных эльфов. Вас постиг белый дурман. Продержи камень при себе чуть дольше – вас бы уже никто не откачал.
Я слабо кивнула и опустила взгляд. Корсет расшнурован и перекошен самым откровенным образом, Варда смотрит в глаза и хмурит брови.
Кончики ушей запылали, в груди закипело, я вцепилась пальцами в траву и отвела взгляд, стараясь не смотреть ни на одного из эльфов. Гаюин был спрятан в удобной складке корсета прямо под грудью.
Я вспыхнула:
– Варда! Ты… ты… как ты смел!
Он вскинул брови.
– Это мне вместо «спасибо», – сказал он оторопело и запахнул мне плащ. – Раз ты в порядке, вставай и пошли.
Он поднялся, отряхнулся для вида и спросил белокожего:
– Откуда у нее камешек?
– Украла у короля Эолума, – ответил высокородный небрежно.
Я поспешно вставила:
– Не украла, а присвоила. Мне нужнее.
– Потому, что вы сплошная проблема, миледи, – пробубнил под нос белокожий.
Варда с уважением посмотрел на меня. Взяв за плечи, он поставил на ноги и еще раз поправил края плаща.
– Спереть имущество короля? Сильно, – похвалил он и обернулся к Лисгарду: – Гнаться будут?
Белокожий пожал плечами и демонстративно повернулся спиной.
– Не знаю, – проговорил он чопорно. – Могут решить, что не выжили в ночном тумане.
– Это что за дрянь? – спросил странник.
– Не вашего ума дело.
Варда всплеснул руками и недовольно дернул ушами.
– Не моего, – огрызнулся он. – Как спасать вас, так моего, а как объяснить, так не моего. Ну-ну. Все белоухие такие.
Лисгард манерно оглянулся через плечо, у самой Генэль не получилось бы лучше. Да что там, сейчас король Эолума показался бы неотесанным фермером рядом с сыном казначея.
– Какие? – спросил солнечный надменно.
– Бесполезные, – бросил рыжий.
Я наконец справилась со шнуровкой на корсете; от мысли, что он шерудил там своими огромными руками, тыкал, искал камень, по коже пробежали мурашки. Еле справилась с очередной горячей волной, которая прокатилась по телу. После гаюинового льда она кажется вдвойне жгучей.
Кое-как встала и проговорила окрепшим голосом:
– Хватит пререкаться уже. Далеко до горы?
Солнце поднялось над деревьями и медленно плывет в голубом воздухе. Скоро полдень, жарить начнет сильнее, а воды мало. Я перевела страдальческий взгляд на бурдюк и спросила:
– Нам хватит?
Варда секунду непонимающе смотрел на меня, затем, заметив, куда смотрю, сказал:
– Переживаешь?
– Может, вам не надо пить, – бросила я раздраженно. – Лисгард вообще как солнечная батарейка, хлебом не корми, дай поваляться под лучами. Но мне без воды не вынести переход по жаре.