Меня мелко затрясло, если решат убить прямо сейчас – от нас мокрого места не останется. Чтобы сохранить лицо перед Лисгардом и Вардой, я мысленно досчитала до семи. Дрожь постепенно исчезла, дыхание успокоилось, только гнев все еще плавает по венам.
Кто-то из гвардейцев прошептал:
– Красивая. Зачем только капюшон носит…
Я покосилась в его сторону и проговорила:
– Прячу, чтоб не пялились.
В тишине завывает ветер, в перелеске настырно чирикает птичка – ей плевать на людей, на гномов, на эльфов и на весь мир вообще. Главное – червяки пожирнее.
Рядом тяжело дышит Лисгард, у бедняги нервы на пределе, еще немного – и сорвется. Слева, словно тень Сильвирела, замер Варда – этому вообще начхать на всех. Он даже проводить до горы решил, чтобы потешить самолюбие.
Командир несколько секунд глазел на меня, затем проговорил:
– Говорят, кто был в Межземье, видел все. Но я, кажется, видел все еще в Эолуме.
Он оглянулся на гвардейцев, те стоят с круглыми глазами, рты раскрыты. Некоторые даже вперед подались, чтобы лучше рассмотреть.
– Серая… – раздался шепот из отряда.
Хозяйский тон командира злил, я сжимала и разжимала кулаки. Желтоволосый еще сильней раззадорился, повернулся к стражу со шрамом и толкнул под локоть:
– Кто сказал, красивая? И правда красивая. Глаза – желтые, как у кошки, даже жалко королю везти. Казнит ведь. Может, продадим Безумному магу? И нам хорошо, и ему приятно.
Страж Межземья в ужасе отшатнулся и выпучил глаза.
– Вы, верно, умом тронулись, милорд, – прошептал он.
Командир досадно скривился, на лице сверкнули белоснежные зубы.
– Зато представь, как маг наградит за такую диковинку, – сказал он и впился в меня взглядом. – Это же настоящее сокровище.
Воины посмотрели на него, как на свихнувшегося, стараясь подобрать отвисшие челюсти.
Командир разочарованно выдохнул.
– Какие вы все зануды, милорды, – сказал он. – Я пошутил, право. У меня приказ: доставить белый гаюин королю. Эльфийку, живую или мертвую, предоставить в тронный зал, а милорда Лисгарда пленить как изменника.
Варда молча рассматривал отряд и заносчивого командира, но, услышав о Безумном маге, дернул ушами и прорычал:
– Если приблизишься к серой, клянусь, скормлю тебе твою же печень.
Желтоволосый изящно подпер кулаком высокородный подбородок.
– Интересно, – проговорил он заинтересованно, – как вы собираетесь сражаться с пятью десятками вооруженных гвардейцев? Мы прикончим вас, как котят.
Варда хищно оскалился:
– Посчитай, скольких заберем с собой.
Он покосился, занял боевую стойку, прикидывая, как извернуться, чтобы выхватить меч у рядом стоящего эльфа. Лисгард встал рядом и замер, сжав кулаки до белых костяшек.
Командир поднял брови и сцепил пальцы.
– Может, проверим? – предложил он.
Но проверять никто не спешит – все переминаются на ногах и медлят. Может, я так смутила, или злобный оскал Варды вогнал в ступор. Стоим, как истуканы, и выжидательно переводим друг на друга напряженные взгляды.
Порыв ветра налетел с холма и распахнул плащ. Секунду толпа эльфов пялилась на вырез корсета, затем взгляд стража со шрамом скользнул ниже и замер на клинке с антрацитовой рукоятью.
Его глаза расширились, он воскликнул:
– Это ведь Темный клинок! Их только в Великом разломе делают. Серая – пособница темных эльфов!
Варда с Лисгардом одновременно оглянулись на меня. Я виновато скривилась и зажмурилась, перебирая в голове проклятия и ругательства. Пособница или нет, уже никто разбираться не станет. Послышался грохот адамантина, я сделала глубокий вдох и открыла глаза.
Гвардейцы застыли, потом раздалась команда. Солнечные воины с воинственным криком ринулись в атаку.
Я схватилась за антрацитовую рукоять и приготовилась к бою, втайне надеясь, что удастся незаметно ускользнуть в пылу схватки.
Варда поднял уши, зарычал и прыгнул вперед, как дикий леопард, на лету пнул зазевавшегося эльфа и выхватил меч. Лезвия засверкали, как молнии, от блестящих полос в стороны разлетелись багровые брызги, упали на стебли и застыли кровавой росой. Трое бойцов схватились за бока и с руганью упали в траву.
Остальные нерешительно замерли, командир подскочил с табуретки и заорал в бешенстве:
– Убейте предателей!
Я в очередной раз приготовилась умереть. Против такой толпы не выстоять даже Варде, чего уж говорить обо мне и белокожем. Хотя этот хмурит брови, откуда-то вернул солнечные клинки и держит наготове.
Пара десятков воинов пошли на нас. По движениям видно – не новички, каждый шаг и жест выверен. Они отработанно растянулись по дуге, стараясь взять в кольцо.
Воздух треснул и задрожал, как студень. Все разом прижали уши и оглянулись на дом. Я снова выругалась про себя и замерла.
Дверь избушки с грохотом распахнулась, из-за трубы с криком выпорхнула сорока. Со старых петель посыпалась труха вперемешку с кусками мертвой коры, в воздухе заклубилось коричневое.
Я принюхалась, из черноты прохода потянуло затхлой сыростью и гнилью. Бревна дома заходили ходуном, как гигантские челюсти, затем искривились и замерли.
Гвардейцы застыли с поднятым в воздух оружием, командир вылупил глаза и с тревогой всматривается внутрь дома. В темноте послышались шаркающие шаги и скрип половиц.
По спине пробежали мурашки, внутри все сжалось.
Звук приблизился и замер.
Глава 18
На порог шагнула карга в черном, как уголь, тряпье. Седые волосы свисают до земли, платок повязан небрежно и затянут сзади. На ногах огромные, словно кандалы, башмаки.
На лице, похожем на перележавшее яблоко, громоздится крючковатый нос, острый кончик загнут вниз. Из-под изогнутых бровей зло смотрят ясные травяные глаза.
Карга проползла тяжелым взглядом по гвардейцам. Мурашки на коже превратились в огромных жуков и перепуганно бегают в поисках укрытия.
Она открыла морщинистый рот, раздался громкий скрипучий голос, от которого кровь заледенела.
– Какого лешего тут делается?
Командир первый пришел в себя, одернул доспехи, соломенная шевелюра колыхнулась от ветра.
– Иди-ка ты, старая, в свою хибару и не высовывайся, – сказал он пренебрежительно. – Тогда не тронем.
Карга скривила правый глаз и причмокнула губами.
– Эт кто энто мы? – спросила она недовольно.
Страж Межземья все еще стоял с открытым ртом. Когда старуха заговорила, челюсть со звуком захлопнулась. Он шагнул к командиру и прошептал запинаясь:
– Нехорошо это, милорд. Нехорошо. Плохой знак, изба была пустая.
Командир отмахнулся от эльфа, как от назойливой мухи, и проговорил, все больше раздражаясь:
– Мы, значит, карательный отряд Эолума. Я командир этого войска.
Он гордо выпятил грудь. Карга покосилась на нас зеленым глазом, оценивающий взгляд прополз сверху вниз и обратно. Затем снова посмотрела на командира и уперлась рукой в поясницу.
– Энто, значится, вы тут шастаетя у меня по двору? – спросила она.
Командир снисходительно закатил глаза и скривил нос, на лице отразилось что-то среднее между презрением и жалостью. Затем вытер двумя пальцами уголки губ и пожал плечами:
– Ну шастаем. И что?
Старуха хлопнула в ладоши и захихикала старческим голосом:
– Хе-хе-хе. Вот-те, попались, голубчики. Я вас поджидаю, поджидаю, выпасти не могу. Сплю нынча много. Видать, от старости.
Я незаметно приблизилась к Варде, рядом с ним плечи немного расслабились. Он заметил мое шевеление, взглядом велел стать за ним.
Лисгард недовольно покосился на меня, в глазах немой укор и обида, затем оскорбленно отвернулся и сконцентрировался на карге.
Командир Элума переступил с ноги на ногу и выставил правое плечо вперед.
– Зачем это ты, старуха, нас выпасаешь? – спросил он настороженно.
Карга недовольно причмокнула, закатывая глаза. Она уперла руки в бока, худосочная фигура выпрямилась. Когда топнула по трухлявым доскам, из трещин и щелей с шорохом взвились то ли мухи, то ли снопы черных молний.
Старуха снова хихикнула и сказала неожиданно чистым, ясным голосом:
– Катитесь отсюда, пока отпускаю. Что-то добрость на меня напала сегодня. И больше чтоб не видела. Не то костей не соберете.
Страж Межземья снова приблизился к желтоволосому и затараторил горячим шепотом:
– Командир, идемте, прошу. Полагаю, эта старуха нехорошая. Очень нехорошая.
Эльф с поломанным ухом выхватил меч из-за пояса и с размаху стукнул рукоятью по лбу стража. Тот взвыл от неожиданности, из рассеченного лба брызнуло красным, он зажал пальцами рану и отскочил в сторону. Круглые глаза таращатся на взбешенного лорда, уши торчком, еще немного, и скажет то, за что придется ушами же расплачиваться.
– Да что ты заладил, как сорока! – завопил командир и обернулся к карге: – Из ума выжила, бабка? У меня пять сотен гвардейцев.
Пока желтоволосый пререкался со старухой, приблизился Лисгард и стал рядом. В руках поблескивают клинки, на меня даже не смотрит. Я попыталась ему улыбнуться, но получилось что-то вроде ухмылки.
Ветер поменялся. Из перелеска потянуло зеленью и чем-то терпко-кислым. Долго пыталась найти подходящее определение запаху, наконец поняла – похоже на муравьиную кислоту.
Варда взял меня за руку и прошептал на ухо:
– Когда дам сигнал, хватай белокожего и беги к избушке.
Я таким же шепотом спросила:
– Твоя знакомая?
Он покосился на меня:
– Впервые вижу.
Окинула его недоверчивым взглядом – рыжий смотрит открыто и честно, взгляд мечется между солнечными эльфами, старухой и дорогой.
– Не врешь? – спросила я.
Он покосился на меня и сказал серьезно, хотя взгляд лукавый:
– Мне чужда ложь.
Тем временем ветер усилился. Карга скривила и без того морщинистое лицо. Раздался лязгающий звук зубов, здоровых и ровных, старуха перешагнула с ноги на ногу и проговорила заговорщицки:
– Ладно, командир, воля твоя. Я предупреждала.