Вся толпа солнечных, вместе с предводителем, замерли в тревожном ожидании. Видно, еле сдерживаются – то ли броситься в атаку, то ли в бегство.
Карга чуть наклонила голову, злой зеленоглазый взгляд будто отделился от старухи, стал живым и самостоятельным. Он уперся прямо в лицо желтоволосому, затем скользнул по остальным и замер в невидимой точке. Она вскинула руки, костлявые пальцы забарабанили по воздуху.
Вокруг завибрировали призрачные круги, видимость исказилась. Волосы карги поднялись, зашевелились, как тонкие серебристые щупальца.
Я в страхе попятилась, надеясь найти укрытие где-нибудь в траве или за спинами эльфов, но Варда дернул за край плаща, чтоб перестала шевелиться. Я послушно замерла.
Карга с силой хлопнула в ладоши, густой древесный треск сотряс пространство, запахло гарью. Между пальцев старухи вспыхнуло зеленоватое свечение, стало усиливаться и расти. Когда она выбросила руку вперед, с кончиков сорвался изумрудный луч и умчался в перелесок.
На секунду все затихло.
Командир нервно повел плечами.
– Это все? – выпалил он раздраженно.
Глаза карги хитро прищурились, она потерла в воздухе большим и указательным пальцем, потом пробормотала что-то и раскрыла рот.
Варда скомандовал:
– Бегом!
Мы кинулись к избушке так, чтобы старуха все время находилась сбоку. В момент, когда оказались слева от крыльца, из глотки карги раздался жуткий и душераздирающий вопль. Мы рухнули под покосившийся цоколь и прижались к земле.
Звуковая волна ураганом налетела на отряд эльфов, послышались испуганные крики и проклятия на высшем языке. В воздух подняло листья и коряги, безумный вихрь закружился над поляной. Ветер стал почти видимым, стремительные потоки с силой ударили в гвардейцев, подкинули вверх и понесли в перелесок, словно пушинки.
Командир вцепился в выступ на бортике кареты, глаза в ужасе выкатились, он стал похож на раздутую от икры жабу. Поток ветра придавил его и распластал на расписной поверхности.
Карета скрипнула и покатилась назад, быстро набирая скорость. Желтоволосый с трудом повернул голову, в этот момент вся конструкция застонала, как раненый бык, оторвалась от земли и поднялась в воздух.
Старуха вскинула ладонь, карета на секунду зависла на месте. Взгляды карги и командира встретились. Пару секунд они сверлили друг друга, затем карга щелкнула пальцами, экипаж развернулся и сорвался с места. Через перелет стрелы карета с хрустом налетела на раскидистый дуб и раскололась, как скорлупа.
Карга закрыла рот, на поляне перед избушкой стало пусто. На земле остались полувывернутые корни, кое-где трава оторвалась целыми лоскутами, на ее месте чернеет жирная земля.
Старуха проговорила загадочно:
– Кушайте, муравьишечки. Зеленый огонек разбудил вас, миленькие. Давненько свеженького не едали, голубчики.
Я подняла голову, пришлось скинуть с пояса руку Варды – когда падали, прикрыл собой. Затем поднялась и уставилась чумными глазами на каргу. Сзади послышался адамантиновый грохот, возня.
Старуха окинула меня взглядом, от которого задрожали колени. Вместе со страхом изнутри поднялся гнев, но его пришлось проглотить.
Я проговорила, стараясь выдержать баланс между уважением и независимостью:
– Суровая ты, бабуля.
Карга причмокнула и всплеснула руками.
– Глядить-ка, бабуля! – удивилась она. – Уж лет сто так никто не звал. Всё ведьма да карга.
Старуха деловито оглядела меня с головы до ног и сдвинула брови.
– Батюшки, ушастая, ты чего такая серая? Знаю белых, лесных, – стала перечислять карга старческим голосом. – И темных знаю, что из Великого разлома. Али хворь с тобой какая?
Сзади послышался быстрый шепот Лисгарда:
– Ведьма? Это что?
В ответ раздалось наставительное:
– Это как чародей, только женщина.
Белокожий шумно выдохнул и напряженно засопел, словно готовится к атаке. Зато Варда, наоборот – беззвучен и незаметен.
Я пожала плечами и накинула капюшон, кончики ушей заправились глубже, и ткань почти не топорщится.
– Не знаю, бабуля. Вот иду выяснять, – проговорила я.
Ведьма прищурилась.
– Энто куда идешь?
– К Забытой горе.
Карга запрокинула голову и присвистнула по-молодецки. Тут же вытерла губы костлявыми пальцами, на коже осталась мутная слизь.
– Охо-хо. Думала, туда никто не сунется из-за Безумного мага.
Варда вышел из-за спины и спросил настороженно:
– А что с магом?
– Как что, милок? – Ведьма округлила травяные глаза. – Птички доносят, он уж два дня под горой сидит, ждет чего-то.
Я непонимающе посмотрела на рыжего, и внутри похолодело. Его лицо омрачилось, жвалки заиграли, вены на руках раздулись, наливая мышцы мощью. Хотела прикоснуться к плечу, чтобы успокоить, но побоялась.
Воздух посвежел, бодрящие потоки распахнули плащ, сделали меня похожей на ворону, растопырившую крылья. В небе гулко загудело, я подняла голову.
Сиреневые тучи быстро приближаются с запада. В гигантских завитках, похожих на кольца бараньей шерсти, мелькают яркие всполохи. Они блестят так часто, что кажется, боги устроили праздник и соревнуются – кто сильнее метнет молнию.
Я глубоко вдохнула, ноздри приятно защекотало от влаги и озона.
Нос ведьмы пошевелился, она закряхтела и глянула в темнеющее небо.
– Ладная гроза будет, – сказала карга протяжно. – Ох, ладная. Давненько в наших краях дождичка не было.
Она сверкнула глазами, губы растянулись в улыбке, обнажив два ряда жемчужных зубов. Смотрит на меня лукавыми глазами. Ухоженные челюсти и морщинистая физиономия сочетаются странно. Ежу понятно – здоровый вид поддерживает колдовством, только не ясно, почему не омолодила все тело.
Старуха шаркнула ногой и приглашающе указала в избу.
– Устали, путнички? Заходите, отдохните маленько, – закудахтала она. – У меня редко гости хаживают, так что и эльфы сойдут.
Я вздрогнула от предложения карги. Зеленые огоньки в глазах заставляют шевелиться волосы на затылке, а из самого центра живота поднимается животный страх. Чтобы не выдавать чувств, пришлось отвести взгляд от жуткого лица, которое, по ведьминским меркам, наверное, красивое.
– Спасибо, бабуля. Времени у нас мало, – сказала я.
Далеко в небе зарокотало, словно кто-то обвалил кусок скалы. Сиреневые тучи подросли и быстро ползут в нашу сторону. Я благодарно вздохнула, радуясь, что не придется тащиться по пеклу.
Ведьма подозрительно прищурилась зеленым глазом и подперла бок рукой.
– А энто зачем спешите? – спросила она.
– На Забытую гору упадет… – начала я.
Сильный толчок под ребра заставил запнуться. Лисгард наклонился и шепнул на ухо:
– Миледи Каонэль, не стоит всем рассказывать о цели нашего путешествия.
Я выпрямилась, потирая ушибленный бок. Потом покосилась на белокожего и пару секунд изучала, опасаясь увидеть издевку или снисхождение. Но у того лицо серьезное и сосредоточенное.
– Нашего? – удивилась я. – А я все корю себя, что вынудила солнечного эльфа покинуть родину. Оказывается, тебе по душе убегать от монстров и сражаться с головорезами.
Он сдвинул брови и молча отшагнул назад. Взгляд гаюиновых глаз с каждым часом все страннее, а слова непонятнее.
Старуха внимательно посмотрела на Лисгарда, затем на Варду, потом перевела взгляд на меня. Морщинистые губы причмокнули, она хитро прищурилась и пробубнила под нос так неразборчиво, что даже эльфийский слух не уловил смысла.
Подул холодный ветер, я подставила лицо потоку и на секунду прикрыла глаза. По коже пробежала приятная рожь, я едва не застонала, но вовремя спохватилась, понимая, как дико это будет выглядеть, особенно после того что случилось.
Когда очнулась, старуха разглядывала меня со знающим видом и многозначительно хмыкала под нос. Седые волосы разлетелись от ветра и шевелятся, словно щупальца подводного монстра.
– Дитятко, – озадаченно произнесла ведьма и сделала шаг ко мне. – Чего-то ты побелела вся.
Лисгард нервно сглотнул, вытер тыльной стороной ладони подбородок и на секунду замер. Уши дергаются, словно считает, сколько золота пришло в Эолум, взгляд рассеянный.
Он что-то прошептал в сторону и нервно поправил обруч на лбу.
– Не такая уж она и бледная, – сказал высокородный.
Старуха вытаращила глаза:
– Чу! Ты ослеп, белоухий? Лицо у деточки почти как твое.
– Что вы ее все деточкой зовете? – не унимался высокородный. – Она старше вас раз в десять.
Я непонимающе покосилась на Лисгарда. Тот почему-то возмущен, ноздри раздуваются, как у дикого быка, рука то и дело дергается к мечам, но в последний момент останавливается.
Варда тоже удивлен, смотрит на высокородного с любопытством. Левая бровь приподнята, губы сжаты.
Снова глянула на каргу. Та только с виду беззащитная, нутром чую – прыти у нее побольше нашего. Но белокожий, словно назло, манерно поднял подбородок и недовольно смотрит на ведьму.
Она бросила на него злой взгляд и сплюнула под ноги.
– Возраст не в количестве лет, ушастый ты болван, а в мудрости. А с ней у вашей спутницы какие-то странности, – сказала она и ткнула мне пальцем в щеку. – Ну, так чего там? Голова кругом не идет?
Я отклонилась, ноготь карги едва не вспорол кожу. От слов старухи стало как-то обидно, но вместо досады из глубины поднялся гнев, под кожей прокатились горячие волны, пришлось собрать волю в кулак, чтобы не сказать то, от чего карга отправит нас следом за солнечным отрядом.
– Это вы меня так обозвали? – все же спросила я, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце.
– Как? – удивилась ведьма.
– Дурой.
Ведьма странно захихикала и покачала головой.
– В том-то и мудрость, – проговорила она загадочно. – Кто заламывает ручки, трещит без остановки и хлопает глазками, тем проще. Их холят, лелеют, пылинки смахивают, они ж хрупкие. Никто не знает, что у них в головах. А раз так, то вроде даже и не дуры, а совсем наоборот.
Я нахмурилась, пытаясь понять, издевается она или нет, прислушалась к ощущениям – кожа начала чуть-чуть зудеть. Потом вытянула руки вперед и растопырила пальцы – кончики быстро затряслись, как после недели без отдыха. Непонимающе посмотрела на Варду, тот скрестил на груди руки и молча наблюдает.