– Так что, серая, спляшем?
Карлик за баром ехидно ухмыляется, как злорадный упыреныш. Натирает деревянный кубок, обильно украшенный резьбой со всех сторон. Хотела спросить, зачем в таверне такая утварь, если для браги и кваса слишком маленькая, а ледяное молоко можно и из кружки. Но покряхтывание рядом вернуло к реальности.
Я повернулась к гному, губы рубаки расплылись в улыбке, обнажая два ряда на удивление чистых и ровных зубов. Шрам на щеке сморщился, слегка перекосив лицо, коричневые глазки смотрят с надеждой и добродушием.
Чуть было не согласилась, но на глаза снова попалась рыжеволосая фигура Варды. Странник сосредоточенно ест в дальнем углу таверны и поглядывает в мою сторону.
Я наклонилась к расхрабрившемуся гному, края плаща разошлись, приоткрыв корсет с глубоким декольте. Гном изменился в лице – глаза округлились, рот открылся, он шумно сглотнул.
– Видишь ли, благородный воин, – проговорила я приглушенным голосом, – мне запрещают танцевать с гномами.
Чернобородый вспыхнул, с трудом отрывая зачарованный взгляд от декольте, и прогремел, стараясь смотреть куда угодно, только не на меня:
– Эт кто такой дерзкий!
Я невинно захлопала глазками, запахивая плащ, и указала на дальний стол:
– А вон тот рыжий эльф.
Гном резко развернулся, схватил кружку со столешницы и залпом осушил.
– Это еще что за новости! – гаркнул он.
Бородач вскочил с места и ринулся на мирно жующего Варду. Тот едва успел увернуться, когда первый стул пролетел мимо головы. Кусок утки вывалился изо рта, он оторопело уставился на гнома. Затем бросил быстрый взгляд на меня.
Лицо странника посуровело, глаза гневно сверкнули, в следующую секунду он выпрыгнул из-за стола и схватил кувшин. Гном поднял очередной стул над головой и проревел, замахиваясь:
– Значит, запрещаешь красотке плясать? Эй, ребята, – он повернул красное от браги лицо к собратьям, – тут нашего брата притесняют!
Из-за стола с грохотом поднялись четыре тяжеловесных гнома, недолго думая, похватали табуретки и загудели наперебой:
– Эт кто такой вумный?
– Напрасно он!
– Табуреткой по башке! Делов-то.
Обиженный гном указал ножкой стула на Варду и переступил с ноги на ногу.
– Вот, – буркнул он.
Рыжий снова посмотрел на меня – недоволен, как разбуженный медведь, уши дергаются, в глазах адамантиновый блеск.
Толпа гномов на мгновение замерла – все-таки драться со странником не лучшая затея, но горячая кровь уже ударила в голову, да и брага примешалась.
С дружным ревом гномы ринулись на Варду, раскидывая по пути стулья.
Я быстро встала и направилась к выходу, уверенная – рыжий самостоятельный, справится. И еще денег потом с них попросит за добрую драку.
С гордо выпрямленной спиной приблизилась к двери. Сзади раздались гортанные крики, послышался звон посуды и лязг доспехов. Рядом о стену с хрустом ударился стул, толстая ножка отскочила в сторону и грохнулась рядом с остальными обломками. Стараясь не попасть под обстрел, я толкнула дверь и вышла на улицу.
Дождь превратился в мерзко моросящую пыль, от которой не спасает даже капюшон. Крошечные капли настолько легкие, что вместе с ветром влетают под край и покрывают лицо влажной пленкой. Я провела ладонью по щеке, на пальцах остались холодные капли.
Под крышей возле конюшни, сложив руки на груди, стоит Лисгард. Оперся плечом на деревянную балку, нахохлился, как мокрый воробей, и смотрит куда-то под ноги.
Жалость и сожаление в сотый раз сдавили внутренности. Я дернула ушами и вздохнула, стараясь прогнать бесполезные чувства. Но они, как паутина, накрыли мысли и не пускают. Пришлось несколько секунд прислушиваться к драке за дверью.
Наконец терзания ослабли, я преодолела расстояние до конюшни и остановилась с Лисгардом.
– Пойдем внутрь? – проговорила я. – Тебе надо высохнуть и поесть, а то совсем блеск потерял. Скоро грибами покрываться начнешь, как болотный тролль. Никогда их не встречала. Во всяком случае – не помню. Но уверена, на них растут грибы с красными шляпками в крапинку.
Осторожно постучала по спине, белокожий нервно передернул плечами.
– Миледи, – бросил он раздраженно, – я не желаю сидеть за одним столом с вашим новым другом. Мне надоело выслушивать оскорбления от безродного эльфа-странника, который даже рангов не различает. И что особенно невыносимо, миледи Каонэль, мне приходится терпеть и отмалчиваться, чтобы не ставить вас в неловкое положение.
Снова мерзкое чувство вины холодной змеей свернулось в районе живота. Я скривилась, но оно решительно отказалось уходить. Чтобы хоть как-то от него отвлечься, дернула себя за ухо. Стало больно, но показать этого все равно не могу. Зато вина притупилась.
– Лисгард, – начала я, шагнув вперед, и оказалась перед ним. – Не обижайся на Варду, он, наверное, привык все контролировать. А то, что задевает все время, – ну и что? Я же тоже задеваю.
Он покосился в сторону и проговорил странно:
– То вы…
Я округлила глаза:
– У меня что, особое разрешение? Послушай, сын казначея…
Закончить не успела. Дверь таверны с грохотом распахнулась, из проема кубарем прокатилась коренастая фигура и треснулась о стену конюшни. Через секунду появился взмыленный Варда. Уши торчат, как заостренные пики, волосы вздыбились и топорщатся в разные стороны, под глазом краснеет свежая ссадина.
Он окинул двор бешеным взглядом, увидел меня и прохрипел зло:
– Какого лешего ты устроила?
Я попятилась к деревянной балке, лицо странника стало еще страшнее – ноздри раздулись, по лбу пошли морщины. Запоздало поняла: в гневе он не посмотрит, что хрупкая эльфийка. Стукнет пару раз по голове, и поминай как звали.
Сын казначея схватился за рукояти клинков и воинственно вскинул подбородок. Варда сделал шаг в нашу сторону. Из таверны раздался протяжный звон, затем послышались глухие удары и хруст костей.
Рыжий обернулся и вгляделся в дверной проем, бешенство в его глазах моментально погасло, он разочарованно плюнул и проговорил:
– Тьфу ты дрянь! – Затем повернул голову к нам: – Ваши тарелки на столе, сегодня тут заночуем.
– Тут? – тихо спросила я.
– Только безумец сунется в Чумной лес ночью, – огрызнулся Варда. – Наверху две комнаты освободились. Любые выбирайте.
Странник вытер локтем чужую кровь с щеки и тяжелой походкой направился куда-то за таверну.
Я выглянула за угол, с той стороны виден край невысокого домика, в окнах пестрые занавески, под крышей два красных фонарика. Принюхалась – от домика тянет чем-то приторно-сладким и густым, словно его облили всеми духами Эолума.
От стены приковыляли два гнома-стража, одновременно заглянули в дверь таверны. Тот, что пропустил нас внутрь, недовольно закряхтел:
– Ты посмотри. Опять! Все говорят, что знают правила, как до драк доходит – забывают.
Второй гном почесал курчавую бороду и кивнул:
– Ага. Каждую неделю по новой статуе. Уже ставить некуда. Может, оружие у всех отбирать?
Чернобородый постучал костяшками кулака по лбу и проговорил протяжно:
– Дурень, у троллей нет оружия, кроме кулаков.
Страж, что, видимо, ниже по званию, не унимался:
– Интересно, вот он каменный. Как тогда окаменел?
– А я почем знаю? – буркнул первый. – Лучше прикати тачку из кузни. Не собираюсь тащить эту колоду на собственном горбе, это у ездовых лучше получается.
Гном с кудрявой бородой шмыгнул между мной и белокожим, на ходу выкрикнув:
– Посторонись!
Коренастая фигура скрылась в темноте кузни, раздался деловитый шорох и грохот металла. Я напряглась, сжав кулаки, потому что запахло железом. Но, к моему удивлению, ализаринового дурмана не последовало, я облегченно выдохнула и мысленно поблагодарила того, кто зачаровал таверны.
Из темноты проема выкатилась здоровенная тачка на двух колесах, за ней показался взъерошенный гном. Страж старательно толкает махину, пыхтит, но не останавливается.
Спустя несколько мгновений безудержного усердия гном подкатил тележку ко входу в таверну. По лбу катятся крупные капли, нос покраснел, волосы налипли на лоб.
– Все, внутрь не закатить, – сказал он, выдыхая.
Старший страж выругался под нос:
– Проклятье гоблинов! Что за работа? Каждый раз одно и то же. Драка, убийство, окаменение. Нет, решено. Уйду в Черные рудники, там хоть платят хорошо, да и гномочки краше, чем на границе с Чумнолесьем.
Потом подтянул пояс и вошел внутрь. Послышался глухой скрежет досок, недовольное бормотание вперемешку с бранью. Из прохода показалась каменная голова тролля, затем туловище с застывшими впереди руками. Наконец, гном вытянул истукана наружу и с грохотом повалил в тачку.
Кудрявобородый уперся в ручку телеги, лицо покраснело от натуги. Колеса жалобно скрипнули под беспощадной массой тролля и медленно покатились в сторону заднего двора.
Я проводила их взглядом. Главный страж подошел к неподвижному собрату, бедняга распластался у выхода из таверны и тяжело вздохнул.
– Ох, брат, не повезло, – проговорил он печально. – Пусть в небесных чертогах тебя встретят, как воина. Да будет жизнь вечной среди топоров, богов и прекрасных дев.
Затем он наклонился, взвалил на себя бездыханное тело и поковылял куда-то за кузню.
Лисгард молча наблюдал, пока гномы возились с нарушителями, потом выпрямился и с присущим ему достоинством проговорил:
– Эта таверна не место для высокородного эльфа и миледи. Предлагаю сейчас же покинуть его.
Дождь совсем прекратился, я подняла голову – тучи поредели, кое-где образовались широкие дыры, в которых видно небо. Скоро ветерок окончательно их разгонит. С востока быстро наступают сиреневые сумерки. Я вспомнила, что было в прежних сумерках, почти услышала чавкающие прыжки смаргов, по плечам пробежали мурашки.
Я вздохнула – завтра третий день, последний рубеж, когда можно успеть захватить талисман, но Варда не решается лезть ночью в Чумнолесье.
Я покачала головой: